Павел Барчук – Колхоз: назад в СССР (страница 33)

— Да пошел ты! Задолбали! Козлы, куры, гуси! — Крикнул ему в ответ, ускоряясь в сторону, максимально далёкую от дома председателя.

По крайней мере, теперь понимаю, почему у Наташки такой характер. Она живёт рядом с собакой, имеющей биполярное расстройство, и птицами, склонными к насилию. Конечно, тут станешь сукой. Это, Наташка, очень даже нормальная выходит, при таких-то условиях. Зря я на нее злился. Спасибо, что сама на людей не кидается.

В общем, гадские гуси успокоились лишь, когда мы с Мухтаром убежали в самый конец улицы. Причем, пёс от меня не отставал и вообще всем своим видом показывал, как сильно нас объединила беда. Видимо, первоначальная храбрость повысила меня в глазах собаки до небывалых высот.

Оглянувшись в очередной раз назад и заметив, что птицы притормозились, я тоже остановился. Наклонился вперёд, пытаясь перевести дыхание. Одной рукой держался за бок, второй за сердце. Мухтар сел рядом, вывалил язык, а потом поднял башку, уставившись на меня преданным взглядом.

— Знаешь что… Ты там живёшь. Так что струяч обратно один. Я не вернусь. — Пёс совсем загрустил, а потом придвинулся ещё ближе к моей ноге.

— Тю-ю-ю-ю… А что вы тут делаете?

Я обернулся назад. Конечно же, в этот момент могла появиться только Ольга Ивановна. У нее просто какая-то чуйка на "подходящие" ситуации.

— Гусей развлекаем. Не понятно, что ли? — Даже не попытался скрыть раздражение.

— А ты зачем, убогий, Мухтара на улицу выпустил? — Соседка спокойно подошла к собаке, а потом потрепала ее по башке.

— Это единственная проблема, которая Вас интересует? — Я демонстративно посмотрел в сторону тусующихся неподалеку птиц. Они за нами больше не гнались, но и уходить не спешили.

— О-о-о-о-о… Так это Николаича. Ох, гусак у него… чистый зверь.

— Да ладно! А я даже и не заметил. Мне ведь от нечего делать захотелось гонять по Зеленухам.

— Жорик… ты чего? К председателю домой ходил? — Ольга Ивановна спросила, но тут же махнула рукой, не давая возможности ответить. — Ой, ладно. Молчи. Все ясно.

Пенсионерка выразительно хмыкнула и потопала к птицам.

— Что, блин, значит, "ясно"? А? Что "ясно"? Не деревня, а сборище психов! — Крикнул ей вслед, чисто отводя душу.

Но самое главное, соседка совершенно спокойно подошла к одному из ближайших палисадников, дорогу к дому председателя ей перекрывала патрулирующая территорию стая, отломила длинную, тонкую ветку от куста, а потом двинулась к гусям, совершенно их не опасаясь. Более того, она весьма резво размахивала хворостиной, поливая их таким отборным матом, что самый конченый бомж испытал бы чувство стыда. Птицы вполне адекватно развернулись и потопали к своему двору. Честно? Я просто не знал, как на это реагировать. По всему выходило, гораздо опаснее, чем звезданутый Мухтар и шизанутые председательские гуси — моя соседка-пенсионерка.

Дождавшись, пока Ольга Ивановна загонит банду во двор, с яблони слез Андрюха.

— Ну, что? Теперь в сельсовет?

Я посмотрел на братца, просто не имея слов. Он задал свой вопрос, как ни в чем не бывало. Серьезно.

— Слушай, я понял, почему мать в свое время сбежала из Зеленух…

— Почему? — Переросток с интересом ожидал продолжения. Рядом тёрся Мухтар, совершенно спокойный и вполне себе нормальный.

— Потому что выжить в этом месте способны либо законченные психи, либо охренеть, какие крутые типы́.

Конечно, дело ясное, половины прозвучавших слов братец не понял. Да и ладно. Это была потребность высказаться.

— Эй, Мухтар, бегом домой! — гаркнула от ворот Ольга Ивановна.

Пёс виновато посмотрел на меня, типа, прости, братан, мы столько пережили…, а потом потрусил в сторону родного двора.

— Ладно. Чего стоять? Пойдем в сельсовет. — Двинулся с места, мечтая, как можно быстрее разыскать председателя, договориться о будущем матче и хотя бы на время смыться из Зеленух.

— Жорик! Не в ту сторону! — Крикнул Андрюха мне вслед.

Я остановился, тяжело вздохнул, мысленно посчитал до скольки получилось, а потом развернулся и пошел за братцем.

Глава 19

Пока шли к сельсовету, я все же осторожно порасспрашивал Переростка о Наташке. Ненавязчиво. Хотя бы в общих чертах, хотя бы для общего же понимания. Хотелось узнать о ней побольше. Братец вроде ничего не заподозрил. Имею в виду, мой слишком глубокий интерес к деревенской девчонке.

Наташка была дочерью председателя, это новостью уже не являлось. Она, как и Машка, училась в областном центре в техникуме, а на лето приехала к родителям. С Машкой они, кстати, вообще оказались бывшими одноклассницами. Может, конечно, не подруги, но где-то около того. Полезная информация. Надо будет с сестрой пооткровенничать. Вернее, сделать так, чтоб пооткровенничала она. Федор, тот самый тип, который уже дважды маячил на горизонте, ухаживал за девчонкой как раз со времен ее учебы в школе. Ухаживал — это мое определение. Переросток сказал, будто они "дружили". Я сначала не понял, что братец имеет ввиду.

— В смысле, дружили? Как-то не похоже на друзей.

— Так они и не друзья. Чего ты плетешь? Наташка — баба. А Федор — мужик. Какая дружба? Скажешь тоже. Вон, знаешь, как говорят? Гусь свинье не товарищ. — Растолковывал мне Андрюха.

— Не надо про гусей… Ты сам сказал, что дружили.

— Вот ты тупой! Не дружили, а дружили! — Братец откровенно начал раздражаться. Будто его бестолковость — моя вина. Умрёшь со смеху.

— Слушай, ты нормальный вообще? Видишь небо? — Я ткнул пальцем вверх, — Вот оно не синее, а синее. Понятно? Нет? Аа-а-а-а… Ну, и мне не понятно. Прикинь?

— Жорик… не знаю, как у вас в городе это называется, у нас, когда парень и девушка нравятся друг другу, то они дружат. А дружить, как ты имеешь в виду, это — вот мы с тобой… — Переросток осекся, с сомнением посмотрел на меня, понял, пример явно не очень, и тут же исправился. — Ну, вот парни дружат. Это да. Друзья. Братаны́.

Короче, путем долгого обсуждения мы пришли к тому, что здесь, в Зеленухах "дружить" — это иметь личные отношения. Людям разного пола, естественно. Даже в этом у них все через одно место.

Так вот Федор и Наташка "дружили" почти с прошлого лета. Правда, она после десятого класса поступила в техникум и умчала в город, а Федька, который был старше на четыре года, соответственно, исполнилось ему двадцать три, уже работал комбайнером в селе. Девчонку он присмотрел давно, но ждал, пока та окончит школу, а то, как сказал Андрюха, председатель ему быстро бы намотал яйца на шею. Отсюда я сделал два вывода. Первый — сильно Николаич к будущему зятю не благоволит, а из рассказа Андрюхи выходило, Федор имеет самые серьезные намерения. Второй — Николаич человек опасный, яйца в его присутствии надо беречь. Особенно, если узнает о моем интересе к дочке. Потому что я серьезных намерений точно не имею.

— Федька бесится, конечно, что Наташка от лета до лета далеко, а вокруг нее крутятся всякие городские ослы, но поделать ничего не может. — Рассказывал Переросток, топая по дороге.

— А она сама?

— Что она? — Не понял с первого раза Андрюха.

— Ну… она прям, типа, с ним? Любовь-морковь? Все дела?

— Да хрен его знает. Федька-то за ней года три, как хвостом вьется. Сейчас Наташке девятнадцать? Ну, да. Три года и есть. Сначала просто ходил, вздыхал, со стороны смотрел. Мы с него просто поражались. Характер у Наташки всегда был боевой. Не сорвешься. Долго она его промурыжила. Это уж прошлым летом, как выпускной прошел, разрешила, значит, Федьке, вроде как, знаки внимания проявлять.

— Разрешила? — Я хохотнул, представляя, как кто-то из телок "разрешил" бы мне "ухаживать". Кто бы ещё спрашивал этого разрешения.

— Ну, да. — Братец, естественно, сарказма в моем голосе не услышал. — Федька теперь думает, как бы ему в город смыться по осени, чтоб Наташку одну не бросать. А кто ж его отпустит? Он и тут нужен. Я вот тоже училище окончил и вернулся.

Судя по интонации, последнему факту Андрюха был не сильно рад. Видимо, с гораздо бо́льшим удовольствием он остался бы в городе, но по какой-то причине сделать этого не мог. Думаю, опять же, дело в Викторе.

Возможно, Переросток рассказал бы ещё что-то интересное или любопытное, но мы подошли к сельсовету. По сути здание выглядело, как обычный одноэтажный дом, но более вытянутый, что ли. От остальных деревенских строений его отличало широкое крыльцо под козырьком, невысокий забор, который огораживал двор, но не закрывал его от посторонних глаз, и две лавочки без спинок, стоявшие по отношению к зданию перпендикулярно. Между лавочками, как раз, шла широкая тропинка, по которой можно попасть на прием в эту цитадель местной власти. Козы только на привязи рядом со ступеньками не хватало. Потому что на главную администрацию здание не тянуло вообще. Наверное, поэтому, для сомневающихся висела табличка, утверждающая, что так оно и есть.

Председатель оказался на месте. Он сидел в кабинете, который располагался первым от входа, перебирая какие-то бумаги. Большой стол был завален ими полностью. У стены стояли несколько шкафов, в углу — солидный сейф, у противоположной стены — полки с бумажными папками, и там же имелся, как раз, телефон.

Помимо самого Николая Николаевича в помещении оказался ещё один человек, которого сегодня встретить я уже и не надеялся. Машинально одернул футболку, соображая, нормально ли выгляжу.