Патриция Хайсмит – Незнакомцы в поезде (страница 9)
Он внезапно подумал о том, что именно будет взято на замену его проекту – бледное подобие работ Фрэнка Ллойда Райта[3] авторства некой компании «Уильям Харкнесс и партнеры». Хуже того, руководство наверняка попросит этого Харкнесса скопировать идеи Гая, и Харкнесс, конечно, не откажется.
Гай телеграфировал Анне, что прилетит в понедельник и останется на несколько дней. И оттого, что впереди его ждала встреча с Анной, ему сделалось все равно, через сколько месяцев или даже лет к нему в руки попадет такая грандиозная работа.
6
В это время в Эль-Пасо Чарльз Энтони Бруно лежал на спине в гостиничной кровати и пытался удержать золотую ручку на своем тонком вздернутом носу. Спать ему не хотелось, а идти гулять по барам не было сил. Весь вечер он предавался размышлениям и пришел к выводу, что в Эль-Пасо ему не нравится. О Каньоне он также остался невысокого мнения. Его гораздо больше занимала идея, пришедшая в голову в поезде. Как жаль, что Гай не разбудил его с утра. Конечно, Гай не из тех, кто может стать надежным сообщником в убийстве, но Бруно он просто нравился. С такими людьми стоит водить дружбу. К тому же он забыл в купе книгу, и следовало ее вернуть.
Вентилятор над головой поскрипывал – у него не хватало одной лопасти. Будь четвертая лопасть на месте, может, было бы легче дышать. В ванной тек кран, ночник со сломанным креплением уныло повис на проводе, на дверце шкафа красовались отпечатки пальцев. А еще говорят – лучший отель в городе! И почему в гостиничных номерах всегда что-нибудь не в порядке? Бруно решил, что, если ему когда-нибудь попадется идеальный номер, он купит эту гостиницу, будь она хоть в Южной Африке.
Он сел на кровати и потянулся за телефоном.
– Дайте межгород. – Он тупо глядел на пятно рыжей грязи, оставленное его ботинком на белом стеганом покрывале. – Грейт-Нек, сто шестьдесят шесть… Да, Грейт-Нек… Лонг-Айленд… Это Нью-Йорк, бестолочь, впервые слышишь?
Не прошло и минуты, как мать взяла трубку.
– Да, доехал. А ты когда, в воскресенье? Ты уж давай не позже… Да, прокатился по Каньону на муле. Он меня чуть не обгадил… Ну, посмотрел я на этот Каньон… Ничего так, хотя цвета какие-то банальные… Ладно, у тебя там как?
Он начал смеяться. Скинул ботинки и завалился с телефоном на кровать, хохоча. Мать рассказывала, как пришла домой, а там Капитан развлекает двух ее друзей, с которыми она познакомилась накануне. И эти друзья подумали, что Капитан ей отец, и вообще ухитрились сморозить не одну бестактность.
7
Приподнявшись на локте, Гай смотрел на адресованное ему письмо, надписанное карандашом.
– Когда теперь мне придется будить тебя… – вздохнула мать.
Гай отложил письмо и взял другое, отправленное из Палм-Бич.
– Может, и скоро, мама.
– Во сколько завтра самолет?
– В двадцать минут второго.
Она наклонилась и с ненужным старанием поправила у него в ногах сбившуюся простыню.
– У тебя ведь не найдется времени заглянуть там к Этель…
– Ну конечно, я к ней загляну!
Этель Питерсон, давняя подруга матери, когда-то учила Гая играть на пианино.
Письмо из Палм-Бич было от мистера Брилхарта. Руководство компании решило поручить работу Гаю. Мистер Брилхарт также убедил их в целесообразности слуховых окон.
– Я сварила отличный крепкий кофе. Хочешь позавтракать в постели?
Гай улыбнулся:
– Еще бы!
Он внимательно перечитал письмо мистера Брилхарта, вложил его обратно в конверт и медленно разорвал в клочки. Затем распечатал второе. Оно представляло собой одну страницу, исписанную карандашом. Гай снова улыбнулся, обнаружив внизу пышный росчерк: «Чарльз Э. Бруно».
Этому письму Гай в какой-то мере даже обрадовался. Приятно было думать, что на свете есть кто-то свободный.
– Яичница с овсянкой! – воскликнул он, когда вернулась мать. – На севере так нигде не готовят.
Он надел свой любимый старый халат, слишком жаркий для такой погоды, и устроился завтракать в постели, раскрыв свежий номер местной газеты и поставив тарелку на поднос с шаткими ножками. Потом принял душ, оделся, будто планировал куда-то идти, хотя идти было некуда. К Картрайтам он заглянул вчера, Питер Риггс, друг детства, уехал работать в Новый Орлеан. Интересно, чем сейчас занимается Мириам? Наверное, красит ногти на веранде или играет в шашки с какой-нибудь соседской девчонкой, которая боготворит ее и стремится во всем ей подражать. Мириам никогда не унывала, если что-то складывалось не так.
Гай закурил.
С первого этажа то и дело доносилось негромкое позвякивание – мать или кухарка Урслин чистила столовое серебро, один за другим перекладывая в кучку чистые приборы.
И почему он не улетел в Мехико сегодня же? Как тоскливо будут тянуться следующие двадцать четыре часа! Наверняка опять зайдет дядя и какие-нибудь подруги матери. Все хотят его увидеть. Не так давно в местной газете вышла статья о нем и его работе, о грантах на учебу, о присужденной ему Римской премии,[4] которой он не смог воспользоваться из-за войны, о спроектированном им универмаге в Питсбурге и небольшой пристройке к чикагскому госпиталю. В газете все это выглядело впечатляюще. Он даже ощутил прилив гордости за самого себя в тот одинокий день в Нью-Йорке, когда получил от матери письмо с вложенной вырезкой.
Повинуясь внезапному желанию написать Бруно, Гай сел за стол, взял ручку и понял, что писать ему нечего. Он представил, как Бруно в ржаво-коричневом костюме и с ремнем фотоаппарата через плечо карабкается по выжженному солнцем холму в Санта-Фе, чему-то улыбается, демонстрируя гнилые зубы, нетвердой рукой поднимает фотоаппарат и щелкает затвором. Как Бруно сидит в баре с тысячей не заработанных им долларов в кармане и дожидается свою мать. Что Гай мог сказать этому человеку? Он закрыл ручку колпачком и бросил на стол.
– Мама! – позвал он и сбежал вниз по лестнице. – Не хочешь сегодня вечером в кино?
Мать ответила, что на этой неделе ходила в кино уже дважды.
– Ты же никогда этого не любил, – проворчала она.
– А сегодня схожу с удовольствием!
8
Около одиннадцати вечера зазвонил телефон. Трубку взяла мать и сразу вернулась в гостиную, где Гай сидел в компании дяди, его жены и двух двоюродных братьев, Ричи и Тая.
– Междугородний, – сообщила она.
Гай подумал, что это мистер Брилхарт решил потребовать объяснений. Но из трубки прозвучал другой голос.
– Привет, Гай. Это Чарли.
– Какой Чарли?
– Чарли Бруно.
– О… Добрый вечер. Спасибо, что выслали мне книгу.
– Еще не выслал, но собираюсь. – Как и тогда в поезде, Бруно был весел и пьян. – Ну что, приедете в Санта-Фе?
– К сожалению, не могу.
– А как насчет Палм-Бич? Может, я загляну к вам туда на пару недель? Я бы посмотрел на вашу работу.
– Увы, работа отменилась.
– В самом деле? Почему?
– Возникли некоторые сложности. Я передумал.
– Сложности с женой?
– Н-нет. – Гай почувствовал укол раздражения.
– Она хочет, чтобы вы остались?
– Ну, вроде того…
– Мириам решила поехать с вами в Палм-Бич? – Удивительно, как он запомнил имя. – Значит, вы не развелись?