Павел Алексеев – Алабай (СИ) (страница 10)

Живот у моей Купавы всё больше, впрочем, и многие другие девки в деревне от неё не отстают. Моё прошлое воспитание пока не совсем выветрилось, поэтому немного стыдно смотреть в глаза односельчанам. Особенно родителям этих девчонок. А им вроде нормально, улыбаются, здороваются приветливо. В гости зовут. Жаловался Купаве, а она хихикает. Сильно изменилась. Раньше была крикливая, шумная, резкая. А сейчас нежная, вся такая плавная. И очень желанная, хотя, казалось, куда уж больше?

А моё блядство и не думало заканчиваться. Мне как породистому кобелю на случку, стали привозить 'невест' из других деревень. Самое интересно, забеременевшие девки были нарасхват. Едва залетела, как женихи уже у ворот. Такой популярности я и в диком сне не видел раньше.

Более того, наша деревня начала расти. Почувствовав безопасные места, с окрестных деревень потянулись семьи. По осени успели отстроить всем миром несколько домов, на весну тоже сговорились отстроить с десяток изб. Мужики там чего‑то рядились, спорили, меня позвали рассудить. Я послушал, вынес своё предложение. Внимательно выслушали — согласились. Авторитет я местный стал, советуются со мной, понимаешь. А оно мне надо? Тяготит как‑то, не привычно. Крис сказала, что это влияние моей ауры и более сильного интеллекта. Моя аура, как более сильная, оказывает влияние на более слабые — подавляет. Это как в стае диких зверей, более слабый ориентируется на реакцию более сильного, так и тут. А с другой стороны, привыкать тоже надо. Серой мышкой я уже не смогу быть.

Незаметно пролетела зима, наступила весна и первой оттепелью я стал много раз папой. Не в один день, конечно. Но подряд. В месяц по разу, по несколько раз. Купава цвела и пахла, вместе с нею цвели и пахли бывшие незамужние девки, ставшие мамами.

Купава порадовала меня сыном, которого я назвал Иваном. Тут тоже отличие сильное от моего бывшего мира. В моём времени, родив — женщина требует к себе особого отношения. Типа, смотри скотина — я подвиг совершила из‑за тебя, ребёнка в муках родила! Тут всё с точностью наоборот. Женщина, вынашивая ребёнка, не считает это подвигом, она считает это обязанностью. Родив ребёнка, его выносят к мужу, чтобы он посмотрел и вынес свой приговор — нравится ему или нет. И горе той женщине, если муж не оценит ребёнка положительно. Значит, она так плоха, что не сумела выносить и родить такого ребёнка, который понравится её мужу. Это её косяк.

Но мне лично, понравились все дети, которых я настругал по всей округе. Каждой родившей, я принёс подарки, которые были приняты с благодарностью. Купава сказала, что это совсем не обязательно, но я сделал по — своему. В дом где родились девочки, преподнёс меховые шкуры и прялки собственной конструкции — чему были рады до визга женщины, и которые уже успели обзавидоваться, глядя на Купавин прядильный агрегат. Там, где родились мальчики, я принёс помимо шкур оружие. В основном копья, с крепкими древками и наконечниками собственной ковки. Все были довольны.

Сошёл снег, зазеленели поля. Я всё также продолжал охотится обеспечивая семью мясом и шкурами, деревня разрасталась. Десятком домов не ограничились, одновременно возводили более двадцати. Небольшая лесная деревушка с названием Выселки, хотя никто и не помнит почему так называют, решила полным составом переселиться к нам. Говорят, земля там не родит, да и зверьё озверело. Это они про волков. У нас их давно не видно. Для особо тупых скотин, я специально территорию пометил на десяток километров вокруг. Ну, а кто не понял — я не виноват. Вот мужики и пашут от зари и до зари, строя дома. Самое тяжёлое, это лес готовить. Сами срубы быстро ставятся. Ну, тут я им не помощник, наотрез отказался помогать в строительстве. Но мужики отнеслись с пониманием, я их мясом свежим каждый день кормлю. А если буду в строительстве помогать, они с голодухи ноги протянут. Все знают цену каждому добытому зайцу, фазану или кабанчику. А тут, один охотник такую ораву народу каждый день жратвой заваливает. Мой не хилый авторитет и вовсе взлетел до небес, чуть не молятся на меня.

Как закончилось строительство и семьи расселили по дворам, а это уже было лето, народ кликнули на вече. Я естественно пошёл, интересно, чего они там рядить собрались. Оказалось, не много и не мало — выбор старосты. Вот они и собрались его выбирать. То есть меня. Единогласно. Я упёрся. Оно мне надо? И так что не день, то с какой проблемой бегут, а тут и вообще затрахают.

Короче, снял я шапку, поклонился до земли 'всему честному народу', 'который в трудную минуту принял меня как родного сына…', ну и далее в том же духе. Народ проникся, как же — обществу уважение выказываю. Затем, я заявил, что как помогал, так и буду помогать 'людям, не бросившим меня в трудную пору', но решать вопросы в нашей подросшей деревне, должен человек 'убелённый мудростью' — вот блядь, как я сказал красиво, да? Поэтому предлагаю выбрать на эту почётную должность Коростеня. А что? Он конечно не совсем так, чтобы убелённый, но сороковник есть, голова есть, да и свой человек в доску. Если что, вопросы порешаем как мне надо. Народ дружно согласился, так как Коростеня тоже уважали. Вот так мы и выбрали старосту. И только народ собрался дружно собрался расходиться, я их притормозил. И устроил им выволочку за бабку Дару, которая до сих пор живёт за околицей в доме развалюхе.

Кто‑то попробовал вякнуть про 'колдунство', но я этим быстро рот заткнул, напомнив из какого места, их бабка Дара всех принимала во время родов и что я им такое 'колдунство' устрою, что есть, будут только сильно измельчённую пищу — в связи с отсутствием зубов. Народ снова проникся. Потребовал не обижать более наших знахарок сейчас — и беречь в будущем. Нарисовал ситуацию, что будет со всей деревней, в случае, если знахарки у нас не будет. Ужаснулись. А как не ужаснуться, если здесь хорошо знают, что такое эпидемия? Всякие краснухи, огневицы… Не знаю, что это такое, но говорят целыми сёлами вымирают от них.

В связи с этим, вынес предложение, определить пару учениц ей в помощь и для обучения. Ибо, старенькая она у нас уже. Обещали подумать, когда‑нибудь. На что я уточнил — не более двух дней. Проверю и поимею. Например, возьму отпуск на пару недель. Что жрать будете? Кто‑то тут вякнул, что Дух Леса поможет, в трудностях не оставит своей милостью? Ну — ну… Упёрлись значит? Хорошо — я в отпуске, слегка накажем.

Народ думал не долго, неделю. За околицей выстроились ряд плошек, чашек и другой посуды. Птички и грызуны были этому рады. А мяса в ответный дар почему‑то не было. В лес уходили целые бригады охотников, но добычи приносили мало. А откуда ей взяться, если я в округе всё зверьё и птицу повывел? Деревня не маленькая, а жрать все любят, да и привыкли к изобилию уже, не экономят. Теперь, ближе чем в трёх километрах, ничего и нет. А далеко по лесу человеку тяжело ходить, попробуй по лесу — через буреломы, походить.

А я пока мастерил столярный станок собственной конструкции. Возни было много, всё приходилось вырезать вручную. Ну и кузнеца периодически эксплуатировал. Не хотелось мне всё из дерева делать, не долговечно и не надёжно. Всё что подвергается наибольшей нагрузке, ковал из железа.

Вот через неделю, ко мне и пришли сообщить, что две девицы для бабки Дары выделены и дом решили построить внутри деревни. Новый и большой. И теперь я могу идти на охоту, а то им кушать очень сильно хочется. На что я сунул ходокам под нос фигу отправляя в пеший поход по известному адресу — бабочек ловить. И пояснил, что я их предупреждал и два раза повторять не люблю. А их разрешение на охоту они себе могут засунуть в жопу. Я сам себе хозяин, сказал, что я в отпуске — значит в отпуске. Не захотели по — хорошему — будет, по — моему. Я их ещё неделю мариновал, они, конечно на охоту сами ходили, но слишком мало было добычи. За эти две недели, подъедать стали то, что на зиму готовилось. Тем, кто против моего предложение возмущался, быстро объяснили в каком тёмном и глубоком месте теперь их мнение и что кушать хочется каждый день. Заткнулись и больше голоса не подавали.

Самое интересное, только сейчас они задумались, а как одному человеку было под силу столько зверья добывать? Ну ладно, по истечении срока, я снова вышел на охоту. Народ успокоился, притих. И больше никто не возражал мне.

Но я тоже сделал определённые выводы. Будет мне наука, а то что‑то расслабился. К сожалению, такова человеческая природа. Люди быстро привыкают к халяве и перестают дармовщину воспринимать с благодарностью. Приходится учить, периодически ударяя по голове и пиная по жопе.

Так в трудах и хлопотах промелькнуло лето. Сынишка уже сидел, весело гукал и раскачивал люльку. Купава пыталась выполнять некоторую работу по дому, но я категорически ей это запретил. Сказал, что не царское это дело. На недоумённый вопрос — а кто тут царь, на полном серьёзе ответил, что не царь, а царица. И это она сама. Приняла как шутку, посмеялась, конечно.

Ещё раньше, намучавшись с соломенной крышей, затеял лепить черепицу. Помучался конечно с завозом материала, лепкой и особенно обжигом. Лопается зараза. Но постепенно всё получилось. Заготовив впрок материал, выбрал не дождливое время и полностью всё переделал. Возни было много, припахал Коростеня помогать, одному несподручно было. Утеплили саму крышу, заново нашили перекрытия, как надо — под черепицу. Ну и покрыли саму крышу. Красота…