Павел Барчук – Назад в СССР (страница 8)
Я и так шел на встречу с майором Сиротой, сделав на лице максимально сосредоточенный вид. Чтоб не дай бог больше никто по дороге не попытался мне снова помочь с объяснением, где находится парк. Как было до этого, когда я искал дом. Иначе мы с майором Сиротой не встретимся в этой жизни никогда. Он же сказал, в центре, вот и хорошо. Уж центр как-нибудь найду.
Но после слов торгашки я почему-то, словно дурачок, послушно уставился на ее товар.
В первом мешке была воткнута картонка, на которой от руки имелась надпись «Семечки шикарные, 5 копеек». На втором мешке имелась точно такая же картонка, но уже с другой надписью. «Семечки советские, 10 копеек».
Я вообще не собирался ничего покупать и остановился возле торгашки только чтоб сообразить, в верном ли направлении иду. Однако, столь интересный подход к бизнесу и настойчивость тетки привлёкли мое внимание.
— Простите, а в чем разница? — я кивнул на мешки, имея в виду, почему при одинаковом содержимом, а оно очевидно одинаковое, разный рекламный слоган.
— Ну, вы даете… Это, — тетка ткнула в первый мешок. — Самая лучшая семачка по всему городу. Вы только попробуйте, то же не семачка, то рахат-лукум. А вот это — не просто самая лучшая семечка…
Торгашка указала в сторону второго мешка.
— Она идейная, эта семачка. А знаете ли вы, как хорошо в наше время стоит идейность? Таки ежли вы скушаете ее, всю ночь будете читать наизусть «Капитал» Карла Маркса.
— Охренеть… — ответил я, с недоумением рассматривая теперь продавщицу.
С недоумением, потому что она настолько искренне говорила всю эту чушь, что я, как завороженный, даже понимая, насколько бредово звучат её слова, вдруг сунул руку в карман пиджака, вынул оттуда мелочь и протянул тетке нужные монеты.
— Давайте мне вашего Карла Маркса.
— И шо, вы даже не поторгуетесь? — Удивилась торгашка.
— А шо, надо? Тьфу ты, Господи… — от души выругался я после своей же фразы.
Всего день нахожусь в этом городе, а уже начал «шокать». Скоро буду «викать» и делать все шипящие мягкими. А там и до Цили с Галей недалеко. Какая-то заразная хрень. Думаю, все же надо сваливать отсюда куда-нибудь. Не знаю пока, как. Но точно надо.
— Та мене-то усе равно. Держите, — тетка набрала в граненый стаканчик семечек. — Давайте карман. И знаете шо? Вы зря носите гроши у кармане. По вам зараз видно, шо вы не местный. И ваш карман неприлично топорщится, как у фраера. У нашем городе очень много грамотных людей. Они не хочут, чтоб их портреты печатали в газете «Правда», их право. Но местные знают эти портреты наперечёт. А вы — залетный. Вам у кармане можно носить только совесть. И то не стоит. Вы можете потерять и ее.
Торгашка ссыпала семечки в мой карман, я отошел немного в сторону, но почему-то опять остался на месте. Просто в этот момент крепко задумался об ее словах. Они прямо въелись в мой мозг. Мелочь, вроде бы, но эта мелочь натолкнула меня на очень интересные размышления.
Тетка ведь реально права. Я уже и сам догадался, в этом ч
Сложно объяснить, но мне на самом деле кажется, будто каждый проходящий мимо, смотрит на меня, как на жертву потенциального ограбления. Может, конечно, это паранойя, но что-то мне подсказывает, ни черта подобного.
Нет, попадались по дороге и нормальные люди, однако, они мне тоже особо не внушали доверия. Мне вообще никто здесь не внушает доверия. А теперь, в свете открывшихся обстоятельств, даже Капитан Волков кажется каким-то подозрительным. Откуда у него деньги? Много денег. А после слов торгашки зреет очередной вопрос. Вполне логичный, с первого взгляда. Да и со второго тоже.
Капитан Волков держал удостоверение личности в кармане пиджака. Вот так запросто. Он не знал, куда приехал? Очень сомневаюсь. Не ради отдыха и морского воздуха в этот город начали подтягивать фронтовиков.
Даже я, благодаря отечественному кинематографу и урокам истории, знаю, что после войны в некоторых городах не просто случился бум преступности. Нет, это совсем не отражает реального положения вещей. Преступность стала едва ли не второй властью. А что такое для военного эта маленькая книжечка с гербом, которую из моего кармана едва не спёр подросток? Кстати… Вот это был бы номер, если бы спёр. Да все значит!
Я помню хорошо историю, которую рассказывал мне отец о временах своей службы. И даже тогда, в более спокойные годы, у военных не было паспорта, но было удостоверение личности офицера.
Если паспорт можно потерять, продать, просрать по-пьяни или сжечь, например, протестуя против кровавого режима, то с удостоверением личности офицера все немножечко сложнее. В Союзе потерять удостоверение, значило примерно то же самое, что потерять табельное оружие или даже еще чего хуже. Поэтому, когда мой отец, в то время командировочный капитан-лейтенант Краснознаменного Балтийского флота, командир взвода морской пехоты, после страшного похмелья в московской гостинице вдруг обнаружил в своем удостоверении начертанное рукой буфетчицы «Люблю. Аня.» и номер её московского телефона, перед ним встала дилемма. Либо в окно выбросить удостоверение личности, либо выброситься самому.
Найти буфетчицу Аню и выбросить в окно её не представлялось возможным по причине обрывочности сведений о данном персонаже и месте её работы. Дома капитана-лейтенанта ждала жена, то есть моя мать, которую он действительно любил.
Кроме жены, что гораздо хуже, отца еще ждало служебное расследование по поводу любвеобильной буфетчицы Ани. Вернее, Аня могла любить кого угодно и сколько угодно, но делать это через удостоверение личности офицера, значит угробить того самого офицера к чертовой матери. Тут даже не о моральном облике советского человека идет речь.
Товарищи, с которыми отец служил не один год, отговорили его от скоропалительных решений. Были задействованы лучшие умы Краснознаменного Балтийского флота и самые опытные художники, приписанные к плавсоставу. Удостоверение личности изучали как какую-нибудь лесковскую блоху. Решение пришло с неожиданной стороны. Помогли тараканы.
Все буквы «Люблю. Аня.» и номер её московского телефона аккуратно обвели перьевой ручкой, заправленной разведенным в воде сахаром. Удостоверение раскрыли и на него посадили таракана. Сверху удостоверения поставили стакан. Спустя две недели голодный таракан выел весь сахар со следами чернил под ним. Жизнь и репутация капитана-лейтенанта Краснознаменного Балтийского флота командира взвода морской пехоты была, таким образом, счастливо спасена.
Конечно, батя рассказал мне эту историю уже после маминой смерти и я не знаю, насколько она правдива. Видимо, наличие в сюжете буфетчицы Ани его немного смущало, но с другой стороны и я уже был не пацан. Вполне мог понять батю.
Так вот, о чем я… Ни один военный в здравом уме не сунет удостоверение личности в карман, находясь в городе, где на один квадратный метр имеется по десять человек ворья и по двадцать человек жулья. Ясное дело, само удостоверение им, может, не нужно, но по не недоразумению, могли бы тиснуть и его.
А с другой стороны, если опять же вспомнить отечественный кинематограф и уроки истории, в 1946 году среди обычных преступников оставались бывшие полицаи, которые прятались от карающей руки правосудия в преступном мире, либо люди, работавшие на фашистов в качестве агентов. То есть, по идее, выходит, что для таких вот персонажей, удостоверение советского офицера — крайне полезная штука. Вполне возможно, появились бы желающие тиснуть именно его и вовсе не по недоразумению.
Соответственно варианта два. Капитан Волков либо безответственный человек, либо абсолютный идиот. Но почему-то обе эти версии не кажутся мне подходящими.
Судя по тому, что я увидел в отражении окна булочной, Волков носит весьма подходящую ему фамилию. Взгляд, конечно, был слегка растерянный, но это только потому, что я в этот момент охренел. Однако, все лицо в целом, особенно тонкий шрам с левой стороны, спускающийся от глаза по щеке вниз, говорили, капитан Волков много чего видел и еще больше делал. Это тоже сложно объяснить разумно, словами, чисто интуитивное ощущение. Но по большому счету, человек во время войны служил в разведке. На фронте. Тут даже без знания деталей можно понять, вряд ли он там с фрицами культурно разговаривал, когда, к примеру, брал в плен «языка».
В общем, размышлять можно долго, вывод один. Капитан Волков идиотом быть не может. Тогда на хрена? Почему так безответственно?
— Та шо ты будешь делать… Ну вы, молодой человек, теперь загораживает мене весь вид… — тетка, недовольно хмыкнула в мою сторону. — Через вас же ни один порядочный человек не подойдет.
— А? — я вынырнул из своих мыслей, в которые погрузился с головой, и посмотрел на торгашку, не понимая, чего она от меня конкретно хочет. — А-а-а… Извините, не подумал. Сейчас… Скажите… Если пойду вперед, там будет парк?
— Парк там будет, даже ежли вы туда не пойдёте, — тетка всем своим видом демонстрировала недовольство от того, что мы с чемоданом перегородили ей весь обзор.
— Ясно… — я вздохнул, перекинул чемодан в левую руку, потому что правая теперь мне была жизненно необходима, ею я набирал семечки из кармана, и двинулся в том направлении, где должна состояться встреча с Сиротой.