Паула Гальего – Все темные создания (страница 54)

Я понимаю, что он продолжает смотреть на меня, и готовлюсь к вопросам, которые он неизбежно должен задать. Но они так и не прозвучат.

— Я знаю, что нам теперь делать, Лира.

— Что?

Грудь всё ещё болит, когда я глубоко вдыхаю.

— Я отвезу тебя домой.

Я глубоко вздыхаю и киваю. Я не задаю вопросов и понимаю, что не нужно этого делать, потому что произошло нечто неожиданное: я ему доверяю.

Гребень Ламии

Однажды ночью мальчик услышал историю.

Её рассказывает ему мать, а ей, в свою очередь, поведала ее мать.

Из поколения в поколение легенды лесов Эреи передаются как наследие; нематериальное сокровище, которое живёт сквозь время и сохраняет магию.

На острове Воронов девочка слушает ту же историю, но не из уст любящей матери, которая посадила бы её на колени. Ей её рассказывает наставник Ордена, желающий, чтобы она узнала как можно больше о языческих легендах и традициях.

Одна история рассказывается с любовью. Другой — с ненавистью.

Но результат оказывается одинаковым. В течение нескольких ночей оба ребёнка, Волк и Ворон, размышляют об одном и том же. Они обдумывают и пережёвывают историю, пока однажды не встают, решив отправиться на поиски.

Обоим рассказали, что Ламия — это создание небывалой красоты, с телом женщины и хвостом русалки, живёт рядом с источниками и способна свести с ума любого мужчину. Никто из них точно не знает, злое ли это существо или доброе; но они уверены в одном — она исполняет желания.

Они стараются не думать о той части истории, в которой Ламия, оскорблённая мужчиной, предавшим её и укравшим её золотой гребень, мстит ему и всем его мужским потомкам, и, преисполненная ненавистью, пожирает любого мужчину, осмелившегося приблизиться к её пещере.

«Я — женщина», — говорит себе Ворон.

«Я всего лишь ребёнок», — думает Волк.

И некое детское предчувствие побуждает одну сбежать от жёсткого контроля Ордена, а другого — от любящей опеки родителей, чтобы отправиться к ближайшему водоему, которое приходит им на ум.

Одна отправляется к пещере на утёсе.

Другой — к озеру.

В их любимой версии истории Ламия лишь обезумела из-за того, что злые люди многократно обманывали её, пользуясь её наивностью, и украли гребень, который является частью её сущности. Принц приходит ей на помощь, ведь Ламия не может войти в мир смертных, и возвращает ей украденный гребень, восстанавливая её разум и доброту. В обмен на это Ламия исполняет его желание.

Мальчик хочет попросить, чтобы война прекратилась.

Девочка — чтобы родители вернулись и забрали её.

Однако ни один из них не находит золотого гребня.

Им повезло не встретить и саму Ламию, ведь оба не знают, что даже в их любимой версии сказки принц в конце погибает, съеденный ею.

Глава 20

Лира

Территория Волков. Завоеванные земли. Город Армира.

Дом семьи Кириана виден вдалеке среди верхушек елей, на склоне холма у подножия высокой заснеженной горы.

Высокая стена, покрытая снегом, окружает владение, но не выглядит оборонительной. В разных местах арочные проемы открывают проходы во внутренний двор. Нетронутый снег, без следов и пятен, усиливает чувство первобытного одиночества, которое я испытываю, когда пересекаю стену и вхожу на территорию.

Мы должны обогнуть озеро, которое ещё не замёрзло, следуя по тропинке, вдоль которой расставлены скамейки — возможно, для отдыха в более тёплую погоду.

Дом с остроконечными крышами, с которых уже начинает сползать снег, окна закрыты шторами, просторные балконы и смотровая площадка на верхнем этаже одной из башен.

Нам нужно пройти через сад, где дорожку обрамляют несколько белых каменных колонн, которые не поддерживают ничего и, вероятно, когда-то были частью древнего строения. Остатки прежней жизни проступают между аккуратно подстриженными живыми изгородями, когда мы идем к главному входу.

Дверь открывается, как только мы подходим, и нас приветствует экономка с почтительным видом. Она видела Кириана всего несколько дней назад, когда нас с Ниридой атаковал хиру, так что не задерживает на нем взгляд. С Ниридой же она обменивается поклоном и берет ее с нежностью за руки.

Когда приходит моя очередь…

— Дорогая девочка, — улыбается она. — Рада видеть тебя… вас.

Я знала, что визит сюда — риск, но он необходим, если я хочу продвинуться вперед. Не только в поиске способа разорвать сделку с Тартало, но и в раскрытии истинной связи между Лирой и Кирианом.

Я отвечаю ей сдержанным поклоном. Говорю себе, что не имеет большого значения, какой была Лира для этих людей в девятилетнем возрасте: важно, как она бы реагировала теперь, спустя десятилетие. Я веду себя соответственно.

Экономка кивает в ответ на холодность моего жеста, кажется, немного смущена, и отступает, чтобы трое юношей помогли нам с багажом. Мы приехали с солдатами, но они сами несут свои сумки.

Уралур, столица королевства, всего в двух часах езды верхом, а если ехать быстро, то и того меньше. Поэтому она достаточно близко, чтобы я могла посещать официальные мероприятия, на которые меня пригласили герцоги.

После церемонии, на которой был избран старший жрец, которого поддерживала Орден, герцоги вернулись домой, обсуждая его речь и радуясь выбору, хотя раньше не поддерживали его. Когда мы добрались до замка, я уже выразила желание посетить другие города королевства, такие как Армира.

Ни один из них не смог отказать.

У этого места есть еще одно преимущество: оно достаточно далеко, чтобы я могла продолжать свои поиски в полной свободе.

Экономка проводит нас в большой холл, где я замечаю двух женщин, наблюдающих и ждущих. У младшей — более открытое и скучающее выражение лица. Ее черные прямые волосы распущены, а челка придает ей непринужденный вид, хотя каждая деталь ее элегантного наряда тщательно продумана. Рядом с ней старшая, с черными волосами, заплетенными в косы и уложенными в элегантную прическу, которая открывает красивое, но суровое лицо с острыми скулами и узкой челюстью. Обе — сестры Кириана, в этом нет сомнений.

Аврора, младшая. И Эдит, старшая.

Тонкая струйка волнения пробегает по моему телу, когда Кириан подходит к ним, обнимает, а затем все трое поворачиваются ко мне, молча ожидая.

Я подхожу к ним и приветствую их сдержанным поклоном.

— Аврора, Эдит. Рада вас видеть.

— И мы тоже, — отвечает старшая с утончённой улыбкой. — Чувствуйте себя как дома.

— Спасибо.

Аврора молчит. Вблизи я замечаю, что ее глаза голубые, как у ее брата, и они даже больше похожи, чем я предполагала. У обоих есть это слегка темное, задумчивое выражение, хотя у младшей сестры оно кажется более печальным.

Я задаюсь вопросом, почему.

— Аврора. Эдит, — приветствует их Нирида, следуя за мной.

От хромоты, оставшейся после встречи с хиру, не осталось и следа, едва заметного даже для тех, кто видел рану. В ее приветствии нет излишней теплоты, оно тоже сдержанное, но в улыбках, которые она им дарит, и в том, как она берет их за руки, ощущается родство.

— Ты прекрасно выглядишь, Аврора, — говорит она после короткой паузы. — Вы обе выглядите прекрасно, — добавляет она, бросив взгляд на Эдит, которая, кажется, ничуть не обижена тем, что ее забыли.

Если мои расчеты верны, Авроре должно быть на два-три года меньше, чем нам, около шестнадцати. Старшей — должно быть за двадцать.

— Белый цвет вам к лицу, — любезно произносит Нирида.

И это правда. Обе сестры носят поверх платьев белые накидки с меховыми воротниками на плечах. Черные волосы Авроры кажутся еще чернее на фоне этого контраста.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, Нирида, — мягко отвечает Эдит. — Время тебя пощадило.

— Это неправда, — спокойно возражает Аврора. — У тебя под глазами появились круги, и холод повредил кожу на щеках.

Эдит оборачивается к ней с укоризненным взглядом.

— Аврора, — делает она ей замечание.

— Но ты и правда красивая, — добавляет та, словно это могло сгладить сказанное ранее.

Нирида, вместо того чтобы обидеться, лишь шире улыбается, как будто не может сдержать себя.

— Принцесса, я покажу вам ваши покои, — говорит Эдит и указывает рукой на лестницу. — Аврора, скажи на кухне, чтобы приготовили что-то горячее для наших гостей.