Паула Гальего – Все темные создания (страница 42)
Кириан мечтал об этом моменте неделями. Это уже четвертый год, когда он сопровождает Лиру на кафедру, с которой начинаются празднования Отсайла, но в этом году все особенно.
Его отца нет рядом, чтобы подбодрить его Здесь нет и монархов, родителей Лиры, ведь все они на войне, сдерживая Львов, которые стремятся сломить силы Волков и ворваться в королевство Эрея.
Его мать смотрит на него сверху, из-за пустых тронов, и дарит ему ласковую улыбку. Именно она, как госпожа Армира, правит королевством в отсутствие монархов, но не пожелала занять трон. Она ограничивается тем, чтобы быть прочным, неизменным присутствием, маяком, который служит путеводной звездой для тех, кто возносит молитвы богам о скорейшем завершении войны.
Кириан замечает, что взгляд матери скользит от него к Лире. Они дошли до лестницы, ведущей к трону, и Лира остановилась между ними, прикусив щеку и крепко сжав руку, которую ей протянул Кириан.
Его мать приближается с утончённой грацией, протягивает руку девочке и, притворившись, будто помогает ей поправить подол платья, Кириан слышит, как она шепчет:
— Встань между двумя тронами и не садись. Посвяти этот праздник богам, которые дадут нам силу в битве, и попроси, чтобы молитвы и жертвы этого отсайла были для наших воинов.
Девочка послушно выпрямляется и встаёт между двумя тронами, а госпожа Армира кивает младшему из своих сыновей, чтобы он встал рядом с ней.
Она уже почти берет его за руку, но в последний момент сдерживается и лишь одаривает его взглядом, полным глубокой гордости.
— Когда-нибудь, — тихо говорит она, — тебе придётся заботиться о ней и, как я заботилась о её родителях, сделать всё, чтобы она стала той королевой, которую заслуживают Волки.
Кириан бросает лишь короткий взгляд на свою мать, ведь несмотря на то, что знает речь Лиры наизусть, не может отвести глаз от неё. Аплодисменты, музыка и радостные крики не дают ему глубоко задуматься над словами матери: королева, которую заслуживают Волки. Это он должен будет обеспечить. От него будет зависеть успех или провал Лиры. Будущее Эрея и всех земель Волков однажды окажется в его руках.
Эта неизбежная истина уходит на второй план, заслонённая играми, ритуалами и бесконечными пирами, но остаётся глубоко внутри, твёрдой и незыблемой. Она останется с ним и спустя два года, когда его семью жестоко убьют, а Кириана почти полностью поглотит ярость и ненависть. Эта истина не оставит его и заставит склониться перед убийцами родителей, поднять меч ради королей, которые отняли у него всё.
Глава 17
Лира
Кириан преодолевает расстояние, между нами, двумя уверенными шагами и оказывается слишком близко.
Его пальцы, которые только что так нежно касались моей щеки, теперь обвиваются вокруг моей шеи. Вместо того чтобы почувствовать угрозу, я ощущаю в этом жесте что-то сладкое, особенно в том, как медленно его пальцы скользят по моей коже, вызывая дрожь в самых чувствительных местах.
Сердце начинает стучать быстрее, когда он наклоняется ко мне.
Поцелует меня? Исполнит ли таким образом этот глупый долг, который я невольно на себя взяла?
Его глаза спускаются с моих губ вниз, но не задерживаются там. Они прокладывают путь, который следом повторяют его пальцы, отрываясь от моей шеи и опускаясь к ключицам, по центру тела, до живота.
Я стою, неподвижная, в то время как мой разум рисует сценарий, в котором то, что я ощущаю от каждого его прикосновения, не кажется столь запретным. Кириан вновь смотрит мне в глаза. Никто и никогда не смотрел на меня так, как он. Он видел меня обнаженной множество раз, и все же я никогда не чувствовала себя такой уязвимой, как сейчас, под этим пристальным, проникающим взглядом.
Его пальцы хватаются за ленту, завязанную на халате, и, хотя я понимаю, что он делает, не останавливаю его. Я позволяю ему развязать ленту, обнажая под ней слишком лёгкую и прозрачную ночную рубашку, прежде чем его пальцы вновь начинают подниматься: живот, грудь, ключицы, шея, и я таю под каждым его прикосновением.
Я должна остановить его.
Я должна остановить его прямо сейчас, но в его прикосновениях, в его взгляде есть что-то, что не даёт мне пошевелиться.
Его пальцы вновь сжимаются на моей шее, и по позвоночнику пробегает электрический разряд, заставляя меня вздрогнуть.
Он приближается ещё чуть ближе.
— Я буду наблюдать.
Его пальцы отстраняются, и я чувствую лёгкий удар по груди. Я не сразу понимаю, что это, пока Кириан не отступает назад, поворачивается, и я с ужасом замечаю, что в его руках находится подвеска с эгузкилоре, которую он всё это время держал.
Чёрт.
Он не говорит ни слова. Не спрашивает меня о подвеске, которую я клялась не носить, не задаёт вопросов о том, как я могу носить что-то столь языческое. Может, это даже хуже, чем молчание, когда он просто разворачивается и уходит, оставляя меня одну. Оставляя меня…
Злую.
Я злюсь на Воронов за то, что они отправили меня на задание, не раскрыв всю информацию. Злюсь на себя за то, что ослабила бдительность рядом с ним. И злюсь на Кириана за то, что он смотрит на меня так, словно перед ним Лира.
Но больше всего я злюсь на Кириана.
Интересно, что чувствовала бы настоящая Лира, спя в этой постели, в этих стенах… смотря в эти окна.
В воздухе витает некая невыразимая тоска. Я уже давно стою у окна, но до сих пор не увидела ни единой души в садах, хотя снаружи и светит солнце. Город, который расположен намного ниже в горах, отсюда не виден, и всё вокруг окутано мёртвой тишиной.
Я надеваю платье из плотной тёмно-синей ткани, собираю волосы в аккуратную причёску — совсем не похожую на кожаные ленты, которыми Нирида обычно стягивает свои светлые волосы — и выхожу из покоев в поисках слуги, чтобы передать сообщение герцогам, с которыми мне следует завтракать.
Однако прежде, чем я нахожу слугу, на моём пути в одном из пустых коридоров встречается Нирида.
— Доброе утро, — приветствую её, твёрдо намереваясь пройти мимо.
— Выход там, — говорит она, даже не удостоив меня ответным приветствием.
— Я не ищу выход, — отвечаю. — Я иду к герцогам.
— Кириан сказал им, что встретится с ними за обедом, а у вас обоих есть дела в городе.
— Что? Кириан что сделал?
Нирида пожимает плечами, не придавая значения.
— Идёте?
Я могла бы её проигнорировать и продолжить свой путь, но тогда выглядела бы неорганизованной, не склонной к общению, что выдало бы несогласованность с моим сопровождением.
— Конечно, иду, — говорю я и подбираю подол платья, чтобы поспеть за её стремительными шагами.
Кириан ждёт снаружи, в конюшнях. Однако он оставляет свою кобылу, которой только что расчёсывал гриву, чтобы присоединиться к нам. Кажется, сегодня он не планирует ехать верхом.
— Готовы? — спрашивает он, подойдя ближе.
На нём чёрные брюки, облегающие его мускулистые бёдра, и под элегантным пиджаком виден жилет с серебряными пуговицами, который ему очень идёт. Я замечаю, что на поясе нет привычного меча.
— К чему именно? — спрашиваю я.
Кириан смотрит на меня так же, как я недавно смотрела на него, только с большим вызовом.
— Конечно же, чтобы разорвать договор с Тартало.
Я бросаю быстрый взгляд на Нириду, но она не реагирует.
— Ладно, — ворчу я, смирившись. — За дело.
Чем скорее мы с этим покончим, тем быстрее я смогу сосредоточиться на своей миссии. Если повезёт, скоро Кириана снова призовут на северную войну, и у меня появится время подготовиться как следует, собрать больше информации и настроиться.
Кириан заставляет Нириду отдать меч одному из солдат перед нашим уходом, и я задаюсь вопросом, куда он собирается нас вести, если вход в это место требует разоружения или, по крайней мере, вида, что мы не вооружены. Я уверена, что оба они скрывают защиту под своими нарядами.
Когда дорога исчезает и мы начинаем ступать по траве, я замечаю, что она всё ещё влажная, несмотря на солнце, и мне приходится смириться с тем, что моё платье будет испачкано.
Я иду молча, на стороже, обращая внимание на каждый мелкий нюанс, потому что не знаю о месте, куда мы идём, ничего, кроме того, что узнала из отчётов, составленных, когда Лире было девять лет. С тех пор она больше не ступала на эту землю, и всё указывало на то, что она даже не думала о ней. Но теперь я не знаю, чему верить.
Я готовлюсь к сложным вопросам, к комментариям, на которые придётся отвечать, но никто из них не говорит ни слова, пока мы пересекаем лес, выходим на новую дорогу и начинаем спускаться к городу.
Мы сразу же уходим от центра и попадаем в оживлённый квартал, где улицы полны телег, уличных торговцев и детей, бегающих туда-сюда, не глядя по сторонам.
После второго любопытного взгляда я ещё сильнее кутаюсь в накидку и натягиваю капюшон, чтобы скрыть свою внешность.
Меня удивляет, с какой безмятежностью движутся Нирида и Кириан. Даже без солдат и мечей, я не могу поверить, что их трудно узнать.
Нириду невозможно забыть. Её уверенная походка, рука на бедре, словно привычка класть её на невидимую рукоять, прекрасные светлые волосы, собранные кожаными лентами, и высоко поднятый, гордый подбородок… Весь этот образ должен быть запомнен теми, кто хоть раз видел её во главе армии.
И Кириан… Кириан тоже не из тех, кто может затеряться в толпе, даже в тёмных одеждах, в которые он одет сегодня.