Паулин Ленц – Aurental. Volumen II: Saeculum virti et silentii (страница 22)
– Это вызов?
– Это ласка. Ты просто не привык, что я могу ласкать через боль.
Он подошёл ближе. Слишком. Почти касаясь. – Если ты сорвёшь всё – я не прощу.
– Ты уже не прощаешь. Ты ждёшь, чтобы я сорвала. Тогда будет за что прикасаться. Тогда – будет разрешение.
Он хотел сказать "заткнись", но её взгляд уже прошёл сквозь него, как нож, и нашёл ту часть Лирхта, которая всё ещё дрожит от того, что она знает его настоящего.
– Я не Тесса, Лирхт.
– Знаю.
– Она – фигура. – А ты?
Она наклонилась.
Губы – рядом с его ухом.
Голос – шёпотом, как пощечина:
– Я – доска.
И если ты не умеешь играть – я погребу тебя на себе.
И ушла.
А он остался.
В ней. До следующего хода.
Он хотел сказать ещё что-то.
Может быть – прижать её. Может быть – приказать. Но она уже уходила.
Почти у порога, она остановилась.
Ни обернуться, ни улыбнуться. Только голос.
Холодный, без эмоций, но такой, что кожа содрогается:
– Тот, кто первым найдёт её, тот и выиграл.
И ушла.
А он остался.
Со сжатыми пальцами, с пониманием, что отныне не он ведёт.
Она играет так, будто не проигрывала Он сидел за монитором.
Рассматривал карту распределения.
Пальцы – на столе.
Сознание – где-то в другом месте.
Он не спал. Вторые сутки. Не потому, что не мог. Потому что не имел права.
Сообщение пришло в 06:43.
Молча.
Без метки "срочно". Без тревоги.
Объект: Морель, О.
Статус: вернулась.
Поведение: в пределах нормы.
Допуск: подтверждён.
Место нахождения: корпус С, аудитория 4.
Он не отреагировал сразу.
Только посмотрел.
Долго.
Как на призрак, появившийся в рапорте.
Потом – встал.
Медленно.
Как будто понимал: всё, что он знал о правилах, уже устарело.
Дверь открылась, не скрипнув.
В коридоре – офицер. Молодой. Растерянный.
– Подтвердите. Морель…
– Вернулась, – сказал Лирхт.
– Но… её не было. Она пропала. Диагностическая запись… – Я знаю.
Пауза.
Офицер не уходил.
Он хотел спросить. Хотел что-то… Но не смог.
– Что вас смущает? – тихо спросил Лирхт.
– Она… слишком… нормальная. Слишком…
Он кивнул.
– Именно.
И ушёл.
Не бегом. Не тревожно. А как человек, который понял: партия началась – и первый ход уже сделан.
ГЛАВА 14. Без команды
Она не участвовала ни в одном построении.
Не вставала по сигналу, не носила маркировок, не подавала руку старшим по звену. На плацу её не было. В списках – значилась. В структуре – нет. Она ходила по коридорам, будто стены сдвигались под её шаг. И никто не знал, откуда она взялась, кроме одного человека – и тот теперь жалел.
Ориэлла Морель сидела на парапете, поджав ноги, в расстёгнутой куртке, от которой ветер поднимал подол и показывал, что у неё даже нет военного нижнего слоя. Волосы собраны тяп-ляп, взгляд – рассеянный, лицо – скучающее. Она наблюдала за тренировками, как зритель за боем животных: без включения, без интереса. Только с лёгким намёком на брезгливость.
Команды звучали внизу. Курсанты выстраивались в тройки, отрабатывали захваты, движения, выброс энергии. Всё по уставу. Всё по линии. А она сидела над этим – как будто вообще не отсюда. И ни один наставник не посмел сказать ничего. Они знали: за её присутствием стоит приказ. Тот самый приказ, который подписал лично он.
Он – Лирхт.