Павел Барчук – Охотники за Попаданцами (страница 23)

Я слушал бабку в полуха. Потому что меня переполняли странные ощущения. Мало того, постоянно хотелось что-то делать, я до кучи стал чувствовать структуру вещей. Серьёзно. То есть держал тряпку в руке и на ощупь мог определить из чего эта тряпка сделана. Трогал стол и наверняка понимал, какое дерево использовалось при его создании. Звуки, вкус, обоняние — мое тело работало в супер режиме.

А еще, настроение скакануло к отметке «охренеть, какое классное». Все вокруг казалось мне красивым, приятным, удивительным.

Я бросил тряпку, сел на диван и принялся наглаживать его ладонями.

— Боже…какая мягкая ткань…

Бабка запнулась на полуслове. Несколько минут смотрела на меня молча. Потом повернулась к блондинке.

— Убери его отсюда. Пришибу. Точно говорю тебе, пришибу идиота. Вези во Дворец. Еще литр молока налей и пусть шурует на работу. Лучше уже не будет. Его теперь только к утру отпустит. И то не факт. А я не для того за несколько мгновений кучу лет этой жизни потратила на сдвиг событий. Эх…говорила я тебе, Настя…выбери самого подходящего. Выбрала! Теперь кушайте не обляпайтесь.

Бабка раздражённо махнула рукой и упала головой на грудь. Естественно, сразу же захрапела.

Блондинка силком влила в меня еще несколько кружек молока, а потом запихала в машину. Тоже силком. Я не мог уехать когда наша чудесная, удивительно красивая база, настолько грязная.

Пока добирались до ДК, пялился в окно. Все вокруг приводило меня в восторг. Улицы, люди, старые дома.

Мне кажется, блондинка к концу пути завелась не меньше той же Натальи Никаноровны. Поэтому из машины она меня буквально выкинула.

— Эй! Ну, хорош! Расскажи, как ты дверь открыла! — Крикнул я вслед тачке, которая на подозрительно большой скорости скрылась из виду.

Постоял, подумал, затем направился к крыльцу с высокими ступенями.

— Божечки…как же красиво строили…– Замер возле порожек, изучая их идеальный контур.

Потом носком ноги слегка ударил по нижней ступеньке. Хотел убедиться в крепости. Просто мне эти ступени сейчас казались не только великолепными, но и удивительно прочными. В сторону тут же отлетел приличный кусок. Будто отбойным молотком его отхреначили.

— Эм…– Я оглянулся.

Не хватало, чтоб еще кто-то стал свидетелем моей суперсилы. Думаю, то, что я одним легким ударом отбил здоровую часть крыльца, может сильно удивить.

Бабка, похоже, права. Лучше ни к чему не прикасаться. Я, наверное, на самом деле сейчас немного сильнее среднестатистического человека. Хотя…как немного! Охренеть, насколько сильнее.

Вздохнул и пошёл к входной двери. Осторожно открыл ее, еле-еле прикасаясь рукой. Скользнул внутрь.

Внутри здания было тихо. Где-то вдалеке слышался приглушенный звук музыки. Кто-то вдохновенно мучал скрипку. Наверное, кружки работают по выходным.

Да и Баба Маша сидела на своем рабочем месте.

— Какая красивая бабушка… — Я прижал руки к груди, умиляясь представшей передо мной картине.

Вахтерша на длинных спицах вязала шарф. Или платок. Не знаю. Я просто замер рядом с будкой, сквозь стекло наблюдая, как двигаются ее руки. Тук-тук… Стучали друг о друга спицы. Петли соскальзывали с одной, цепляли нитку, переходили на другую и появлялся новый узелок в узоре. Процесс казался мне настолько увлекательным, что я буквально не имел сил оторвать взгляд.

В какой-то момент баба Маша посмотрела вперед и, естественно, увидела меня. Я уже подошел совсем близко, положил ладони на большое окно кибитки и завороженно наблюдал процесс вязки. Вахтерша замерла, глядя на меня, как на форменного психа. Только в этот момент мне пришло понимание, насколько странно все выглядит. Я почти прижался лицом к стеклу и едва не пускал слюни восторга, рассматривая движение спиц.

— Сука…когда же отпустит… — Тихо высказался себе под нос, потом кивнул бабе Маше и шустро рванул вперёд.

Вахтёрша тоже кивнула. Но пока я поднимался по ступеням из фойе на первый этаж, она провожала меня взглядом. Даже приподнялась со стула, чтоб лучше видеть, как я иду.

Свернул направо и чуть ли не бегом двинул в сторону кабинета. Срочно необходимо отказаться в закрытом помещении, чтоб никого из посторонних больше не встретить. До нужной двери оставалось буквально несколько шагов, когда моя скорость вдруг резко изменилась. Такое ощущение, словно огромная рука подтолкнула меня в спину. Эти оставшиеся шаги я преодолел за долю секунды.

Судя по всему, это случился всплеск скорости. Меня буквально впечатало в дверь. Тело разогналось, а расстояние для такого разгона оказалось слишком маленьким.

Я нащупал ручку, открыл створку и, что есть, ввалился внутрь кабинета. Захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной. Стало даже легче дышать, если честно.

— Ну, наконец-то… Долго мне Вас ждать пришлось… Обычно, Вы раньше приходите…

Твою ж мать… В кабинете, как оказалось, меня уже ждали.

Глава 13

О гениальных планах и неожиданных поворотах

— Валентина…Егоровна… — Я замер, прижимаясь спиной к двери. Одновременно лихорадочно соображал, что делать. Какого черта эта особа приперлась сюда? И какого черта сидела тут одна, выжидая моего появления? Опять какую-нибудь гадость приготовила? Быстро окинул взглядом кабинет. Вроде бы ничего подозрительного не наблюдалось.

По идее, нужно спокойно пройти к большому столу, накрытому тёмно-зелёным сукном, сесть на стул и выслушать, что конкретно этой стерве от меня потребовалось. Вдруг, она как раз по теме поездки явилась. Тогда, по логике Натальи Никаноровны, мой зам. — это Попаданец…Вернее, в данном случае…Попаданка? Интересно, половая принадлежность всегда идентична? Я буду очень долго плеваться и материться, если окажется, что в Валентине Егоровне сидит какой-нибудь мужик. Память тут же услужливо подсунула картинку, как эта знойная особа прижимает меня к стене коридора, пытаясь устроить разврат.

— Ну, нет… — Зажмурился и тряхнул головой, отгоняя наваждение.

Ни в коем случае! Баба! Точно баба! Женщина. Манера поведения женская. Все эти истерики, ревность и так далее.

— Что такое, Павел Матвеич? — Валентина вскочила с одного из стульев, стоявших возле стены. Видимо, там находились места для посетителей. — Вам плохо?

— Да! Да! Мне плохо! — Я выставил одну руку вперед, словно собираясь оттолкнуть Валентину Егоровну, если она надумает подойти ближе. При этом осторожно, бочком двигался в сторону стола.

— Вы меня пугаете…– Зам. растерялась от моего поведения. Хотя… вот тоже интересная дама. А чего она ждала? Что я кинусь к ней, пуская слюни восторга? После таких-то подстав с батутом и первым секретарем.

— Это, знаете, очень правильно, Валентина Егоровна. Сам себя пугаю, знаете. Сегодня как-то с самого утра будто не в себе. Вроде я, а словно не я…

Нес эту ахинею без остановки, мелкими шажочками двигаясь к намеченной цели. Будет тот ещё номер, если меня именно сейчас снова бабкина сыворотка осчастливит супер скоростью.

Добрался, наконец, до стола, медленно отодвинул стул и так же медленно сел.

— Чем обязан? — Теперь можно было и с Валентиной поговорить. Надеюсь, какая-нибудь быстроречь у меня не разовьётся. Или, к примеру, не начну говорить на мертвом языке.

— Паша… — Она сделала шаг ко мне Выглядела моя, прости Господи, зазноба виноватой. — Ну, извини! Бес попутал. Не хотела. Просто…Понимаешь…Райка эта. Смотрит на тебя, как буржуй на свои капиталы. Видно же. Положила глаз, стерва. Тянет свои загребущие ручонки к тому, что ей не принадлежит. Хотя сама замужем. Да ещё за кем! За первым секретарем горкома. И все мало ей. Конечно, я понимаю…Ты — мужчина видный. Серьёзный. Любомиров рядом с тобой выглядит, словно кривое отражение в зеркале. Но… Это ведь неприлично, в конце концов. Ведет себя, как распутная девка…

— Валентина Егоровна, давайте ближе к сути. — Я осторожно положил обе руки на стол. Резких движений старался не делать.

Интересно, но особа, которая сейчас заглядывала мне в лицо виноватым взглядом, вообще не казалась моему неадекватному восприятию красивой. Баба Маша казалась. Наталья Никаноровна казалась. Настя, само собой, тоже казалась. Даже крыльцо, и то выглядело совершенным. А вот Валька — нет.

Наоборот, я вдруг увидел мельчайшие детали, которые не притягивали внимание, а отталкивали его. Желтоватые зубы, похожие на мелкий оскал хорька, слишком большие ноздри, нависшие веки, волоски, объемным кустом росшие из родинки на щеке. Единственное чувство, которое в данную минуту у меня вызывала эта женщина — сильная неприязнь. Хотелось попросить ее удалиться. Желательно, безвозвратно.

Даже духи, которыми она облилась с ног до головы, по крайней мере, так казалось, воняли ужасно.

— Паш…ну, что ближе? Я вот подумала…Тебя же в Москву пригласили. На выставку. Помнишь, рассказывал?

Естественно, никто ей ничего не рассказывал, Наталья Никаноровна постаралась, но я кивнул, соглашаясь.

— Что думаю… — Валентина Егоровна сделала еще один шаг ко мне. Вонь духов стала просто невыносима. — Давай вместе поедем. Прогуляемся по Москве. Покажешь мне столицу. Я ведь не бывала там никогда.

— Стоп! — Моя рука непроизвольно метнулась к носу, зажимая его. Да что ж за гадство… Видимо, дело не только в духах. Похоже, именно сейчас обострилось обоняние.

— Что такое? — Валентина Егоровна замерла. Она опустила голову вниз, принюхиваясь к себе. Естественно, ей казалось, будто все в порядке.