Паулин Ленц – Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, saeculum natum (страница 33)

И оно дышало – глубже, чем любая клятва.

ГЛАВА 65. Те, кто в тени

Подземный зал. Каменный. Без окон. Только факелы и стража, которая не носит гербов.

Их было шестеро. Ни одного имени. Только маски. Разные – железо, дерево, шёлк, мрамор, чёрное стекло.

Они стояли вокруг круглого стола. На нём – ничего. Только карта. И один алый камень, положенный поверх герба Ленц.

– План провалился, – сказал тот, кто в железе. – Девочка родилась. Жива.

– Это невозможно, – отозвался голос из стекла. – Яд был проверен. Всё должно было сработать.

– Она выжила. И дитя выжило. Значит, теперь у нас проблема не с ней. А с её потомком.

Пауза.

– Что с отцом? – спросила женщина в маске из мрамора.

Лирхт? Молчит. Держит ребёнка при себе. Больше никому не доверяет.

– Разумеется. Он был при родах. Он видел, как из крови выходит власть. И теперь он будет стоять, пока не сломается.

– Или пока мы не сломаем.

Тишина. Факел треснул.

– У нас есть время, – сказала женщина в маске из шёлка. – Ребёнок ещё слаб.

Паулин – на грани. Если давить мягко, незаметно – можно всё исправить. Без шума.

– Нет, – отрезал тот, что в железе. – Они почувствуют. Эта семья на слух реагирует лучше, чем мы думаем.

Он положил второй камень – чёрный – на герб Альвескардов.

– Нужно выбрать сторону. До того, как выберут за нас.

ГЛАВА 66. Не снимать

Комната была тёмной. Только свеча.

Паулин сидела на краю кровати – прямая, бледная, вся в свежих швах и злости. На плечах – всё ещё светились золотые линии. Те самые. Печать.

Лирхт стоял у окна. Немой. Упрямый. Как будто дождался.

– Это всё из-за тебя, – сказала она. Хрипло. – Из-за твоей магии. Из-за этих… кандалов. Я была в ловушке. Ты держал меня, когда я должна была быть свободной. Ты не удержал меня. Ты сломал.

Он медленно обернулся.

В глазах – усталость, но ни капли вины.

– Ты была неконтролируемой. Я поставил границы.

Ты поставил метку, – прошипела она. – Я чуть не умерла. Она могла умереть. А ты… ты стоял и молчал.

– А теперь ты орёшь. Что изменилось? – Он шагнул ближе. – Ты жива. Она жива. Всё остальное – твои драмы.

Паулин вскочила. Рубашка прилипла к телу. Лицо – побелело от гнева. – Сними их, – выдохнула она. – Сейчас. Или я сама выжгу.

– Попробуй, – сказал он. Тихо. Спокойно. – Но запомни: они не сдерживают тебя. Они напоминают, что сдерживать себя должна ты.

Она подняла руку – и на миг казалось, ударит. Но пальцы дрогнули. Опустились.

– Ты когда-нибудь заплатишь? За это всё?

Он уже шёл к двери.

И только на пороге ответил:

– Я плачу. Каждый день. Просто ты смотришь не туда.

ГЛАВА 67. Порог

Шион сидела у окна. В её позе не было усталости, но что-то в пальцах – неуверенность, дрожащая под кожей. Рядом на столе – недопитый отвар. За окнами было ещё темно, но в небе уже тянулся первый серый свет.

– Я думал, ты уйдёшь раньше, – сказал Лирхт.

Она не обернулась.

– Я думала, тоже. Но ты позволил.

Он молчал. Шаги его были бесшумны. Он встал у двери, как всегда – между выходом и кем-то.

– Я позволил тебе быть рядом в последние недели. Во время схваток. Во время родов. Потому что она просила. Потому что ты… знала, что делать.

– И делала. Я не вмешивалась. Я не пыталась забрать.

Нет. Но ты осталась. Больше, чем должна.

Шион обернулась. Спокойно. Но глаза её были чуть красные. Усталость или слёзы – не ясно.

– Ты боишься, что я снова решу, что она моя?

Он не ответил сразу. Подошёл ближе. Сел напротив. Наклонился.

– Я боюсь, что ты забудешь: она уже не жрица. Она – мать. А это… другая война.

Шион смотрела в окно. Потом сказала:

– А ты, Лирхт? Ты кем теперь стал? Отец? Страж? Или просто тот, кто держит за поводья, потому что боится, что она снова выскользнет?

Он медленно выдохнул. Пальцы его были сжаты в кулак.

– Я стал тем, кто следит, чтобы вокруг неё не осталось лишних голосов. Даже если один из них – твой.

Тишина была мягкой. Усталой.

Шион встала. Подошла к двери.

– Я не заберу её, – сказала она. – Но не думай, что ты сможешь держать её вечно.

– Я не держу. Я защищаю. От всех. Включая тебя.

Она кивнула. Открыла дверь. Свет пробился внутрь. Холодный. Тихий.

И ушла.

А Лирхт остался. С кулаком, в котором всё ещё дрожало её имя.

ГЛАВА 68. Имя из его уст

Зал был мёртв ещё до того, как это стало очевидно. Не от тишины – от фальши. Все присутствующие знали: они не собрались управлять, они собрались удерживать. Что угодно – видимость, структуру, правила. Себя. Но не власть.

Паулин не пришла.

Их взгляды снова и снова поднимались к дверям. Одни ждали с нетерпением, другие – с опаской, третьи – с вялой, почти суеверной надеждой, что всё разрешится само. Но дверь открылась – и вошёл не тот, кого ждали.

Он шёл медленно, ровно, будто воздух в помещении был плотнее обычного. На руках у него – ребёнок. Девочка лет двух, не больше. Она не плакала, не вертелась. Только смотрела. Спокойно, сосредоточенно, прямо перед собой.