Павел Барчук – «Красная машина». Юниор (страница 24)

По факту, с командой у меня была одна единственная тренировка на льду. И та, по заверению парней, почему-то приключилась достаточно лёгкой. Мы действительно откатали ее без проблем, потому что этих проблем нам не создавал тренер. А я ещё думал, чего они удивляются. Мол, не понятна доброта Сергея Николаевича.

Конечно, не понятна, если на носу встреча с противником. Теперь — то я въехал. Только от этого ни черта не легче.

Да, не вопрос, в моей голове есть знания, есть память Славика, но нужна практика. Именно мне, именно с командой. Хоть какая-то. Уж не до жиру. Не один же раз. Это считай, я выйду на лёд, смутно представляя, как все обычно происходит. Не вообще, а в команде. Ладно, будь я профессиональным спортсменом. Там, ясное дело, сыграет личный опыт. Первый период потупил бы, но потом все равно врубился. Но я, е-мое, любитель. Без скромности, ее у меня нет. Без принижения собственных достоинств. По факту говорю.

И вот как? Тем более сейчас, когда мне очень нужно делать все на сто баллов. Даже больше. На тысячу. Если реально хочу добиться чего-то.

С тренером я ведь все равно поговорил. Быстро, в двух словах и не так, как хотел изначально, однако, свою позицию обозначил. Сказал, что многое осознал, с позорным прошлым покончено, а впереди — только будущее, связанное с хоккеем. Сергей Николаевич на мою пафосную речь отреагировал непонятно. Туманно ответил: «Ну-ну… Посмотрим», усмехнулся, а потом вообще ушел. Мы с ним в тот момент стояли в холле Дворца спорта. Беседовать пришлось на бегу, впопыхах. Он куда-то торопился. И вот как теперь можно обосраться? Никак!

Естественно, я паникую. Это нормальная реакция в той ситуации, которая со мной приключилась.

Особенно, после того, какое впечатление произвели на слова тренера о предстоящей игре. Послезавтра, блин!

— Да что ты кипишуешь? Не пойму. — Сашка хлопнул меня по плечу, выражая дружескую поддержку.

Мы стояли вокруг высокого стола на толстой ноге, в пельменной, которая находилась неподалёку от Дворца спорта. Продавались здесь не только готовые пельмени, но ещё и охренительно вкусные беляши. С настоящим мясным фаршем внутри. С тонко порезанным полукольцами луком. Он практически вообще был незаметен, но добавлял и нужной сочности, и нужной пикантности. С соком, который стекал по подбородку, если не успевал его сразу выпить после первого укуса. Для полного комплекта, взяли еще две бутылки лимонада, чтоб запивать. Старый, давно забытый вкус. Вот, конечно, я далеко не являются обладателем тонкой душевной организации, склонной к ностальгии и излишней чувствительности, но то, что «Лимонад», «Ситро», «Дюшес» и «Груша» в детстве были нереально вкусными, это факт.

Правда, сейчас мне вообще не до гастрономических восторгов.

— Славик, твоя реакция очень странная. Про игру с «Металлургом» стало известно не час назад. Турнирная сетка. Все дела. Забыл, что ли? — Со смехом спросил Никитос, пережевывая кусок беляша.

Потом он посмотрел на выражение моего лица и смех моментально пропал. Даже его челюсти перестали двигаться, хотя до этого трескал так, что за ушами трещало.

— Погоди. Реально забыл?

Пацаны одновременно уставились на меня с разной степенью офигевания.

— Ты ведь говорил, что не помнишь только некоторые моменты из недавнего прошлого. — Симонов выглядел ничуть не радостнее, чем я.

— Ну! Все верно. Вот это и есть один из некоторых недавних моментов. Теперь понятно?

— Нет. Все равно не понятно. Бог с ним, провалы в памяти. — Леха отложил свой беляш в сторону, на бумажную салфетку, а второй, такой же, вытер руки. — Но ты ведь не можешь забыть, что нужно делать с клюшкой и куда надо забрасывать шайбу?

— Ясное дело, не могу. Это я помню. А вот вас в игре, относительно. Вернее… Черт…Как объяснить-то… И вас помню, не совсем дебил. Однако, было бы гораздо лучше, если все ближайшие матчи случились через месяц. Ну, или, на крайний случай, через пару недель. А никак не через пару дней.

Про себя подумал, я только начал воспринимать все адекватно, смирился со всем происходящим, перестал загоняться и психовать, а тут — на-ка! Новая беда. Пришла, откуда не ждали. Ну, вот почему все через задницу-то. Если я не покажу себя на этой игре, тренер все мои слова о серьезном настрое, о желании пробиться, моментально забудет. Потому как, это получится тогда — форменное балобольство.

— И что делать? — Федька растерянно обвел нас всех взглядом.

— Да ничего! — Я махнул неопределено рукой. — Играть. Какие ещё варианты. Забейте, в общем. Это на нервах меня прорвало. Напрягают проблемы с памятью, вот и переживаю, как бы не сказалось на игре.

Парням заметно полегчало. Они выдохнули и вроде бы успокоились. Хотя, периодически все равно бросали в мою сторону внимательные, настороженные взгляды.

Просто я решил, на кой черт их ещё дергать своими заскоками. Сказать правду, один хрен, не могу. Надо действительно успокоится самому и включить голову. В конце концов, я не пацан малолетний. Неужели не найду выхода из этой ситуации. Да и мало ли. Может, это только мои предположения, что во время игры я потеряюсь или начну косячить. Все. Как сложилось, так сложилось. Как говорил один телевизионный персонаж, надо брать, что есть и с этим работать.

А у меня итак немало, надо здраво рассуждать. Было бы гораздо хуже, если бы после смерти я очнулся в каком-нибудь танцоре или певце. Вот это вообще жесть. Пою я так, что вянут цветы в радиусе километра, а танцую и того хуже. Там даже старые навыки полученного мной тела не помогли бы.

А здесь — родной брат, хоккей. Класс! Мечта, а не обстоятельства. Я нервно хохотнул себе под нос. Сразу же получил четыре настороженных взгляда.

Мы вышли из пельменной и двигались в сторону остановки.

— Да все ро́вно. Хватит дёргаться от каждого моего вздоха. Я спокоен. Чувствую себя хорошо.

— Ага. Мы так и подумали. Очень заметно, знаешь ли. — Мрачно высказался за всех Никитос.

Пацаны решили проводить меня до конечной, откуда уезжали автобусы в Семилуки. Я единственный жил не в Воронеже. Попутно рассказал им всю ситуацию с Владиком. Ржали они, конечно, от души. Особенно в том моменте, где Ленка лупила Элвиса Пресли сумкой по голове. А вот факт присутствия дружков Прилизанного, парней напряг.

— Слушай, ситуация не становится лучше. Наоборот. Она ухудшается прямо на глазах. — Леха дёрнул себя за мочку уха. Насколько я помню, этот жест у него обозначает максимальную степень задумчивости. — Есть большое опасение, что после случившегося Прилизанный окрысится ещё больше. Не знаю… Может тебе одному лучше не ходить? По крайней мере, здесь, в Воронеже. В Семилуках он тебя никак не достанет.

— Зачем вообще его Николаевич взял? — Федька, на ходу, раздражённо сплюнул в кусты.

— Ты чего? Совсем тю-тю? — Порядьев покрутил указательным пальцем у виска. — Ещё один с провалами памяти? Сергея Николаевича никто не спрашивал. У Прилизанного же папаша в Обкоме. Тренера просто поставили перед фактом, что Мордвинцева надо взять. Они переехали откуда-то с Урала. Влад там сначала занимался. Играет он неплохо. Это факт. Жаль, гнида редкостная.

Глава 14.2

Пацаны проводили меня до автобуса, распрощались и потопали по домам. Я же, пока ехал, сломал всю голову, как быть. Выхода особо нет, остаётся надеяться только на то, что Славик знает, как должно быть. Он играл со своей командой не раз. Да и сам что-то соображаю. В конце концов, не совсем с улицы пришел. Короче, толку загняться нет. В любом случае надо ехать. А там, на месте, разберемся.

Уже по дороге вспомнил, я не уточнил одну немаловажную деталь. Тренер сделал акцент на том, что играть будем с «Металлургом» и что для меня это — момент принципиальный. Славкина память молчала, ни черта не выдавала на эту тему. Вообще, после того случая в тренерской, когда мне прилетело старое воспоминание о скандале, который закатил отец Владика, больше подобных видений не случалось. А вот зря. Сейчас очень не помешало бы. Например, чем мне не угодил этот «Металлург».

Выгрузился из автобуса и направился в сторону дома. Хотелось быстрее добраться к себе, помыться, поужинать, а потом завалиться спать. Слишком активно идёт моя новая жизнь.

— Славик! — Откуда-то со стороны появился Ржавый.

Я даже не понял, если честно, откуда именно. Вынырнул, как черт из табакерки. Будто караулил меня за остановкой.

— Второй день тебя ищу. Где ты шляешься? Домой вчера даже заходил. Мамка твоя опять прогнала, так я батька́ дождался, у него хотел узнать. А он ни в курсе. И утром опять наведался. И час назад забегал.

— Привет, Петь. Да в Воронеже был, у друзей. — Я остановился, перекинул сумку на другое плечо, и теперь смотрел на товарища, ожидая пояснений. С чего бы Ржавому меня так срочно разыскивать. Да ещё и два дня подряд.

— Во как. У друзей… Теперь есть новые друзья? А старые как же? Все? По боку?

Петька спросил это с какой-то непонятной предъявой. Видимо, ему не нравился сам факт наличия кого-то более важного, чем он. В его голосе звучала прямо обида.

— Ну, ты к чему это? — Честно говоря, не было желания вести подобные разговоры. Во-первых, устал, как черт знает кто. Еле ноги волочу. Гонял нас Сергей Николаевич от души. Во-вторых, вообще не понимаю таких вот закидонов. Нет, ну в четырнадцать лет оно может и нормально, считать, будто дружба — это как контракт, подписанный кровью. Вот только мне ни хрена не четырнадцать. И Петькины слова выглядят глупо.