Павел Барчук – Колхоз: Назад в СССР 2 (страница 11)

Наш с Милославским организм при этом не успокоило даже появление свидетелей. Он наоборот еще больше взбодрился, однозначно решив, что хочет Лидочку, причем прямо сейчас.

— Так что? Придешь помочь? Сегодня вечером, например? — Бухгалтерша многозначительно улыбнулась.

— Приду. Обязательно. Только сейчас ты подожди меня там, — Я неопределенно махнул рукой в сторону дома.

— Почему? — Лидочка проблемы, конечно же, не понимала.

Наверное, я бы придумал какой-нибудь отмаз и смог бы спровадить настойчивую бухгалтершу. Но уже привычно все снова пошло не по плану.

На склоне, который вел от огорода к пруду, появилась Наташка. Прорвало их, что ли. То никого, а то прямо паломничество началось. Заметив Лидочку, девчонка, споткнувшись на ходу, остановилась, явно понимая, скорее всего она будет лишней. Выражение лица у нее стало такое, типа, ну, вот, что и требовалось доказать. Будто меня на месте преступления поймали. Развернулась, собираясь уйти обратно, но потом отчего-то передумала и спустилась вниз, прямо к тому месту, где я уже, честно говоря, задолбался в воде стоять.

— Привет. — Наташка на Лидочку даже не глянула, обращаясь непосредственно ко мне. — А я тут решила зайти перед тем, как всеми собраться. Думала, обсудим по дороге. Смотрю, никого нет. На плите там кипит что-то. Сильно, кстати.

Твою ж мать… Точно. Я ведь не думал, что проведу столько времени, изображая русалочку. Рассчитывал, быстренько туда и обратно сгонять.

— Да там варится сгущенка…

Договорить не успел, обе девицы подскочили, как ужаленные.

— Ты чего? Бросил ее на плите? Надо же проверить…

Наташка почти стартанула с места, но в последнюю секунду глянула на Лидочку и, походу, передумала оставлять нас двоих. Деда Мотю, благополучно спавшего в кустах, она, конечно, не заметила. Судя по взгляду, которым Наташка одарила сначала меня, стоявшего в этом трижды проклятом пруду, а потом с пониманием улыбающуюся соперницу, у нее имелась твердая уверенность, как только останемся с Лидочкой вдвоем, предадимся разврату. Так, наверное, ей это виделось.

— Ну, так ступай, проверь. — Посоветовала бухгалтерша Наташке. — А мы сейчас договорим и подойдем.

— Да я вас дождусь. — Девчонка сложила руки на груди, демонстративно оставаясь на месте. Причем на Лиду она смотрела с откровенным вызовом. — А Вы, что это, Лидия Михайловна, бродите по селу без дела. Уж лучше бы мужу письма писали. Как соскучились и ждете его обратно.

На “Вы” и по имени отчеству она назвала бухгалтершу специально. Сто процентов. Намекая и на возраст, хотя, в принципе, для своих плюс-минус тридцати та выглядела очень даже интересно, и на существование законного супруга. Видимо, думала, для меня это играет какое-то значение. Ох и бабы. Неважно в каком времени и в каких обстоятельствах все равно действуют вот так, исподтишка.

Я был бы счастлив, если бы свалили они обе, честно говоря. Потому как теперь вообще хрен его знает, как выбираться из сложившейся ситуации. Вылезешь голый, Наташка черти что напридумывает. Не могу же я вечно сидеть в этом долбаном пруду.

Судьба, походу, решила так же. Внезапно со стороны дядькиного двора раздался сильный шум, грохот, а потом забористый трехэтажный мат. Учитывая, что расстояние до пруда приличное, но слышно было исключительно громко и хорошо, явно случилась какая-то неимоверная хрень. Тем более Ольга Ивановна, а это несомненно был ее голос, превзошла все свои предыдущие рекорды по изобретению цветистых эпитетов великого и могучего русского языка.

— Сгущенка! — Хором выкрикнули обе дамы, а потом, сорвались с места.

Не знаю, что там могло быть не так, но интонация в их голосе мне очень сильно не понравилась. Она была приблизительно такой, как если бы внезапно среди огорода упал метеорит. На автомате, совершенно не задумываясь о своем виде, выскочил из воды на берег и кинулся к вещам, кучкой лежавшим неподалеку.

Одной ногой пытался попасть в нижнее белье, рукой дотянуться до штанов. В итоге чуть не убился, но с горем пополам смог натянуть одежду и побежать следом за скрывшимися наверху девицами. В голове рисовались картины одна страшнее другой, но я все равно упорно не мог понять, каким образом там может фигурировать сгущённое молоко.

Пока не попал в летнюю кухню.

— Твою мать… — Это все, на что у меня хватило слов.

Зато Ольга Ивановна была гораздо красноречивее. Слова "жопорукий идиот" и "недоделанный дебил" — это самое приличное из того, что летело в мой адрес.

Но ещё более впечатляло творившееся вокруг. Весь потолок, часть стены и все, что находилось рядом с плитой, было заляпано какой-то странной коричневой субстанцией.

— Ты какого черта ее без присмотра оставил? — Накинулась на меня соседка.

При этом у нее был такой вид, будто она готова меня придушить.

— Да в смысле?! Поставил варить и пошел искупаться. Что это за коричневая хрень?! Откуда это вообще?

— Сгущенка. — Тихо пояснила Наташка.

Они с Лидочкой стояли в дверях, озадаченно глядя на все случившееся непотребство.

— Ее нельзя вот так бросать. Вода выкипела и все. Рвануло. — Бухгалтерша удручённо покачала головой. — Ну тут только заново потолок белить. Остальное отмоем. А вот на потолке ничего сделать не получится.

— Хороший ты, Жорик, подарок дядьке сосватал. — Ольга Ивановна крепко матернулась.

— Слушайте, да идите Вы… к себе вон. К себе идите. Шататесь постоянно по дворам, будто своего нет. Я вообще-то спрашивал, как ее варить. Вы нормально объяснить не могли.

Меня прям разобрало. В этот раз сделать крайним хрен дам. Ведь специально к ней за советом ходил. Неужели нельзя было предупредить?

— Да все это знают! — Ольга Ивановна в сердцах швырнула тряпку, которой пыталась оттереть стену, на стол.

— Я не все! Ясно?

Развернулся и вышел с кухни, мысленно желая жителям этой дебильной деревни неделю из туалета не вылазить. Ну, серьезно. Нет у меня терпения больше. Пошли на хрен! Мамочка с ее педагогическим подходом, дядька со всей его семейкой, да и сами Зеленухи в целом. Прямо псих меня накрыл конкретно.

Не останавливаясь, направился в дом. Помнил, где Настя брала деньги, когда крайний раз отправляла Машку в магазин. Верхняя полка буфета, в маленькой вазочке.

Открыл дверцу и залез рукой. Несколько купюр лежали на месте. Вынул их, пересчитал. Двадцать рублей. Не густо. Понятия не имею, сколько стоит билет до Москвы. Но из рассчёта тех копеек, которые тратились на продукты, очень надеюсь, что этого хватит. Взял тетрадку, лежавшую на одной из полок, выдрал лист, нашел в ящике ручку и написал родственникам, что беру эти деньги в долг. Типа, доберусь до столицы, переведу.

В этот момент мне было искренне плевать на все. В том числе и на Светланочку Сергеевну. Если уж на то пошло, заявлюсь в наглую домой, и намекну ей про неожиданное посещение Воробьевки. Что-то мне подсказывает, о нем мало кому известно. Кроме Вадима, естественно. Иначе она бы так не шифровалась. Пусть только попробует выставить меня за порог или снова пугать отцом и его суровым характером. Хрена там!

Не знаю, получится ли добраться до Москвы на поезде. Олимпиада не за горами. Но доеду, куда смогу. Оттуда, если что, на попутках.

И пусть все тут хоть сгорит к чертям. И сами Зеленухи, и их председатель, и куры, наконец, тоже. Жаль, конечно, с производством не довел дело до конца. Но с меня реально хватит. Издевательство какое-то.

Открыл шкаф, нашел чемодан, сгреб все вещи в кучу и запихнул их внутрь. Подхватил его под мышку, а затем направился к выходу. В дверях стояла Наташка, загораживая дорогу.

— Ты куда? — Девчонка как-то испуганно посмотрела мне в глаза.

— Домой. Хватит. Нагостился.

Попытался обойти ее, но она сделала шаг в ту же сторону, снова перекрывая путь.

— Жорик, не надо. Не уезжай. Ты тут нужен. Как мы без тебя подготовился к матчу? — Лицо у Наташки стало совсем растерянное.

— Так же, как и со мной. Только без меня. Я ваших Зеленух нажрался выше крыши. Вот тут они у меня. — Стукнул ребром ладони по горлу. Себе, естественно. Хотя в таком состоянии мог и Наташке, если честно. Бывало у меня такое, когда накрывал капитальный псих. По хрену становилось, кто, что и где. Пелена прямо перед глазами.

— Жорик…не уезжай.

— Идите к чертовой матери. Все.

Оттолкнул девчонку с дороги и вышел из дома.

Уже оказавшись за воротами, с опозданием вспомнил, что пилить до станции вообще не ближний свет. Да и по фигу. Все равно смоюсь отсюда. Ничего страшного, дойду. Вон некоторые, когда приперло, до Москвы из Архангельска доструячили. Что ж я, хуже что ли? Лишь бы подальше отсюда.

Перехватил чемодан поудобнее и двинулся по дороге в ту сторону, где была станция.

От злости так меня взбодрило, что все поля, которые отделяли Зеленухи от Квашино, протопал, даже не обратив внимание на расстояние. Пока шел, мысленно материл все. Ну, как мысленно. Изредка высказывался и вслух. Досталось каждому. Начиная от деда Моти с его козлом и бабой Зиной, заканчивая Наташкой, которая в тот момент казалась мне чуть ли не самой виноватой во всем. Хрен его знает, почему, но вот так.

Выскочив из лесополосы прямо перед железной дорогой, даже удивился. Когда приехал и двигался к Зеленухам, еще даже приблизительно не представляя, что меня там ждет, отчего-то дорога выглядела гораздо длиннее. Наверное, сейчас скорости мне прибавили злость и огромное желание оказаться как можно дальше от этого проклятого места.