Паула Гальего – Все проклятые королевы (страница 71)
И вспыхивает вновь — теперь уже парящий рядом с Кайей.
Она ведёт его ладонью.
Свет поднимается в воздух, взмывает выше, до самой реки.
Когда он минует один из берегов, вспыхивают другие такие же огни.
Пересекая реку, он пробуждает десятки блуждающих огоньков, словно пробудившихся ото сна длиной в тысячу лет.
Они вспыхивают из ниоткуда, словно призванные первым, и начинают распространяться по городу, по домам, садам…
И только тогда я замечаю: даже в окнах начинают загораться новые огни.
— Идём? — нетерпеливо спрашивает Кайя, когда ни одна из нас не решается ступить вперёд.
— Что ты сделала? — спрашиваю я.
— Дала знать, что мы пришли.
— Они знали, что мы придём? — удивляется Ева.
— Я написала им, как только нашла вас, — отвечает Кайя.
— А какой будет плата за этот сигнал? — с любопытством уточняет она.
Кайя продолжает путь, даже не оборачиваясь.
Огонёк, сопровождавший нас, гаснет, как только мы ступаем на тропу, ведущую к главному мосту и дворцу.
Лишь тогда она оборачивается.
Её лицо скрыто в тенях.
— Некоторое время ходить во тьме.
Я сглатываю.
И вскоре понимаю, насколько это правда.
Потому что, когда мы приближаемся настолько, что свет должен был бы осветить Кайю, все огни в округе гаснут.
И мы с Евой быстро учимся держаться на безопасном расстоянии, чтобы эти тени не коснулись и нас.
Мост, на котором стоит дворец, скрывает в себе переход — крытую галерею, что проходит через всю величественную конструкцию.
Она полна арок и балконов, выходящих прямо к реке, которые на самом деле служат опорами для здания.
На входе в этот переход нас встречает первая соргинак — лишь тёмный силуэт в тканях.
Чем ближе мы подходим, тем отчётливее я понимаю: она стара.
Худая, узкая фигура держится с королевской осанкой.
Лицо в морщинах, заострённое и худое, но в своём роде красивое.
А холодные зелёные глаза — они неотрывно следят за нами с той секунды, как мы появились…
Нет.
Они следят не за нами.
Они следят за мной.
— Амарис, — произносит Кайя и склоняется вперёд в поклоне.
Свет фонаря, рядом с которым стоит соргинак, тревожно дрожит.
— Отойди, Кайя. Твой долг магии мешает мне видеть Дочерей Мари.
Кайя послушно отступает.
Я интуитивно понимаю: Амарис — важная соргинак, раз позволила себе такой тон, и Кайя даже не попыталась оскорбиться.
Она делает несколько шагов назад, оставляя нас наедине с прекрасной старухой.
И вдруг…
Мне хочется спрятаться за Кайю.
Теперь Амарис смотрит на нас обеих.
Но я уверена, что на меня — дольше.
— Ваши имена, — велит она.
— Ева, — твёрдо отвечает моя спутница.
— Одетт.
Глаза соргинак снова сосредотачиваются на мне.
— Кто дал вам эти имена?
— Моя мать, — отвечает Ева, не раздумывая.
Я поворачиваюсь к ней.
И вдруг понимаю: я никогда не задавалась этим вопросом.
Даже не думала о нём.
Помнит ли она? Помнит ли своих родителей?
Может, в её памяти сохранилось гораздо больше, чем в моей — смутное, туманное воспоминание, похожее на сон.
— А ты, Одетт?
— Я не знаю, — признаюсь.
Мои пальцы сжимаются в кулак… а затем разжимаются.
Я завидую Еве.
— Меня зовут Амарис, и я бывшая королева шабашей Сулеги.
Я невольно напрягаюсь.
Но стараюсь, чтобы это не выдало меня.
Это не только страх.
Не только уважение.
Это… что-то другое.
Примитивное.
Глубинное.