Павел Барчук – Колхоз. Назад в СССР 4 (страница 13)
Яркие босоножки, длинная рубашка, тоже яркого цвета, края которой маман завязала на животе, стали предметом не менее пристального изучения со стороны чирлидерш, впечатленных явлением Милославской. Короче, для девок Светланочка Сергеевна сейчас была как Орнелла Мути, в приступе безумия решившая посетить советскую деревню. Итальянскую актрису я знал, потому что отец, родной, всегда называл так мать в моменты, когда они нарядные и красивые отправлялись на совместное мероприятие. Это бывало редко. Совместные мероприятия. Чаще их приглашали порознь или в несколько мест одновременно. Поэтому каждый раз отец смотрел на мать влюбленными глазами и говорил, что Орнелла Мути плачет в своей Италии от зависти. Я потом ради интереса залез в интернет, посмотреть, что за особа. Ну… У нас с отцом точно разный вкус.
— Жорик, ты занимайся, занимайся. Не стесняйся меня…Девушки, вы же не против, если я поприсутствую? Миленькая кофточка. — Маман ткнула пальцем в Ленку, которая после такого "комплемента" забыла, как дышать.
Эти бестолочи, словно толпа кроликов, завороженных удавом, синхронно кивнули головой и выдохнули:"Не против…" Ну, что за люди, блин…
— Жорик, ты злишься? Я не ожидала такой реакции от тебя. Просто...твоя мама пришла к моему отцу. А его не было. Отца. И мы очень хорошо поговорили. Она даже чай пила в нашем доме. Представляешь? Я не думала, что жена такого человека вообще окажется совершенно простой. — Наташка мелкими шажками приблизилась ко мне и теперь смущённо оправдывалась за сложившуюся ситуацию. Теребила пуговицу на блузке, а ещё, что было очень непривычно, пыталась ко мне очевидно "подмазаться".
— На тебя — нет. Не злюсь. Моя мать бывает несколько…м-м-м-м-м… упрямой. Настойчивой. Навязчивой. Хитрой. Назовем это так. Перечислять можно до бесконечности. Видимо, после вашей ночной встречи ей захотелось узнать тебя лучше.
— Правда? — Наташка смутилась ещё больше.
— Кривда. Я бы на твоём месте так не радовался этому. Внимание госпожи Милославской — сомнительная честь.
— Жорик, ну ты чего? Светлана такая приятная женщина. Удивительная. Начитанная, образованная. Очень много знает…
— Светлана? — Я переспросил девчонку на всякий случай. Мало ли. Вдруг мне послышалось.
— Да… Она сказала звать ее по имени. Ты..Ты против? Тебе не нравится? — Наташка вообще окончательно смутилась, замолчала и, походу, расстроилась. Выглядела девчонка виноватой.
— Да все хорошо. Забей. Это…семейные проблемы. Наши, внутренние сложности. Ну, или мои тараканы. — Я взял Наташку за плечи, заглянул ей в глаза. — Просто, не надо быть сильно откровенной с Милославской. Хорошо? Не могу объяснить всего, но не надо. Поверь на слово.
— Я верю. Правда, ничего не понимаю. Откуда у тебя такое к ней отношение. Но…мы ведь друзья? Да? А друзья должны доверять друг другу.
— Друзья… Да уж... Ага. Друзья.
Было огромное желание объяснить девчонке, что в их реальности, может, и есть понятие дружбы между мужчиной и женщиной. В моей — такого точно нет. Дружить я могу вон с Переростком или Матвеем Егорычем. Даже с мудаком Федькой. От Наташки мне хочется совершенно другого. Но мое внимание снова отвлекла Светланочка Сергеевна.
Пока мы говорили, госпожа Милославская раздобыла кофту, скорее всего взяла у кого-то из девок, постелила ее себе под зад и уселась рядом с ближайшим деревом. Твою ж мать… Она реально собирается сидеть тут, пока идёт тренировка. Очень, очень все это не вовремя.
Я ободряюще похлопал Наташку по плечу и направился к Светланочке Сергеевне.
— Что за цирк очередной? — Сел рядом с ней, прямо на траву.
Пока команда готовилась, натягивая старые треники под юбки, было время обсудить ситуацию с виновницей этой самой ситуации.
— О чем ты? — Милославская сделала такое ангельское лицо, что будь у меня совесть, она бы непременно проснулась. Хорошо, я не обременен этой бесполезной эмоцией.
— О твоих движениях. Зачем ты пошла к Наташке? Давай только без рассказов о случайных случайностях и внезапных внезапностях. Хорошо?
— Ну, хорошо… Давай. — Светланочка Сергеевна усмехнулась, откинулась назад и, повернувшись ко мне лицом, смотрела теперь с ленивым интересом. — Пошла к дочери председателя, чтоб понять, какие у вас отношения.
— Поняла?
— Поняла. Врёте вы, Георгий Аристархович, про дружбу. Девочка сохнет по тебе. Это очень заметно. Стоит произнести твое имя, у нее очень мило розовеют ушки и щечки. Хорошая девочка. С характером. Мне она нравится. Вот только… Не нравится перспектива твоих с ней отношений. Ты не обычный парень из города, с которым Наталья могла бы построить какое-то будущее. Ты — сын человека, занимающего очень высокий пост. И в твоем будущем никаких хороших деревенских девочек быть не может. По́шло это, Жорик. По́шло и отдает мещанством.
— Да что ты… Дело только в этом? И все? Чисто снобизм? Прошлое тут ни при чем? Например, тот факт, что ты замешана в гибели родной дочери Николая Николаича, о которой он даже не знает.
— Не смей! — Светланочка Сергеевна слишком увлеклась своей ролью, поэтому вышла у нее гневная фраза достаточно громко.
Естественно, девки, которые в этот момент выстраивались в привычном порядке, испуганно посмотрели в нашу сторону. Особенно Наташка. Андрюха тут же принялся что-то им втолковывать, отвлекая лишнее внимание от нас с госпожой Милославской.
— Ты не можешь знать наверняка. Тебя там не было. Ясно? — Светланочка Сергеевна сбавила обороты и стала говорить тише.
— Возможно. А ты ничего не рассказываешь. Поэтому отталкиваюсь от той информации, которой располагаю.
— Потому что, ни к чему это. Неужели не понятно? Прошлое осталось в прошлом.
— Ну…я бы так не сказал. По мне, наоборот. Куда не сунешься, со всех щелей лезет это ваше прошлое. Главное, прошлое ваше, а лезет оно ко мне. Странная закономерность, не находишь? Ладно. Давай тогда так. Что с будущим? Пытаюсь понять мотивы твоих поступков. Приехала сюда, в деревню, где тебя откровенно не любят местные. Приволокла с собой Семена. Таскаешься следом.
— Я хочу наладить отношения. Жорик, ты мой сын. Да, в последнее время мы как-то… отдалились друг от друга. Но ведь это не меняет ситуации. Хочу понять тебя. Понять, почему ты стал другим. А ты действительно стал другим. Возмужал будто. Появился стержень внутри. А времени прошло всего две недели. Поэтому интересуюсь. Хочу посмотреть, как ты тут проводишь время, с кем общаешься. Не ищи в моих поступках двойного смысла.
— Вот как… Интересно… А справка, что я шизик, это зачем? Тоже без двойного смысла? Для укрепления родственных связей? Очень странный способ, имей в виду, на будущее. Когда захочешь ещё с кем-то наладить отношения.
— Это небольшая забота о себе. Лукавить не буду. Но решить возникшие между нами разногласия очень хочу.
— Провальная затея. Знаешь, как говорят? План херня, я отказываюсь в этом участвовать.
Встал на ноги, отряхнул штаны и собрался идти к девкам. От маман теперь не избавишься. Не гнать же ее при свидетелях. Очередная мутотень выйдет. И без того обсуждение Милославских — самая насущная тема.
— Жорик… — Светланочка Сергеевна поймала меня за руку. — Прошу… Дай ещё один шанс. Я люблю тебя всем сердцем...
— Щас заплачу … Текст хреновый. Особенно про сердце. По́шло это, отдает мещанством. — Выдернул ладонь из пальцев маман и направился к своей команде.
Пусть сидит. Хрен с ней. Все равно матч уже завтра. Даже если что-то сообразит, догадается, навредить не успеет.
Вообще, мне бы как-то ее взять под контроль. Милославскую имею в виду. Она может заливать о материнской любви сколько угодно. Не верю ей ни черта. Вообще. Ни одному слову.
— Чего такой смурной, Жорик? Разговор по душам не получился?
Как только я отошёл от Светланочки Сергеевны и встал рядом с девками, наблюдая за их прыжками, которые, кстати, получались уже прям весьма неплохо, тут же рядом нарисовался Андрюха.
— Да…Не спрашивай…— Я тупо пялился на чирлидерш, хотя, в голове были совсем другие мысли.
Нужно найти управу на Милославскую. Изменить ее отношение, что ли. Я не дурак, прекрасно понимаю, воевать с ней не смогу. Уровнем возможностей не дорос. Не знаю… Совершить, например, поступок, который вынудит Светланочку Сергеевну быть мне обязанной. Как вариант.
— Ну, поделись. О чем так усердно думаешь? Гляди, сейчас пар из ушей пойдет. — Андрюха не отставал.
— О господи… Размышляю, как заставить одну женщину быть мне благодарной. Пока вариантов не особо много. Если честно, ни одного.
— Эх, Жорик! Да это проще-простого. Все у вас, у городских как-то сложно. Смотри. Вот если бы она тонуть начала, а ты бы её спас? А? Хорошая идея?
— Отличная. Есть несколько "но". Эту, конкретную особу, не факт, что спасу. Боюсь искушение утопить ее будет гораздо сильнее. Не справлюсь с соблазном. Да и вряд ли она внезапно соберется тонуть. Это же тебе не в магазин за хлебом сходить. Или соберется, а меня рядом нет. Не топить же ее специально.
— Вот ты додельный… Ну, или от хулиганов в тёмном переулке защитить можно.
— Тоже супер. Только это надо, чтобы она там оказалась. Но переулок, ещё куда не шло. Где я тебе в Зеленухах возьму хулиганов? В другом месте, если она даже и окажется в тёмном переулке, то я там точно никак не окажусь. Не люблю тёмных переулков. Всячески избегаю их. Да и хулиганы по сравнению с этой особой не такие уж страшные. Она всяко опаснее будет. Да ладно. Забей. Посмотрим.