Павел Барчук – Колхоз: Назад в СССР 2 (страница 28)
Нам вообще ни черта не надо, кроме состояния сытости и покоя во всех смыслах слова. Мужик пошел, мамонта завалил, принес домой. Мясо — пожрать, шкура — одеться. Все. Какие вопросы?
Вот Лида, судя по тому, что между нами происходило эти несколько часов, относилась к разряду тех самых развязных трактирщиц. И нам реально было классно вместе.
Короче, все, всем остались довольны. Выбраться из дома этой чу́дной женщины я смог только после обеда. Что удивительно, даже никто не припёрся, не помешал, не отвлек. И Зеленухи стояли на месте. Не произошло природного катаклизма или внезапного апокалипсиса. Аж странно, честное слово. Настораживает.
Как бы то ни было, вышел я от Лидочки спокойный, довольный и полный сил. Моральных, имею в виду. С физическими было сложнее. Устал так, что еле ноги волочились. Вымотала меня бухгалтерша, это факт. Но зато наблюдался весьма заметный подъем духа. Жизнь, что вполне логично, заиграла красками.
Лидочка перед уходом, как положено, когда мы, наконец, угомонились оба, сообразила обед, за что получила дополнительные бонусы в системе моей оценки женских достоинств.
Вот этим хороши деревенские дамы, однозначно. Мало того, весело время провели, с пользой, так сказать, так ещё и беспокоится, чтоб мужик силы восстановил. Короче, молодец бухгалтерша.
А главное, на момент нашего с Лидой нежного и, надеюсь, временного расставания, Наташкин образ стал немного смазанным, далёким. Окончательно, стерва, из головы ещё не ушла, но судя по теряющим цвет краскам, силуэт ее в моих воспоминаниях скоро совсем испарится. Вот и отлично. Можно хоть спокойно делами заниматься, а не хернёй страдать.
С Лидой мы договорились, что поздно вечером, когда мои родственники заснут, я под покровом ночи снова прибегу к ней в гости. Бухгалтерша, уже на выходе, прижалась ко мне всем телом, а под халатом, который она накинула сверху, ничего не было, между прочим. С трудом оторвался от гостеприимной хозяйки, пригрозив, если сейчас же не перестанет баловаться, мое пребывание в ее доме затянется. А надо уже шуровать в сторону своего двора, искать Андрюху, потом заниматься делами.
Помимо прочего, идею насчёт создания своей, личной алкогольной империи никто не похерил. Мое стремление к сытой жизни никуда не делось. Я по-прежнему, люблю деньги, а деньги, искренне на это надеюсь, любят меня. Соответственно, нужно Матвея Егорыча поторопить. Как там вообще продвигаются наши дела? Забрал ли он самогонный аппарат у кума? Определился ли со временным местом производства? В одном дед прав несомненно. Под боком у Зинаиды Стефановны ни в коем случае нельзя устраивать наш индивидуальный цех. Пронюхает когда, а она несомненно пронюхает, у нее чуйка на эту тему, накроется все дело медным тазом. Да ещё дядьке расскажет. Тут вообще не известно, что страшнее.
Андрюха говорил, Виктор нам за такие выкрутасы что-нибудь оторвет. Причем, если раньше я считал эту фразу образным выражением, думал, оно используется только в переносном смысле, то сейчас, такая перспектива выглядела очень даже реальной. Петух смог, уж дядьке что там стараться.
Короче, с трудом расстались мы с Лидой, но я наступил на горло своей мужской песне и вышел за ворота дома бухгалтерши. Естественно, предварительно проверив, не окажутся ли поблизости случайные прохожие. Вроде, деревня, казалось бы. Днём на улице ни души, но вот по закону подлости, именно, когда надо смыться незаметно, обязательно целый отряд местных нарисуется. Они чувствуют самый неподходящий момент. Слетаются, как мухи на… Ну, пусть, на мед.
А Лида, на секундочку, женщина замужняя. Забывать это не надо. Правда, ее супруг представлялся мне каким-то загадочным, туманным и не очень реальным, однако, в деревне поводов для сплетен лучше не давать.
Не успел отойти от дома бухгалтерши, как в конце улицы появились два знакомых силуэта.
Дед Мотя и Андрюха. Оба они шли немного странно, перебежками, периодически оглядываясь по сторонам.
— Жорик! — Братец заметил меня первым. — Ну, етить-колотить. Мы тебя по всей деревне ищем.
— Чего меня искать? Тут я.
— Да где тут? Все дворы прошерстили. Скажите, Матвей Егорыч.
Дед Мотя с умным видом затряс головой, сильно напоминая мне в этот момент незабвенного Бориса
— Ты вообще на пруду должен быть. — Я лихорадочно соображал, как объяснить свое присутствие в этой части села, если вдруг начнутся вопросы. Про Лидочку не хотел говорить никому. Даже Андрюхе. А уж тем более, однозначно, эта информация не нужна Егорычу.
— Был… — Переросток тяжело вздохнул, потом махнул рукой, — Лучше б не был. Одни нервы. Ленка замумукала. Где Жорик? Где Жорик? Завела пластинку на два часа, хрен остановишь. Да и вообще. Не дело это… Когда вокруг толпа девок и все в купальниках.
— А мне понравилось. — Встрял Матвей Егорыч.
— Вам-то, да. Вы же из большого спорта лет двадцать назад выбыли. Вам и посмотреть в радость. А тут… Скачут, гогочут, водой брызгают. Из пруда выйти не мог. На хрен я только туда вообще полез… А у меня, повязка, если что. Думал, ещё немного и жабры вырастут. Всех родственников мысленно похоронил, чтоб … — Андрюха осекся и очень выразительно замолчал.
Ну, ясно. Походу, братцу тоже несладко пришлось. После тренировки девки к нему перестали относиться, как к парню. Приняли за "своего". Он же их в каких только позах не видел сегодня. А физиологию никто не отменял. Вот Андрюха, бедолага, походу, "стояк" снимал, представляя себе что-то очень плохое. Помогает, кстати. Видимо, мужские способы поймать дзен, не особо отличаются, хоть и в разное время.
— Ладно. Не об этом речь. — Переросток снова вдохновился на продолжение рассказа. — Меня чего Матвей Егорыч разыскал. Вернее, нас обоих ему надо было, но тебя найти не могли. Даже Наташку расспрашивали. Она потом тоже явилась. Злая, как собака. Кстати, чего это? Поругались?
— Забей. — Я махнул рукой. — Ни к чему данная тема не приведет. Все. Проехали и забыли. Зачем искали? Давай, по делу лучше.
— Идём. Все на месте покажу. — Матвей Егорыч поманил меня за собой.
Мы с Переростком послушно двинулись следом. Вообще, конечно, стоять среди улицы — идея такое себе. Особенно неподалеку от дома Лиды. Можно спалиться.
— Жорик, дед Мотя сообразил гениальную мысль. — Андрюха вышагивал рядом, попутно рассказывая мне новости.
Я с сомнением покосился сначала на братца, потом на довольного Матвея Егорыча. Словосочетания "дед Мотя" и "гениальная мысль" в моем представлении стоять рядом вообще никак не могли.
— Мы нашли место, где начнем производить самогонку для твоей корпорации. — Выдал, наконец, Переросток.
— Мы… — Матвей Егорыч фыркнул, намекая, что кое-кто сейчас примазывается к чужой гениальности и фантазии.
— Ой, да ладно. Вы. Хорошо. — Согласился Андрюха.
Только хотел перейти к самой важной части их рассказа и узнать, где состоится зарождение великого дела, как улица снова перестала быть пустой. Вот об этом я и говорю. Пяти минут не проходит, обязательно появятся лишние глаза или уши.
Теперь по дороге, на велосипеде, ехал Николай Николаевич. Председатель вдохновенно крутил педали, а я, наконец, наглядно понял, зачем он подбирает штаны деревянными штуковинами. Чтоб не мешали при езде и не попали в цепь. Вот в чем фишка.
— Жорик! — Николаич сменил траекторию, потому как до этого планировал повернуть на соседнюю улицу. Теперь же он шустро поструячил к нам. — Где ты шатаешься? Ищу тебя, ищу.
— Я пользуюсь спросом… Пугает такая популярность…
Андрюха услышал мой комментарий, хотя говорил я негромко, и хохотнул себе под нос. Братец становится более понятливым. Это радует.
— Так… А что вы тут делаете? — Председатель остановился рядом с нашей троицей и теперь изучал ее участников с подозрением во взгляде. — Меня сильно волнует, когда я вижу вас всех вместе. Есть ощущение, что-то где-то или уже случилось, или случится очень скоро.
— Да хватит тебе, Николаич! — Дед Мотя даже попытался изобразить нечто среднее между обидой и возмущением. — Идём вот с парнями. Никого не трогаем. Обсуждаем.
— Да? — Председатель немного наклонился вперёд, ближе к нам, и потянул воздух носом. — Странно… Трезвые, что ли…И на кой ляд вы тогда тут ходите? Дома́-то ваши вообще в другой стороне.
— Ну, ты… даёшь в стране угля… — Протянул Матвей Егорыч.
Хотя, при этом, я заметил, что дышать дед начал как-то "в себя". Так обычно делают не совсем трезвые и не очень умные водилы рядом с гайцами. Делают… Делали. В прошлой жизни.
— Так. Я задал вопрос. За каким чертом вас по улице носит? — Председатель явно не верил в искренность возмущенных взглядов, которые летели в его сторону от деда Моти.
— Да я попросил Матвея Егорыча и Андрюху показать мне весь центр села. Полностью. Соображаю, может, как это в городе принято, особенно в Москве, украсить улицы флагами и растяжками с наименованием команды. Вот и бродим туда-сюда, прикидываем, как оно смотреться будет. Игра же скоро.
Пришлось брать инициативу в свои руки, а то этак мы до настоящей причины доберёмся. Председатель, как охотничья собака, взял след, хрен отцепится.
Услышав волнительное слово "игра", Николаич тут же переключился на более важную для него тему.
— Игра! Да, Жорик. Товарищеский матч. А ты вчера удумал черти что. В Москву собрался. Да тьфу на этих баб! Нашел, на кого реагировать. Ольга. Она же… Она жить не может, чтоб крови не попить. Понимаешь? Мегера. Ты, если что… — Николай Николаевич оглянулся, наклонился ближе, а потом, понизив голос, продолжил, — Ты, если что, ко мне сразу. Понял? Я им всем хвосты накручу. У нас важное соревнование. Нам кровь из носу выиграть надо. Сам знаешь… Понял?