Павел Барчук – Колхоз. Назад в СССР. Книга 5 (страница 9)
– Садись. Я сейчас подготовлю все. Можешь сразу лечь. – Медсестра указала на кушетку.
Сомнения стали сильнее. Думаю, неужели так хреново выгляжу, что мне предлагают отдохнуть, пока подписывается одна единственная бумажка. Её, кстати, бумажку, держал в руке. Хотя, после жизни в Зеленухах, вполне возможно, что и правда плохо. Одни нервы. Я покосился в небольшое зеркало, висевшее на стене, прямо над умывальником. Да нет. Рожа стала гораздо круглее. Загорел прилично, кстати. Сам не заметил, как. Светлые волосы и голубые глаза на фоне деревенского загара смотрелись ещё светлее и голубее. Красавчик! Чего Наташка носом крутила, не понятно.
– Спасибо. Постою.
– Стоя будем? – Медсестра покачала головой, – Ну, ты зря…
Она подошла к столику, а затем начала перебирать пузырьки и разные упаковки. Остановилась на клизме. Казалось бы, откуда мне знать, как выглядит клизма. Но я знал. Из такой же резиновой фигни наш садовник обрабатывал розы в саду, специальным раствором. И вот я точно понял, происходит какая-то хрень, но не ожидал, что настолько удивительная хрень.
– Простите, а зачем Вам эта штука? – Спросил я медсестру.
– Во ты даешь. А как еще? В твоем случае, правильнее всего внутренне впрыскивание сделать, – рассуждала тетка, наводя при этом какую-то подозрительную жидкость в стеклянную емкость. – Сейчас всю хворь естественным путём выведем. Облегчишься, и все бациллы наружу вылетят. Вмиг. Свиньям и то помогает, между прочим.
Мне показалось в этот момент, даже если раньше никакой хвори не имелось, то теперь она точно появилась. Сначала бросило в жар. С перепугу. Будто температура резко скаканула. Потом, я наоборот, похолодел. Даже на лбу выступила испарина.
Представил, каким путём хочет зайти эта странная женщина, и чуть сам, без клизмы, тут же не облегчился. Я за свои недолгие годы слышал о разных способах лечения, но подход данной особы меня пугал. Тем более в сравнении со свиньями. Тем более, последнее, в чем я нуждался, это – лечение. Буквально пять минут назад даже не догадывался, что оно мне требуется.
– Спасибо, не надо… – Затряс головой и попятился назад.
– Как не надо? Ты чего? Доктор велел. Надо! – Тётка наступала на меня, зажав в одной руке голубую, под цвет моих глаз, клизму. И такую же круглую. Потому что свои глаза я физически ощущал, как нечто большое, упорно лезущее на лоб. Я вообще в данный момент ощущал себя долбаным филином. Вот так скажу.
Просто когда-то давно, мы переехали за город из Москвы. Отец и мать решили, что уровень их дохода уже позволяет семье жить среди сосен, белочек и олигархов. Честно сказать, сейчас я понимаю, что уровень их дохода позволял на тот момент купить половину сосновых лесов Подмосковья вместе белочками. Но не в этом суть.
Место искали тщательно. Большой трехэтажный особняк они построили, выбрав окраину элитного посёлка. Поэтому большая часть нашей территории реально уходила в лес. Мне тогда исполнилось лет пять.
– Как же хорошо… И главное, Денис будет проводить много времени на природе. Слушать пение птиц. Стрекот сверчков. – Восторгалась мать.
– Судя по тому, что на заднем дворе у нас – практически лесная опушка, думаю, он будет слушать, как орёт в ночи филин. – Ответил отец, который изначально хотел остаться в Москве. Его вполне устраивала городская квартира в центре столицы.
Кто такой филин я догадывался, но не до конца понимал, почему несчастная птица орёт. Это не укладывалось в моём детском воображении. Естественно, вопрос был задан непосредственно отцу.
– Ты не слышал, как кричит филин… – Засмеялся он. – Ясное дело, дети сейчас и филина-то в глаза не видели. А уж тем более, как кричит, точно не слышали. Ну, я как-нибудь ночью тебя разбужу – послушаешь.
Прошло какое-то время, история в суматохе мальчишеских забав забылась. А потом случился первый всплеск осознания себя, как личности. Родителей не было дома. Это, в принципе, привычное явление. Меня отругала няня за какую-то шалость. Я решил, ни хрена б себе. Собрал в маленький рюкзак вещи: плюшевого медведя, компас и несколько шоколадок. Решил, я – взрослый человек, мне целых пять лет. Чтоб на меня орала какая-то там прислуга? Да щас! Короче, малолетним придурком я был в то время. Ну, и соответственно, в ночи, решил сбежать из дома, найти родителей, а потом объяснить им, что эта злая баба нам не нужна. Вполне могу обходиться сам.
Вышел во двор. На улице – темень. Стоял возле забора, думая, в какую конкретно сторону мне надо идти. Даже компас достал и крутил его в руке. Правда, ни черта не понимал, но старался усердно.
И тут меня ждал сюрприз, мляха муха. Сначала раздался шорох. Шёл звук из леса, причём, приближался он ко мне. Я обернулся. А там – два глаза на уровне забора. Сказать, что я охренел, это вообще ничего не сказать. Я прирос к земле. Буквально укоренился в ней. Вдруг это НЕЧТО начало орать. Ужасающим, блин, голосом. Каким-то диким криком. Таким, что, наверное, черти в аду попрятались… Бежал в дом я быстро. Честно говоря, даже сейчас, во взрослом возрасте, не хотел бы услышать такую «распевку» ночью. Ну, его на фиг.
Так вот в данную минуту, стоя напротив медсестры, которая двигалась в мою сторону со зверским выражением на лице и клизмой в руках, я ощущал себя одновременно и тем самым мальчиком, который вдруг узнал, что в пять лет можно обоссаться от страха, и тем самым филином. Мои глаза стали такими же огромными, а звук, который я издал, сильно напоминал крик ночной птицы.
– Изращенка!
Я вылетел из кабинета и побежал в сторону лестницы, намереваясь подняться в палату Нины Григорьевны. Имелось сильное желание объяснить ей, что печать она может ставить сама. Сколько угодно, где угодно и каким угодно местом. А я в этой больнице лишней минуты быть не хочу. Дурдом форменный.
Не успел сделать несколько шагов, как в дальнем конце коридора нарисовалась та самая старуха в жилете.
– О! Папаша. А ты что здесь делаешь? Жену-то оформил? – Крикнула она и пошла навстречу. Мне, естественно. Мне навстречу. Думаю, да твою ж мать…
От слова «оформил» мне стало нехорошо. Я вообще теперь к этому слову буду относиться с осторожностью.
– Ты куда, сердешный?! – Тётка с клизмой тоже выскочила из кабинета и планировала, походу, догнать свою жертву. То есть меня.
Я, не долго думая, рванул к лестнице.
Глава 6.
О тайнах прошлого и о том, что иногда им бы лучше оставаться тайнами
– Ты зачем всю больницу на уши поднял, убогий? – Нина Григорьевна сурово свела брови и посмотрела на меня так, будто я виноват во всех мировых катаклизмах последних тысячи лет.
– Жорик, поставь чаю. – Попросила Наташка, которая разбирали вещи, доставая их из сумки своей бабушки.
Мы уже сидели в кухне матери председателя. Вернее, я сидел. На табурете. Нина Григорьевна устроилась напротив, изучая меня внимательным взглядом. Она точно подозревала, что шум и гам в больнице поднялся из-за меня, но доказать это не могла.
– С ума сошла? – Зыркнула бабуля глазами в сторону Наташки. – Хочешь, чтоб этот больничный Прометей нам тут настоящий пожар устроил? Это же не человек, а самое настоящие бедствие. Если он пойдет зажигать газ, то единственным делом на ближайшее время станет желание спасать имущество от пожара. Нашла кому доверить.
Пришлось скромно пожать плечами и потупить взгляд. Это мать председателя ещё деталей не знает. Вообще бы, наверное, в психи записала.
Просто, когда я забежал в палату, оказалось, что ни Наташки, ни вредной старухи там нет. Они уже вышли на улицу и теоретически должны были ждать меня возле машины. Так, по крайней мере, заверили женщины, лежавшие на кроватях. Я выскочил обратно в коридор, а там – цербер и тётка с клизмой. Эта привязалась вообще намертво. Просто какая-то фанатка своего дела.
– Ильинична, держи его! – Гаркнула медсестра.
Я понял, жизнь повернулась в очередной раз тем самым местом, в которое мне очень сильно мечтали определить голубую резиновую дрянь. Цвет прям нервировал, если честно. Не то, чтоб розовая пришлась бы по душе, но блин…
Ещё беспокоила мысль, пока я тут в «догонялки» играю, Нина Григорьевна, пользуясь случаем, смоется и все, ничего опять не узнаю.
Это был момент решительных действий. Ну, я и пошёл на крайнюю меру. Открыл дверь в соседнюю палату, сунул туда голову и гаркнул со всей дури.
– Чего разлеглись? Пожар! Бегом на улицу!
А что мне, блин, ещё было делать. Сейчас эта ненормальная с клизмой и цербер меня схватят. Начнутся разборки, что да как. Выяснится, не было вообще никакой беременной жены. Но даже не это страшно. Я не знаю, почему медсестра ко мне привязалась, и выяснять это не хочу. В любом случае, потратится время. Нина Григорьевна либо реально свалит, либо на фоне случившегося дурдома, откажется говорить. И что? Опять иди Жорик, как идиот, тыкайся носом в темноте. Разбирайся сам, кто там, в чем виноват. Поэтому, крикнул то, что в любой ситуации сработает безотказно. Ну, и не было других вариантов. Когда тебя со всех сторон обложили враги, особо быстро не соображаешь.
Тетки из соседней палаты выскочили с такой скоростью, что меня чуть не сбило этой электричкой орущих женщин. Я не знаю, кто тут, с каким диагнозом, но бежали они покруче любого марафонца. Возможно, резко выздоровели.