Павел Алексеев – Алабай (СИ) (страница 3)

— Махмудка, подивися, чого там, — снова подал голос неизвестный. Речь правда была очень странная, но достаточно понятная. Из кустов напротив, метнулось чьё‑то крупное тело, и ударом в ухо сшибло меня лицом в прелые листья. Козёл, ну и зачем бить было надо? Теперь оглох на одно ухо. И больно‑то как. Прижали сверху, руки вяжут. Чего этим уродам надо, зачем связывать?!

— Та ти не возись, а то зламаю чого, — твою мать, а воняет от него как, ужаснулся я, в попытке повернуться, чтобы хоть посмотреть, кто там на меня насел.

— Вы чего, мужики?! Я же не сопротивляюсь, хорош руки‑то крутить. Я тут заблудился, меня ограбили, по голове стукнули сильно, я ничего не помню! — я тут же выдал экспромтом свою версию событий.

— Чого він говорить, Махмудка? — из кустов вылез ещё один мужик, повернув голову я сумел рассмотреть здоровенного, бородатого бомжа. Вот же суки! А разговаривают странно. Хохлы? Вот чёрт… Дикие, хохлы — бомжи. Ситуация не очень хорошая, но слегка пробирает на нервный смех. Строители, что ли с Украины? Вроде у нас нет таких. Узбеки есть, таджики, армяне и азербайджанцы. Хохлов не встречал пока ещё. Хотя, встретил вот, блядь, на свою голую задницу. Нет, про задницу это я зря. Вдруг они гомосеки? Чего он ко мне прижимается, козёл вонючий?

— Та він про якийсь блуд каже, я його сам не розумію. Гей, дурник голи, ти чого там про блуд говорив? Какай у тебе в лісі блуд, дурья твоя бошка? Ти чого тут робиш? — спросил меня Махмудка, отвешивая подзатыльники на каждый свой вопрос. Надо же — Махмудка, а тоже хохол. Задолбал уже драться, сука.

Лихорадочно копаясь в своей памяти, я пытался вспомнить те немногие украинские слова, которые знал. Блин, с 'блудом' я точно пролетел, хрен их поймёшь этих хохлов. Вот так скажешь, чего по — русски, а у них сразу морда тяпкой, типа — ничего не понял, я вашего москалячего не понимаю. Это как я сейчас, чуть ли не в онанизме признался. Но они тоже странные, я был уверен, что на Украине все русский язык знают, только придуриваются. Хотя, может действительно придуриваются? О, вспомнил кое чего!

— Та не блуд! Заблукал я. А тут тати напали, все шмотки и бабки отобрали и по голове стукнули. Не помню я ничего!

— А! Заблукав, говориш. І таті обібрали? Ще й бабки тут були, кажеш? Так, ти дивись… — и радостно заржали оба. Я только зубами скрипнул. Издеваются суки.

— Все, досить базікати Махмудка, піднімай цього голосранца і пішли вже, а то Ничипор знову кричати буде. Голодні вони там всі, харчі чекають.

При слове 'харчи', у меня снова забурчало в животе. На что Махмудка среагировал своеобразно. Поднял на ноги и отвесил пинка в нужном направлении со словами:

— Давай жопа, йди швидше. Нам теж жерти хочеться.

А мне, типа не хочется?! Вот я попал. Темнело достаточно быстро. Через какое‑то время, я стал спотыкаться, на что периодически получал пинки от Махмудки. Второй, вернее первый мужик на меня никак не реагировал. Выволок из кустов два здоровенных мешка, один из которых тут — же нагрузили на меня, на шею надели верёвку, это чтобы не сбежал, наверное — и мы пошли…

К вони, исходящей от обоих я слегка притерпелся. Но не мог понять, какого хрена эти два бомжа так одеты. Даже на помойке можно шмотьё и получше подобрать. А тут, не понять, что. Такое впечатление, что своими руками шили из того, что подобрали. Из мешков, брезента, шкур.

Сколько мы шли, не знаю, но я здорово вымотался и вздрогнул, когда раздался голос из темноты кустов:

— Карась, це ты?

— Я, — отозвался впереди идущий бомж.

— А, це хто з тобою?

— Та хто ще? Махмудка, та ще якогось придурка в лісі знайшли. Сидів там голий. Каже, наші його обібрали і там залишили. І про якихось бабок базікав. Ви нікого не приводили?

— Та ну? Бреше як собака. Наші сьогодні нікуди не ходили. І які бабки? На що вони нам здалися? Пил з них вибивати?

— Так? Так, ти дивись. Ну, попитати, ось потіха буде, — хмыкнул Карась, а Махмудка снова отвесил крепкого подзатыльника. Как‑то меня это всё сильно напрягает. И бомжи странные, и говорят странно, и пахнут… Блядь, воняют — тоже странно! По лесу шли хренову кучу времени и пришли. А куда? База у них тут, что ли? Может, это порода бомжей такая — бомж лесной — обыкновенный? Веселюсь, а веселиться‑то и нечему.

=Необходима пища, оператору необходимо усиленное питание, — раздался нежный голосок моего симбионта. Луч света в тёмном царстве! Как же я рад тебя слышать, а то за всей этой суетой и забыл о нём. Или о ней? А пофиг.

— Ты чего молчала, Крис?

=Не было прямых вопросов, отсутствовала необходимость.

— Да?! А то что меня в плен захватили, это разве не необходимость? — возмутился я.

=Оператор не обращался ко мне с вопросами. Ситуации, в которой была возможность моего участия — также не возникала.

— А, сейчас, значит — возникла?

=Ответ положительный. У оператора проводится перестройка организма, устранение заболеваний, недостатков. Укрепление скелета и мышечного каркаса. Излишки материала для перестроения израсходованы. Требуется усиленное питание.

— Кто нам даст‑то?! — чуть не в голос взвыл я.

Обдумав её слова, я всё‑таки был вынужден согласиться. Чем она мне могла помочь? Громко завизжать? Сказать, Андрюха, нас сейчас в плен возьмут, ой — уже взяли? Да ну, маразм. И я чего‑то не понял, чего она там про 'излишки материала' сказала? Это она меня так культурно — жирным, обозвала? Хотя да, имевшийся ранее живот, как показатель моей спокойной жизни, отсутствовал. Хоть что‑то положительное имеется в моём приключении.

Ага, ну вот мы и дошли. Да уж, база, ёпть. Несколько шалашей, костёр, котелок над ним. И несколько бомжей вокруг развалились и расселись.

— Здорово всім. Ничипор, ми харчів притягли, голого якогось в лісі знайшли. Каже, ви його зловили і обібрали. Бреше ніби як. Та й розмовляє незрозуміло. Чистий весь, не з наших і не сільських. Купець чи що?

Один, из самых волосатых персонажей посмотрел на нашу троицу, хмыкнул в мою сторону. И кивнул одному лежачему. Поднявшись, тот забрал мешки и принялся в них копаться. Запахло копчёным салом… Сволочи!

— Ну звідки ти такий взявся? — это он меня так.

— Не помню, — буркнул я, глазами поедая то, что доставал их начпрод из мешков. Вон, народ как зашевелился. Тоже жрать хотят. Но на меня, скорее всего не рассчитывали.

— А, чого ти там казав, що ми тебе обібрали? — их атаман проследил за направлением моего взгляда, протянул руку и откромсав большим ножом шмат сала и краюху хлеба, стал с аппетитом уплетать.

— Не было такого, — ответил я, с завистью глядя, как он жрёт. Остальные от него не отставали, получая порции и занимая удобные места. Судя по их мордам, сейчас им будет бесплатное развлечение.

— А, чого це ти у нас такой не балакучий? — ласково спросил атаман и кивнув всё также стоящему сзади меня Махмудке, сказал, — Махмудка, чого це він такий мовчазний‑то? Може він замерз? Так зігрій його!

Все радостно заржали, как будто Ничипор сказал очень смешную вещь. Петрасян, бля, доморощенный. А Махмудка, подрубив меня под колени, свалил на землю и наступил на спину. При этом, фиксируя натяжение верёвки, которая всё также была надета мне на шею, слегка придушивая. Урод.

Протянув руку, он выхватил из костра тлеющую ветку и ткнул в спину. Запахло палёным мясом. Задёргавшись от резкой боли, я вскрикнул.

— Ой, пан щось хоче сказати?? — глумясь, Ничипор наклонился в мою сторону и потешаясь приставил ладонь к уху, — Я не розчув, що він сказав. Хто чув, що пан сказав?

Бомжи дружно стали отрицать, показывая, что ничего не слышали и при этом смеясь. А я лежал, придавленный ногой Махмудки и думал — ну вот и писец тебе Андрюха. Сейчас тебе наступит полный и постоянный писец. Это они только начинают развлекаться, постепенно начнут мучать всерьёз. Так и растерзают до смерти. Или до полусмерти, что ещё хуже. Бросят подыхать изуродованное в хлам тело, глядя и усмехаясь, как постепенно, в муках — уходит из меня жизнь. Сучары позорные.

— Махмудка, ти його докладніше распрашивать, чого там пан зволить, а то ми тут все в подиві, — продолжал потешаться Ничипор, — Ось дивіться, братці, як повинен виглядати справжній пан. Голена морда, чисте тіло. Не те що ви, морди невмиті.

Снова раздался дружный ржачь, а Махмудка продолжил тыкать в меня горящей ветвью, тоже хохоча во всё горло, глядя как я извиваюсь, пытаясь увернуться от обжигающего пламени.

=Физическое и психическое состояние оператора в критическом состоянии. Отключаю болевые рецепторы.

Уфффф…. Блядь, какое облегчение. Чего сука смотришь, мне не больно — подумал я, глядя на удивлённую морду Махмудки, который не дождался от меня очередных рывков и криков. Но всё продолжал прижигать мне бока и живот. Ага, ага. Спину мне уже жгли, теперь перед жгут. Интересно, я хоть мужиком‑то остался? Там тоже жгли…. Суки.

=Изучение базы 'Метаморф' первого уровня окончено, для изменения достаточно мысленного усилия — пожелания оператора.

И на меня снизошло. Нет, не так, я просто понял — что такое метаморф и что надо делать. Не знаю, чем мне это поможет — но я пожелал…

Мир в мгновение сжался и тут же расширился ещё больше. В нос ударили всевозможные запахи — немытых тел, плохо выделанных шкур, мочи, костра, травы, земли, болота которое находилось в трёх километрах отсюда. Обдумывать всё это было некогда, потому что по мне ударили чужие эмоции, я почувствовал злобу, страх и удивление окружавших меня существ. Раздались крики, и пришло понимание, что меня окружают только враги. Уничтожить опасность!