Патриция Мэтьюз – Сердце язычницы (страница 19)

Слейт, выходец из лондонских трущоб, их порождение и неизменный обитатель, за тридцать лет своей богатой событиями жизни ни разу не покидал Лондоне, а точнее, его наихудшие кварталы. К остальному миру он чувствовал глубокое отвращение, неудивительно поэтому, что предложение Мориса отправиться в провинцию пришлось ему не по вкусу.

– Что это вам в голову взбрело, мистер Феррет? Я сроду в таких местах не был. Дьявол меня забери, я заблужусь в первом же лесу!

– Тебе не помешает хорошенько отогреть шкуру.

– Мистер Феррет, здесь, в Лондоне, можете посылать меня в любую дыру, хоть под землю, потому что я весь город облазил и знаю как свои пять пальцев. А что мне делать там, где я сроду не бывал? Бегать по полям, это ж надо! Да я свалюсь в канаву, переломаю ноги!

Нервным движением выхватив нож, он начал ритмично раскрывать его и захлопывать.

– Болван! – бросил Морис. – Речь идет всего-навсего о девчонке. Ты что, с юбкой не справишься? А ножик спрячь, нечего лишний раз его показывать. Он тебе, может, и вовсе не понадобится. Посмотрит она на твою рожу да и свалится замертво. Ну и вид у тебя, просто ходячий труп!

Слейт довольно осклабился, словно его похвалили. Впрочем, еще не убежденный, он открыл рот и хотел возразить, но Морис не дал ему слова сказать.

– Ладно, пошутили – и хватит, а теперь слушай меня. Раз я плачу, то ты принадлежишь мне телом и душой… если она у тебя вообще есть. Я бы мог целый день уговаривать тебя, но не буду. Мне нужен помощник в этом деле, другого такого я не знаю, так что или берись за дело, или я сдам тебя властям. Если судейским порассказать, сколько народу ты проводил на тот свет, они тебя быстро пристроят в петлю.

– Что ж, я убивал, вы посылали, – угрюмо заметил Слейт.

– Очень может быть, но мое слово потянет больше твоего. – Решив, что пора перейти от угроз к посулам, Морис заговорил доверительным тоном: – К чему ссориться, Слейт? До сих пор мы с тобой работали на пару, ко взаимной выгоде. Ну скажи, разве ты плохо подзаработал? Тебе ведь приходилось медяки считать, а теперь небось в карманах бренчит на славу. Подумаешь, провинция! Зато я хорошо заплачу, вдвое больше прежнего. Нет, даже втрое!

На угрюмом лице Слейта ничего не выразилось, но Морис понял, что наживка проглочена, и бессознательно потер руки.

– Итак, ты должен постоянно находиться где-нибудь поблизости от Монрой-холла. Днем глаз не спускай с дома, вдруг она выйдет. Если нет, не тревожься и не теряй бдительности, все равно это когда-то случится. Пока девушка не ступит за порог, предпринять ничего не удастся. Как увидишь ее, дай мне знать, получишь новые указания. В этом деле все должно быть проделано точно, никакой небрежности, никаких промахов! Придется все хорошенько обдумать.

С тех пор Слейт являлся в Лондон, в контору Мориса Этериджа, с еженедельным отчетом. Первые две недели не ознаменовались ничем интересным. Монрой-Холл посещало множество людей, но гостья с Сандвичевых островов оставалась в стенах особняка. Хотя Морис и приготовился терпеливо ждать, это обескуражило его. Еще больше досадовал он на то, что никак не получалось хотя бы краем глаза увидеть виновницу его неприятностей: визиты вежливости были отменены. Леди Анна прислала Этериджам письмо, что в ближайшем будущем не сможет уделить им время по причине крайней занятости, но ни словом не обмолвилась о внучке. Морис даже подумывал о том, не явиться ли без приглашения под предлогом, что письмо затерялось, но счел за лучшее не вызывать гнев леди Анны. Оставалось рвать и метать в одиночестве.

Несколько улучшил дело третий отчет: Слейт сообщил, что наконец увидел девчонку. Она начала брать уроки верховой езды.

– Чудно, чудно! – восклицал Морис, потирая руки. – Скоро она начнет выезжать на прогулки, сначала с грумом, а потом и одна. Мне говорили, что она ненавидит сидеть взаперти. Наверняка ей не терпится поскорее добраться до свободы. Вот что, Слейт, теперь и подавно не спускай глаз с дома. Как только она выедет одна, сразу ко мне! Тогда и разработаем план.

Так случилось, что во время очередного отчета Эйза Радд находился в конторе. К удивлению Мориса Этериджа, Слейт на сей раз выглядел как-то иначе. Морис сроду не видел его в таком состоянии и решил, что он, пожалуй, взволнован. Скоро стало ясно почему.

– Она и впрямь избавилась от грумов и поехала прогуляться в одиночку. Все в точности как вы сказали, мистер Феррет. Мне-то, конечно, пришлось за ней пешком топать, вот я и потерял девчонку… но потом снова на нее наткнулся у лесного озера или как его там. – Слейт понизил голос и почесал себя в паху. – Угадайте, что она там выделывала? Нипочем вам не угадать! Разделась догола и ну бултыхаться в воде, а потом и вовсе разлеглась на камне, вроде как приглашала! Скажу вам, это был вид… – Он несколько раз облизнул губы и засопел.

– Чудно, чудно! – повторил Морис, непрерывно потирая руки. – Говоришь, одна? Совсем одна?

– А то как же!

– Тогда к делу!

– Феррет! – перебил Слейт. – Я бы не прочь с ней побаловаться. Конечно, потом я прикончу девчонку, но для начала…

– Посмотрим, – уклончиво ответил Морис. – Кстати, можешь возвращаться. Отправляйся на свое место и следи за домом. Только не вздумай и пальцем коснуться девчонки до тех пор, пока я не дам сигнал. Смотри не оплошай, а то не видать тебе денег.

Головорез угрюмо кивнул и покинул контору, а Морис задумался над его словами. Это казалось неплохой идеей. Если девчонка вела себя так непристойно, раздевшись донага в лесу, куда бог знает кто может забрести… скажем, бродяга. Допустим, ее найдут изнасилованной и убитой, а одежду аккуратно сложенной в сторонке. Станет ясно, что она пала жертвой низменных страстей, которые сама же и пробудила.

– Этот твой Слейт такой чудной, – вдруг сказал Радд, прерывая нить его мыслей.

– Он попросту безмозглый идиот, – отмахнулся Морис. – Недоразвитый. Но толк от него большой. Никто лучше его не позаботится об этой островитяночке.

– А почему ты сразу не велел с ней разделаться? Чего ждешь? – Радд поднялся и начат покачиваться на пятках. – Чем раньше, тем лучше.

– Это еще неизвестно, – возразил Морис. – Тебе терять нечего, а мне наоборот. Рисковать нельзя.

– Рисковать, рисковать! – вспылил Радд. – Больно ты осторожный! А по мне, поскорее бы ей свернули шею.

– Если тебе так не терпится, сам этим и займись.

– Не могу. Говорю тебе, она меня знает. Догадавшись, что Радд побаивается девчонки, Морис с любопытством всмотрелся в его лицо. Чем ей удалось его запугать? Странно. Чтобы мужчина, притом жестокий и беспринципный, боялся юбки!

– Ладно, давай решим, когда все это проделать, – снова заговорил Радд.

– Скоро, скоро, – рассеянно заверил его Морис и, откинув голову на спинку кресла, с минуту созерцал закопченный потолок. – Первым делом я нанесу визит вежливости моей дорогой, прикованной к постели тетушке, желает она того или нет.

– Это еще зачем? Девчонка будет знать тебя в лицо.

– Ничего страшного в этом нет. Допустим, я прослышал стороной, что у меня теперь есть кузина. Всякий нормальный человек в таком случае изведется от любопытства. Если теперь я явлюсь в Монрой-холл, никого это не удивит. Надо сказать, мне и в самом деле не терпится на нее посмотреть.

Больше Морис ничего не сказал Радду, хотя план расправы с Лилиа уже начал формироваться в его голове. Однако следовало проделать все так, чтобы Мориса ни в чем не заподозрили. Для начала он решил втереться в доверие к Лилиа, так чтобы все это видели. Когда она погибнет, первым под подозрение попадет Радд, поскольку у него есть мотив. Это только к лучшему. Если Радда вздернут, делиться с ним не придется. Тем более глупо посвящать его в свои планы, чтобы он потом на допросе, спасая свою шкуру, выложил все.

Предстоящий визит в Монрой-холл стал серьезным испытанием для Мориса: ему пришлось бороться со скаредностью, – однако для успеха задуманного следовало приодеться, что он и сделал. В новом наряде он выглядел не денди, но все же более презентабельным человеком. Морис провел перед зеркалом немало приятных минут, предаваясь созерцанию. И в самом деле, модные нанковые брюки со штрипками, полосатый жилет под черной визиткой и рубашка с тугим стоячим воротничком совершенно преобразили его. Довершала наряд элегантная касторовая шляпа.

– Боже милостивый, Морис! – услышал он сзади. – По какому случаю ты так разоделся? Я и не вспомню, когда в последний раз видела тебя одетым с иголочки!

Он обернулся и увидел мать. Маргарет Этеридж близилась к шестидесяти. Она очень располнела с годами, так что лицо напоминало полную луну. Ее седеющие волосы, даже только что уложенные, почему-то всегда казались растрепанными. Постоянно борясь с полнотой, Маргарет туго затягивалась, и потому ей всегда не хватало воздуха. Морис охотно дал объяснения:

– Сегодня, дорогая мамочка, мы с тобой отправимся навестить леди Анну, мою ненаглядную тетушку и твою любимую сестру. Пора мне наконец повидать очаровательную и таинственную кузину, не так ли?

– Боже мой, боже мой! – вскричала леди Этеридж, и ее пухлые руки так и заплясали в воздухе. – Ты полагаешь, Морис, это следует сделать? Ведь сестра дала понять, что пока нам не стоит появляться в Монрой-холле.