Павел Астахов – ДНК гения (страница 17)
– Передаст бывшую с наилучшими рекомендациями в добрые руки, – пожала плечами Натка. – Он вообще хороший мужик, Тема Гусев, с принципами… Короче, я не знаю, как перед дизайнерским форумом, а к свадьбе Тема точно прихорошится, значит, обязательно пойдет в парикмахерскую…
– Надо говорить – в барбершоп.
– Ну, в барбершопную, не важно. Важно, что он пойдет стричься-бриться уже сегодня или завтра…
– Нет, точно не сегодня! Смотри, они тут в паблике написали, что два дня всей командой будут работать на выезде – на модном показе в Милане. Ух ты! Это круто!
– Круто – не то слово! – от души согласилась Натка, думая уже о своем.
О своем новом плане, конечно же.
Времени на его разработку было очень мало, поэтому сразу из кондитерской Натка отправилась на разведку в этот самый, прости господи, барбершоп.
Он помещался в уютном московском дворике, на первом этаже старого дома, соседствуя с кофейней с одной стороны и офисом турагентства с другой. Для конспирации Натка взяла в кофейне американо навынос и уже со стаканом в руке устроилась на лавочке в палисаднике с хорошим видом на интересующий ее объект.
На подступах к модной цирюльне высилась рекламная стойка-раскладушка, сплошь аккуратно исписанная белым по черному – мелом по доске.
«Модные мужские стрижки и бритье. Качественно и недорого. Отличная атмосфера, бесплатные напитки. Акции! Приведи друга и получи скидку! Стрижка + бритье 2600. Друг + Друг 3000. Папа + сын 2600», – прочитала Натка.
Ценник ей не понравился, но подарил перспективную идею.
Допив кофе, Натка приступила к активным действиям.
На двери барбершопа висела табличка «Закрыто», рядом объяснением причины пестрела афиша модной недели в Милане – в ее нижней части кто-то жирным красным маркером обвел в списке партнеров мероприятия название барбершопа «Свое лицо». Мол, вот мы где сейчас, извиняйте, люди добрые…
Добрые люди, жаждущие качественной стрижки и недорогого бритья, модную цирюльню не осаждали, никакой очереди поблизости не наблюдалось. За стеклянными стенами сиротливо пустовали кресла сложной конструкции, между ними прогуливался со шваброй тонкий юноша с затейливо вздыбленными волосами. Голубоватыми, как у Мальвины! Прическа и телосложение прекрасного Мальвина наводили на мысль о том, что со своей шваброй юноша может быть в близком родстве.
Дверь Натке Мальвин открыл не сразу. Сначала он долго тыкал пальцем с неброским аккуратным маникюром в табличку «Закрыто», разводил руками и виновато улыбался.
Натка настойчиво отстучала по двери весь первый куплет «Интернационала» – «Вставай, проклятьем заклейменный» и далее по тексту, и только тогда прекрасный Мальвин перестал улыбаться. И швабру свою перехватил как-то очень агрессивно, в духе кинофильмов с Джеки Чаном.
Натка не сдалась («Интернационал» к тому обязывал) и все-таки достучалась – наконец ей открыли. Тогда она тоже виновато улыбнулась и сказала:
– Извините меня, пожалуйста, я вижу, что вы закрыты, и понимаю, что тут обслуживают только мужчин, но у меня большая-пребольшая проблема…
«С головой», – судя по выражению его лица, хотел бы добавить молодой человек, но, видимо, воспитание ему не позволило.
А Натка, отнюдь не отягощенная хорошим воспитанием (хотя, конечно, в детстве ее учили не врать, но так и не научили), вдохновенно продолжила:
– Мой шеф! Вы не представляете, какой он капризный и просто помешан на всем вот этом. – Тут она снова постучала по стеклу, но уже конкретно по афише недели моды.
Хмурое лицо молодого человека несколько прояснилось, и Натка поспешила развить первый успех талантливым враньем:
– У самого-то у шефа мастер в Париже, но у нас в офисе еще сорок два сотрудника мужского пола, и шеф категорически настаивает, чтобы все они выглядели достойно, как он это понимает. А они же не могут в Париж на стрижку летать! А я не знаю, где в Москве можно достойно стричь и брить мужиков по оптовым ценам, а у вас же тут написано, что скидки, если папа плюс сын, а если сотрудник плюс еще сорок один сотрудник, то это же, наверное, будет нам очень выгодно?
Она перевела дыханье и вопросительно заморгала.
– Безусловно. Конечно. – Оглушенный ее экспрессивной речью молодой человек не сразу ожил. – Но это не мой вопрос. Вы не могли бы зайти завтра?
– Это будет поздно. Завтра я должна представить шефу свои предложения по данному вопросу, – вздохнула Натка. – Хотя бы список из двух-трех подходящих заведений…
– Я дам вам нашу визитку, там есть и адрес, и телефоны, – предложил юноша.
– Э, нет! – построжала Натка. – Так у нас дело не пойдет. Я человек ответственный, уж если буду рекомендовать, так только проверенные варианты, не иначе. А относительно вашего заведения мне ничего, кроме рекламных обещаний, не известно. Может, у вас там рукомойники облупленные, тараканы всюду бегают, дурно пахнет и вообще антисанитария полнейшая?
И она выразительно посмотрела на швабру в руках собеседника.
– Какая антисанитария, что вы?! У нас очень чисто, красиво, все новое, и дизайн помещения, между прочим, от самого Тимофея Гусева! – обиделся юноша.
– Скажите еще, что он у вас тут стрижется! – Натка фыркнула.
– Представьте, да! Тимофей Гусев регулярно обслуживается у нашего лучшего мастера – Максима Данилова!
– И это прекрасно, – совершенно искренне сказала Натка. – Но я была бы вам очень признательна за возможность зайти сейчас в салон и своими глазами увидеть, как у вас что устроено. Иначе, сами понимаете, наше взаимовыгодное долгосрочное сотрудничество не состоится! А вы, кстати, кем тут работаете?
Юноша наконец отложил швабру.
– Я ученик мастера…
– А принесете своей конторе оптовый заказ на сорок две головы – сразу мастером станете, потому что штат придется срочно расширить! – Натка солнечно улыбнулась. – Давай, дружище, поработай на благо родной цирюльни, покажи мне товар лицом!
Четверть часа спустя всем довольная Натка вприпрыжку сошла с крыльца парикмахерской, помахала милому юноше за стеклом и удалилась за угол, где снова присела на лавочку, систематизируя полученную информацию.
Непродолжительная экскурсия по салону обогатила ее полезными знаниями о планировке помещения, распорядке трудового дня сотрудников заведения и расположении персонального рабочего места лучшего мастера Данилова.
Обещанную визитку с контактами барбершопа «Свое лицо» Натка тоже взяла.
Коварный план начал приобретать очертания.
Выждав несколько минут, она позвонила по указанному на визитке телефону и не своим голосом, пониженным до хриплого баса, поинтересовалась, на какое время можно записаться на завтра к Данилову. Оказалось – чуть ли не на любое, у самого лучшего и потому наиболее дорогого мастера салона на следующий день была всего одна запись – на 14.10.
– Это точно Гусев, – самой себе сказала Натка.
В свое время она успела изучить привычки сердечного друга Тимы. Знаменитый ныне интернет-дизайнер всегда поздно ложился, никогда не просыпался раньше полудня, но при этом неизменно тщательно планировал свои дела и расписывал их поминутно.
Потом Натка заехала в магазин товаров для праздника и купила там минималистичный карнавальный костюм «Голый повар», состоящий из длинного белого фартука, такого же цвета колпака и ослепительно сияющей стальной поварешки.
Поварешку она использовать не собиралась, но выбрасывать не стала, решив при случае подарить сестре.
Пусть у той тоже будет какой-то приз.
Днем позже ко всему готовая Натка вновь сидела на лавочке неподалеку от барбершопа «Свое лицо». В ее бесценной экоторбе, аккуратно, чтобы не перевернулась, установленной на краю скамьи, дожидались своего часа грамотно подобранные аксессуары – полотняный берет поваренка и пупырчатый картонный стакан с логотипом любимой кофейни Тимофея Гусева. Длинный белый фартук до поры прятало синее платье-халат – очень удобное, вообще без пуговиц, только пояс развяжи – и снимай.
Тимофей Гусев приехал в 14.05. На новом сверкающем «Лексусе», отразившемся в глазах Натки грозовыми молниями.
Запарковав машину на маленькой стоянке для клиентов сбоку от дома, Гусев сделал «пик-пик», поставив «Лексус» на сигнализацию, неторопливо взошел на крыльцо барбершопа, исчез за дверью и через минуту появился в кресле у окна.
За спиной у него тут же возник мускулистый молодой человек во всем черном в обтяжку, с яркой цветной татуировкой на плече, заметной даже на расстоянии.
Мастер ловко обмотал шею Гусева белой лентой и упаковал клиента в непромокаемую разлетайку, которая в обычной парикмахерской называется пеньюаром, а в модном барбершопе – кто ее знает как.
Тимофей Гусев закрыл глаза и откинулся в кресле, которое сначала приподнялось, а потом почти легло, обеспечивая клиенту непревзойденный комфорт.
Из рассказа своего вчерашнего экскурсовода со шваброй Натка знала, что при этом нижняя часть мягкого кресла под ногами Гусева мелко завибрировала, а по спине его вкрадчиво заскользили встроенные шарики массажера.
Лучший мастер Данилов тщательно обрызгал голову клиента из флакона с распылителем и запустил пальцы в его волосы, нежно массируя скальп.
– Пора! – сказала себе Натка, вставая с лавочки.
Ей нужно было появиться тогда, когда Гусев уже закрыл глаза и разнежился, а мастер еще не начал стрижку. Потом он вряд ли оторвется от процесса.