Паулин Ленц – Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, saeculum natum (страница 27)

Она не вывернулась.

Просто встала.

И подняла ладони к его лицу.

Медленно. С силой.

Пальцы – на скулах.

Большие – на висках. Глаза – в глаза.

– Не делай этого, – выдохнул он.

– Я уже сделала. – Голос тихий.

И в этот момент из её ладоней разлился свет. Тёплый. Давящий. Золотой.

Он вдохнул резко. Как будто воздух прорвался сквозь броню.

– Тебя давно не держали, Лирхт, – шепчет она. – Не за горло. А за сердце.

Он сжал её талию. Слишком резко.

Но она не отстранилась.

Подалась ближе.

Тело – в тело. Грудь – в грудь.

– Ты не понимаешь, что ты делаешь, – сорвался он.

Она провела пальцем по его губе. Медленно.

Затем – вдоль шеи.

И, склоняясь ближе, прошептала ему в ухо:

– Mein Schmerzengel. Ты всё такой же. Только теперь я знаю, где ты действительно хрупок.

Он отшатнулся, как от пощёчины. Смотрел в лицо, как в пламя.

– Не называй меня так.

– Почему? – она наклонила голову. – Ты ведь называл меня своей, а теперь дрожишь от одного слова.

Он молчал.

– Вот и я поняла. Ты боишься не того, кем я стала, а того, что ты не перестал быть моим.

Она поцеловала его в висок.

Слишком медленно.

Слишком точно.

И пошла к двери.

Не спеша.

А он остался стоять.

С руками, которые всё ещё чувствовали её тепло. И с именем, которое он больше не мог забыть.

*Mein Schmerzengel – Мой ангел боли.

ГЛАВА 58. И травы болели

Он сидел в кабинете, но глазами был не здесь.

Руки лежали на столе, пальцы слегка дрожали – не от страха, не от усталости, а от чего-то тоньше. От прикосновений, которых больше не было. От слов, которых не должно было звучать.

Mein Schmerzengel.

Шепот, который не отпускает.

Как молитва, забытая, но знакомая до кости. Как ласка, от которой внутри только рана.

Он закрыл глаза.

Воспоминание пришло – не как сон. Как удар.

Тогда всё было мягче.

Трава – густая, живая, не колючая.

Солнце – неслепящее.

И она – живая. Не легенда. Не призрак.

Лежала на спине, в расстёгнутом платье, раскинув руки, словно впитывала небо.

– Тебе не жарко? – спросил он, лежа рядом.

– Мне не может быть жарко с тобой. Ты же вечный лёд, – она улыбнулась и прикрыла глаза.

– Только иногда… иногда греешь. Когда забываешь, кто ты.

Он усмехнулся.

На ладони – её запястье. Тёплое. Без напряжения. Просто – кожа в кожу.

– Знаешь, – сказала она. – Я не боюсь умереть, если кто-то помнит, как я смеялась.

– Тогда я не позволю тебе смеяться без меня.

Она рассмеялась – звонко, открыто.

И трава будто зашевелилась от этого звука.

Он повернулся к ней.

Провёл пальцами по щеке, медленно.

Словно отмечал место, где потом будет боль.

– Mein Schmerzengel, – прошептала она.

Он не ответил.

Просто прижался лбом к её лбу. А потом – к животу.

Где уже билось что-то третье.

Он открыл глаза. Вернулся.

Бумаги на столе снова были угрозами.

Карта – полем.