Павел Барчук – Охотники за Попаданцами (страница 17)

Эти две особы, конечно, делают вид, будто не так я им важен. И вообще, могли бы другого кого-нибудь прихватить. Но есть у меня четкое ощущение, что бабка, как и Настя, сильно недоговаривает. А иногда даже нагло врет. Обе врут. Пока не знаю, в чем именно. Но разберусь.

В общем, думаю, если товарищ Любомиров решит испоганить мне жизнь, бабка ему дулю с маслом выпишет. Или… Например, отправит меня обратно. Я ведь, выходит, тоже Попаданец. Хотя, как отправит… Наталья Никаноровна утверждает, я умер. В любом случае, просто так они меня не бросят.

Собственно говоря, я не стал торопиться. Первым делом успокоил Матюшу. Есть опасение, с такой нервной системой он реально останется лысым. Поговорил с бо́льшей частью актёрского состава, сообщив им, что наши индивидуальные встречи переносятся на завтра. Поискал за кулисами Валентину Егоровну, сильно желая прямо сейчас расставить все точки над «и», пока она еще чего-нибудь не натворила. Но зам куда-то испарилась. Наверное, решила переждать бурю подальше от меня. В общем, из зала я вышел, когда практически все остальные давно его покинули.

Матюша топал рядом со мной, судорожно вздыхая. Но хоть волосы перестал драть и то хорошо.

Заметив первого секретаря, который с недовольным видом стоял в дальней части фойе, режиссёр притормозил сам и меня задержал тоже. Сделал все эти странные манипуляции с галстуком и костюмом, сильно напоминая мамочку, которая провожает сына. В какой-то момент мне показалось, что его правая рука, сложив пальцы, дернулась вверх. Потом Матюша, видимо, одумался и обошелся пожеланием «с богом». Я так понял, он был уверен, что мне сейчас будет конец. Долгий и мучительный. Этого Любомирова они реально боялись просто до одури.

— Товарищ Голобородько… — Любомиров заметил меня, идущего к нему уверенным шагом, и двинулся навстречу.

Рожа у него была ужасно недовольная. Казалось, он того и гляди выдаст известную фразу:«Ты пошто боярыню обидел, смерд?»

— Это что такое, вообще? Как понимать? Вы отдаете себе отчет, кто Вас тут ждет? Я битый час торчу в фойе. А по-хорошему, это Вы должны были торчать. Завтра под дверью моего кабинета в горкоме с партбилетом в кармане, ожидая своей участи. Если бы не Раечка… Скажите спасибо, что она относится к Вам с большим, но очень для меня непонятным, уважением. Вы можете представить, как сложившаяся ситуация выглядит со стороны? Я ведь имею полное право расценить произошедшее как попытку…

Любомиров осекся, а потом, нахмурившись еще больше, спросил.

— Куда Вы смотрите, не пойму?

Я стоял рядом с Иваном Ильичем и даже собрался сказать что-то соответствующее случаю. На самом деле, планировал вести себя обычно. Не заискивать, не кланяться, но и не хамить. В конце концов, реально ничего страшного не произошло. Ну, вот такая вышла ситуация. Что ж теперь? Никто не умер. Ничья честь не опорочена. Вообще не вижу каких-то трагических, нерешаемых проблем.

Однако, как только открыл рот и приготовился озвучить все эти мысли в ответ на гневную речь первого секретаря горкома, мое внимание привлек… кот. Или кошка. Не разбираюсь, не зоолог. Мне показалось, это та же самая черная животина, которую я уже видел днем, выходя из ДК.

Кошка сидела прямо за первым секретарем «копилочкой», склонив голову набок, и смотрела на меня насмешливым взглядом. И взгляд этот был очень красноречивый. Он будто говорил мне, эх, Паша… ну, что ж ты за придурок…Серьезно. Никогда раньше не встречал кошек со столь выразительными мордами.

— Куда Вы уставились, Голобородько⁈ — Повторил свой вопрос Любомиров, раздражаясь еще больше.

— На Вас, Иван Ильич. — Я оторвал взгляд от странного животного и посмотрел на своего собеседника.

— А по-моему, вовсе не на меня! — Иван Ильич за время ожидания максимально накрутил себя.

У него только что дым из ушей не шел. Я так понимаю, в бо́льшей мере дело было в том, что себя он мнил важнее всего остального. Факт моей задержки казался ему государственным преступлением.

Кошка, сидящая за этим товарищем, закатила глаза, а потом наклонилась и сделала характерный «кхе». Реально. Просто начала изображать, будто ее тошнит. Причем, я почему-то был уверен, она притворяется. Показывает свое отношение к первому секретарю всея Горкома. Это выглядело настолько смешно, что мои губы дрогнули. Очень странно, конечно, но в то же время действительно смешно.

— Я вообще не понимаю… Куда Вы все время смотрите? — Любомиров обернулся.

Кошка, как ни в чем не бывало, уже сидела ровно. Будто только что не она имитировала настоящую реакцию на Ивана Ильича.

— Почему животные тут у вас находятся? Это что, зоопарк Вам? Нет. Не зоопарк. Черт знает что… Где Ваш кабинет? Идемте.

Любомиров развернулся и направился к двери, на которой висела табличка «директор». Пришлось топать за ним. Кошка проводила нас насмешливым взглядом. Ну…хотя бы радует тот факт, что вижу ее не я один. А то уж начал сомневаться… Как-то не приходилось раньше встречать кривляющихся котов.

Хотя, с другой стороны, у меня просто могла разыграться фантазия. Совпало, показалось, да что угодно. Может, животное реально шерстью подавилось.

Едва мы оказались в кабинете, Любомиров заново начал свою песню.

— Так…Я требую объяснений. Что это за происки врагов моей супруги? И почему Вы позволили такому случиться?

— Иван Ильич, ну, какие происки? О чем Вы говорите? Просто совпадение. Не более… Понимаете, нужно было подстраховать Раечку в момент падения. Я, честно сказать, ляпнул «от балды», мол, что угодно делайте, хоть батуты ставьте…

— Правда? — Перебил Любомиров. — А мне так не показалось. Совсем даже не похоже на случайность. Всем известно, насколько Раечка талантлива. Она в свое время не смогла поступить в театральное. Война, знаете ли… но теперь ей представилась возможность оттачивать свой дар…

Я сильно хотел взвыть, если честно. Этот человек вообще меня не слушает. Он настолько твердолобый, что уже придумал для себя версию случившегося, обозначил виновных, надеюсь не поименно, и теперь по-любому захочет возмездия за пролитые слезы супруги.

Кстати, честно говоря, Раечка — полная дура. Вон как ее муж обожает. На кой черт ей Голобородько понадобился? Нет, конечно на фоне Любомирова, с его отдуловатым лицом, животиком, нависающим над брюками, с обозначившейся лысиной, директор ДК выглядит просто орлом. Так-то, положа руку на сердце, внешне я очень даже ничего. Но твою ж мать… Первый секретарь… Раечка не понимает, что ее ждёт в случае хренового развития событий?

И о каком таланте талдычит мне этот товарищ? Я наблюдал спектакль с самого начала до конца. Хоть из-за кулис, но все же. Какой там, к чертовой матери, талант? И это при том, что я вообще не театрал. Но даже мне, человеку, выросшему на не очень хороших сериалах, игра Раечки показалась полной ерундой.

— В общем, Павел Матвеич, решено! С должности мы Вас снимем. Ну, какая Вам культура? Вы — военный человек. Найдите себе другое занятие. К примеру, могу попросить товарища… В Свердловске он, товарищ…

Я немного отвлекся, задумавшись, а потому момент перехода к планам, относительно моего будущего, пропустил. Включился снова в разговор на самом интересном моменте.

— Подождите… Как снимите? И Свердловск… — Я напряг память, вспоминая, что за город, почему я его не знаю. Потом сообразил. Это же Екатеринбург! Он совсем манданулся?

Любомиров моментально набычился. Его взгляд стал злым. По-настояшему злым. И я понял, предыдущая часть нашей беседы была лишь вступлением. Все он прекрасно знает. И про Раечку, и про слухи. Кто-то уже донёс. Ему глубоко плевать на то, что его жена летала на глазах у горожан, сверкая задом. Ему гораздо важнее добиться, чтоб Голобородько чухнул отсюда, куда подальше.

— Это Вы… — Я посмотрел в блеклые, совиные глаза Любомирова. Хотя, нет… Не совиные. Шакальи. Вот на кого он похож, несмотря на большой вес, полноту и плюшевые щеки. Натура у него шакалья. — Это Вы посоветовали Валентине Егоровне поставить чертов батут… она ведь с Вами общалась недавно, верно? На одну щекотливую тему…

Судя по тому, как полыхнул ненавистью взгляд первого секретаря, я угадал правильно. Действительно, месть-местью, ревность-ревностью, но устроить такое выступление жене Большого человека мой зам не решилась бы. Если только это не распоряжение самого Большого человека. Видимо, от Вальки он и про возможную измену узнал. А потом пообещал ей, что выпроводит из города Голобородько. Тогда Валентина, как настоящая декабристка, рванёт за ним в Сибирь, где они, наконец, благополучно образуют новую ячейку общества. Потому как выглядеть рогоносцем Любомиров не хочет. А будет, если не придаст своим действиям приличный вид. Просто так любовнику жены морду не набьёшь, из города не выкинешь. Сразу народ узнает и будет обсуждать. А тут… Все более, чем прилично.

Не знаю, как дальше сложилась бы наша беседа, ее прервали самым беспардонным образом. Дверь кабинета с грохотом распахнулась. В комнату вошла Наталья Никаноровна. Вместо светлого костюма, который я запомнил, на ней теперь было надето темно-синее платье, но шляпка на голове неизменно присутствовала. В цвет платью. В руке бабка держала очередной ридикюль.

— Ой… — Наталья Никаноровна мило улыбнулась. — Не помешала?