Павел Амнуэль – Люди кода. Собрание сочинений в 30 книгах. Книга 7 (страница 11)

Ну! И.Д.К. покачнулся и, хотя уверен был (интуиция подсказывала, что не ошибается) в своих новых силах, но все же вскрикнул, и сердце застыло, и ноги стали ватными от мгновенного всплеска ужаса.

Он был в Иудейской пустыне.

Как же теперь до города добраться? – промелькнула нелепая мысль. Вторая мысль, – на месте ли дискеты, – выглядела не такой нелепой. Читая фантастику, И.Д.К. всегда удивлялся наивности авторов, описывавших телепортацию героев: с чего бы им являться по заказанному адресу в полном параде и с букетом в руке, если перемещается тело, а не все окружающее пространство? Естественно, что и сейчас эта мысль пришла в голову, и хорошо, что только сейчас, а не там, на пороге дома, иначе он так бы и не рискнул произнести кодовый текст, опасаясь очутиться в километре от Писгат-Зеева в чем мать родила. Любопытно, что именно эта мысль его бы обеспокоила, а вовсе не сомнения в самой возможности телепортации.

И.Д.К. медленно брел между редкими и чахлыми кустиками, поднимаясь на невысокие холмы и спускаясь в неглубокие лощины. Пустыня была будто создана для самосозерцания, чем И. Д. К. и занялся, пока ноги медленно несли его в сторону Писгат-Зеевского холма, похожего отсюда на воздвигаемую на неприступной скале крепость.

Что делать? Он стал первым человеком, чьи гены откликаются на коды, зашифрованные в Книге. Но Книга писана не про него, она – для всех. Для всех – кого? Евреев? Или для каждого человека на планете?

Да, тысячелетия генетический текст можно было сохранять только так: сделав его каноническим, не меняя ни единой буквы, а для этого не подходил научный метод, метод анализа, разрушения целого, нужна была именно религия, слепая вера в написанное Слово. Вера, и непременно монотеистическая. Единое слово. Единое дело. Единый Творец. Религия сохранила и Книгу, и народ Книги. Но теперь именно эта вера, сыгравшая свою роль, не позволит сделать из Торы обыкновенный биотехнологический справочник, каковым Книга на самом деле всегда и являлась.

И.Д.К. вышел на шоссе, и петляющая асфальтовая лента вернула его из мира хаоса в четкий мир реальности. Философствовать – потом. Задача номер один: навестить Илью Кремера, который только в этой неожиданной спешке и мог быть избран Мессией. Дать ему инструкции и при необходимости привести в состояние деятельности. Задача два: хотя бы на несколько часов удалиться от всех и понять собственные силы. В течение этих часов Мессия должен будет стать лидером нации. Значит, его постоянно нужно будет поддерживать и натаскивать. Нужна связь. Телепатическая, надо полагать?

* * *

Пусть исследователи жизни Мессии объяснят мне, не привлекая внешних факторов и исходя только из характера Ильи Давидовича Кремера, откуда у него явились силы, внутренняя фанатичность, чтобы убедить всех без исключения раввинов в своей мессианской сущности? Не стану пересказывать заседания Совета мудрецов Торы, на который привезли Илью Давидовича доведенные до экстаза ешиботники. Протоколы, стенограммы и теледневники есть у каждого (особенно в Израиле-5, где вообще обожают коллекционировать документы). О ночном заседании я рассказал не потому, что оно было важнее того, на котором Мессия был провозглашен вождем нации, а исключительно по той причине, что сведений о нем сохранилось гораздо меньше, и эта информация могла стать если не интересной, то хотя бы познавательной.

Что до дневного заседания, то все знают, как оно проходило, и в таком случае пусть мне объяснят, почему Илья Давидович, вышедший из дома к толпе с ликом бледным и руками, не знавшими, куда себя деть, через каких-то полчаса держал речь в Большой cинагоге Иерусалима перед самыми мудрыми раввинами и говорил не просто уверенно, но убежденно, фанатично, находил слова не просто верные, но – единственные? Он ведь, в сущности, превратил сумму личностей, каковой являлся всегда Совет мудрецов Торы, в толпу!

А толпа поступает согласно иным законам, нежели личность. Большинство комментаторов считает, что Совет мудрецов Торы признал Илью Кремера Мессией прежде всего потому, что был вынужден признать подлинность каменной скрижали. Думаю, что один только Камень, сколь бы древним он ни был, не заставил бы раввинов проявить единодушие. Чтобы объективная истина могла примирить позиции рава Гусмана, и рава Штейнзальца, и рава Шапиры? В это я должен поверить? Уверен, что речь Мессии обладала гипнотическим воздействием (которое не ощущается в записи, где сохранились убежденность, обращение к разуму и чувствам, но не к подкорке и глубинным основам сознания) – именно так, думаю, и обстояло дело.

И.Д.К. во время страстной речи Мессии находился в квартире Ильи Давидовича, куда проник испробованным уже способом – телепортировался. Бродить по улицам не хотелось, возвращаться к себе он не собирался, с Ильей Давидовичем нужно было поддерживать постоянную связь, И.Д.К. не был уверен, что телепатический контакт будет стабильным, в конце концов, тренировки у него не было. Вернется же Мессия домой хотя бы вечером!

Жена Ильи Давидовича отсутствовала, иначе И. Д. К., конечно, не совершил бы действия, квалифицируемого, как незаконное проникновение в чужое владение. После того, как мужа усадили под руки в роскошный черный лимузин и увезли в неизвестном направлении, Дина побежала к родителям и тихо сидела у окна, напряженно и бессмысленно размышляя о произошедшем.

В гостиной у Кремеров стоял покрытый чехлом диван, И.Д.К. сел и потянулся к пульту управления телевизором. Звук отключил. По первой программе показывали учебный фильм о законах Ньютона, по второй шел американский боевик. Смотреть остальные сорок пять И. Д. К. не стал, вряд ли даже CNN успела передать осмысленную информацию. И.Д.К. вернул на экран первую израильскую программу и задумался.

Оставались два текстовых кода, выловленные компьютером, которые он еще не использовал. Это потом. Сначала нужно разобраться в себе.

Пока ясно одно: Илья Давидович Кремер будет провозглашен Мессией и поведет еврейский народ. Он, И.Д.К., невидимый, как серый кардинал, должен указывать путь.

И.Д.К. закрыл глаза, расслабился и неожиданно ясно увидел женщину, которая сейчас шла к подъезду дома. Она переходила улицу, в руке у нее были тяжелые сумки с продуктами, у нее болела спина, и думала она об Илье, своем муже. Нехорошо думала, тяжело, и И. Д. К. неожиданно для себя, будто руку вперед протянув, погладил женщину по гладко зачесанным волосам, а на самом деле – будто легким ветерком пролетел в мыслях ее, оставив размытый, неясный, но сладко щемящий след. Женщина споткнулась, и И. Д. К. отдернул руки, вернулся в комнату и подумал, что должен уходить.

Уходить не хотелось. И не нужно было уходить, почему-то И. Д. К. был уверен в этом. Он остался сидеть напротив двери, и, когда повернулся ключ, опустил голову, чтобы не встретиться с женщиной взглядом в первую секунду.

Дина тихо вскрикнула, с порога увидев сидевшего на диване чужого мужчину. Отпрянув, хотела захлопнуть дверь, но передумала: наверняка это не грабитель, решила Дина, а кто-нибудь из утренних фанатиков. Или из полиции – могли ведь оставить дежурного.

Она вошла в гостиную, оставив дверь открытой. И.Д.К. встал. Он понятия не имел, как следует себя вести в подобных обстоятельствах, но обстоятельства эти он создал сам, и выпутываться нужно было самому.

– Зовут меня Илья Денисович Купревич, – со стеснением в голосе представился он. – Извините, что сижу тут у вас, но мне нужно чувствовать вашего мужа, и ваша квартира – самое для этого надежное место.

Дина молча прошла на кухню и принялась выгружать продукты: масло, творог и колбасу сразу положила в холодильник, остался пакет с картофелем.

– Зацепился, – сказала Дина. – Помогите, пожалуйста.

И.Д.К., сбитый с толку ее реакцией (чего он ждал? криков о помощи?), подержал сумку, пока Дина высвобождала разорвавшийся пакет. Они стояли теперь так близко друг к другу, что И. Д. К. увидел на шее женщины пульсировавшую жилку – пульсация гипнотизировала, он не мог оторвать взгляда.

– Спасибо, – сказала Дина, переложила картофель на нижнюю полку кухонного шкафа и повернулась к И. Д. К.

– Извините, – опять начал он.

– Садитесь, я поставлю чайник, и вы все расскажете.

– Ага, – пробормотал И. Д. К., чувствуя, что отступает перед этой женщиной.

Он вернулся в гостиную, опустился на диван, подумал о том, что безмерно устал и что от чашки чая его разморит окончательно, но впервые за последние часы он был спокоен. Будто благодать разлилась по всему телу. Он видел, как Дина включила электрический чайник, и поймал себя на мысли, что у жены Ильи Давидовича замечательная фигура, и лицо вовсе не похожее на еврейское, скорее Дина сошла бы за украинку, такие лица ему всегда нравились, его Люся тоже была такой, но портила себя дурной косметикой, пользуясь ею совершенно не в меру, а эта женщина то ли не успела накраситься, то ли не признавала грима и оттого казалась чуть бледной, но ровно настолько, чтобы выглядеть естественной.

Дина принесла две чашки кипятку, вложила пакетики с чаем, поставила на журнальный столик вазочку с вафлями – медленно, не глядя на И. Д. К. Села рядом и только после этого посмотрела И. Д. К. прямо в глаза.