Патриция Хайсмит – Крик совы (страница 16)
За обедом Роберт говорил о своей работе и между прочим сказал, что, возможно, переедет в Филадельфию, где находится главный завод фирмы «Лэнгли Аэронотикс». Роберт работал над соединением двух частей чего-то, что входило в вертолетный двигатель, чертежи этого двигателя и лежали на его письменном столе. Один из чертежей он показал ей, и Дженни силилась в нем разобраться, но в глазах у нее двоилось. Может, из-за того, что она не сказала про чертеж, Роберт взялся показывать ей свою папку с рисунками насекомых — из всех она узнала только одного — богомола. На рисунке Роберта он выглядел устрашающе. Роберт объяснил ей, что рисунки предназначены для книги и скоро он отправит их в Нью-Йорк. А потом Дженни расстроилась, потому что Роберт, перестав говорить о рисунках, вдруг спросил ее, была ли она на концерте Моцарта и Стравинского в Лэнгли, и пришлось сказать, что не была. О том, что ее приглашал на концерт Грег, она умолчала. Сначала она с аппетитом накинулась на бифштекс, но внезапно почувствовала, что не может проглотить ни кусочка. Над салатом она уже чуть не плакала.
— Роберт, я люблю тебя, — внезапно сказала она, когда он говорил ей что-то.
Он не то засмеялся, не то удивленно вскрикнул, а потом вдруг оказалось, что она сидит на красной тахте, полулежа на подушках.
— Ну вот. Кофе крепкий, из кофеварки. Не надо было давать тебе вторую порцию виски. Но не так уж много ты и выпила. Через минуту тебе станет лучше.
Слова, слова, слова, они вертелись у нее в голове, но ни одного из них она не могла произнести.
Роберт ходил взад-вперед по комнате, курил сигарету и время от времени останавливался у круглого кофейного столика, чтобы отхлебнуть кофе из своей чашки. А Дженни думала: «Мы женаты, и мы здесь живем, и я привыкла ложиться в постель с Робертом, и он привык ко мне». Она смотрела, как он, бесшумно ступая по ковру, доходит до конца гостиной, поворачивается и шагает снова, и снова поворачивается. Роберт не смотрит на нее. Он швырнул сигарету в камин. Его рубашка мелькала белым пятном, Дженни закрыла глаза и заснула. Проснулась она оттого, что Роберт коснулся ее плеча. Ее прикрывал плед и Роберт сидел рядом с ней на тахте.
— Тебе лучше? Еще только половина двенадцатого. Я подумал, может быть, ты хочешь домой?
— Я не хочу домой.
— А, ну тогда спи здесь. Простыней тут нет, но я сейчас принесу.
Вид у него был смущенный, он подошел к стулу, где лежала раскрытая книга обложкой вниз. Он закрыл и положил на стол. В камине тлели оранжево-красные угли. Роберт повернулся к Дженни и посмотрел на нее так, словно ждал, что, окончательно проснувшись, Дженни передумает и скажет, что все-таки поедет домой.
— У тебя найдется пижама? — спросила она.
— Найдется. Но тебе она будет велика.
Дженни приняла душ, машинально выстирала чулки и повесила их сушиться, взяла зубную пасту и потерла зубы пальцем, ей хотелось воспользоваться одной из двух зубных щеток Роберта, но она не осмелилась. Если сначала она стыдилась того, что напросилась в гости, то сейчас на нее нашла бесшабашность, и важно было не растерять ее, хотя потом, наверно, сердце будет сжиматься при воспоминании о собственной лихости. Когда она вышла из ванной, Роберт в халате и пижаме ждал ее со стаканом молока.
— Я подумал, тебе захочется молока, — сказал он.
— Нет, спасибо, лучше я выпью еще вина.
Он пошел за вином на кухню. Она смотрела, как он наливает его в один из стаканов, которые стояли на столе, пока они обедали. В кухне все прибрано. Роберт вымыл посуду. Дженни поставила стакан на кофейный столик, который он придвинул к тахте, легла и стала прихлебывать вино. Роберт положил на угли еще одно полено.
— Надеюсь, тебе не холодно. Я кладу его не для тепла, а для красоты, — объяснил он. — Когда тебе нужно встать?
— В семь тридцать.
— Прекрасно. И мне так же. Спокойной ночи, Дженни.
— Спокойной ночи.
Роберт стоял, глядя на нее, голова чуть склонена набок, руки в карманах халата, на лице улыбка. И пусть он даже не хотел поцеловать ее, для Дженни все равно это было блаженством, она наслаждалась, что лежит в постели у него в доме, в том же доме, где спит он, и они дышат одним воздухом. Дженни прикрыла глаза. Она лежала на животе, подложив руку под щеку, и думала, что вот сейчас откроет глаза и опять увидит, как Роберт стоит над ней в своем синем полосатом халате. Но когда она их открыла, было темно. Роберт ушел, и только сверху, из его спальни, падал свет. Дженни казалось, что прошло не больше пяти минут. Но времени не существовало. Может быть, она пролежит всю ночь без сна, а может быть, заснет. И то, и другое приятно. Нет ни ночи, ни дня. Дженни ощущала только одно — она существует. Самое верное было сказать: она соприкасается с вечностью.
9
Когда в тот вечер, после двенадцати, Грег обнаружил, что возле дома Дженни нет машины, а в самом доме темно, он вернулся к себе в Хэмберт Корнерз, подождал немного и без двадцати два снова поехал к ней. Машины все еще не было. Не было ее и возле дома Сузи Эшем. До этого, чтобы проверить, он уже проезжал мимо дома Сузи в девять, а потом в полночь. Первой мыслью Грега было, что Дженни уехала в Нью-Йорк повидаться с Форестером. Или отправилась еще куда-нибудь на свидание с ним. А может быть, она ночует у Тессеров? Вряд ли. Насколько Грег знал, она никогда не оставалась у них ночевать. В два часа ночи он позвонил Сузи. Грег понимал, что звонить в такое время — безобразие, но ему хотелось, чтобы Сузи знала о его тревогах. Сузи очень хорошо понимала, что он испытывает, и была на его стороне.
— Нет, я ее не видела, — ответила Сузи шепотом, она объяснила, что все в доме спят, а телефон в холле.
— Я чувствую, что она с Робертом. Где ей еще быть? Киносеансы кончаются в одиннадцать тридцать, даже в Лэнгли. В будни она никогда так поздно не возвращается.
— Разве Роберт не вернулся в Нью-Йорк?
— Но до Нью-Йорка-то всего два часа, верно?
— А Тессеры?
— Неудобно звонить им сейчас.
— Хочешь, я позвоню?
— Мм, да нет, спасибо, Сузи, — голос у Грега был совсем несчастный.
— Слушай, Грег! Как бы тебе помочь? А ты ее здорово любишь, да?
— Ясное дело.
Через три минуты Грег уже звонил в Нью-Йорк бывшей миссис Форестер. От нее он узнал, что Роберт по-прежнему живет в Лэнгли и работает в «Лэнгли Аэронотикс».
— Мне он сказал, что уезжает отсюда, — сказал Грег. — А вам? Что остается в Лэнгли?
— Да нет, просто я так думаю. Он приезжал в Нью-Йорк несколько недель назад, чтобы подписать бумаги для развода, но я его не видела. Мой адвокат ничего не говорил о том, что Роберт переезжает, — сказала Никки слабым голосом. Да, она уже легла, да, он ее разбудил, но ничего, ничего.
— Вы не знаете, где он живет в Лэнгли? У него новый номер телефона, а в справочной его не дают.
— Понятия не имею, меня это нисколько не интересует, — ответила Никки, и он услышал, как она затянулась. — Но сама ситуация любопытна. Ситуация абсолютно типичная, только в такую и может влипнуть Роберт. Грязная и подлая связь.
— Ну, я надеюсь, так далеко дело не зашло. Понимаете, я люблю эту девушку. Если я доберусь до этого мерзавца Форестера… А Дженни я знаю, она видно влюбилась в него без памяти… она ведь, как бы это сказать… еще совсем девчонка и такая выдумщица… Если она что-нибудь вбила себе в голову…
— Роберт маньяк. Пусть она поостережется.
— Вы говорили. Это-то меня и беспокоит. А если он в Лэнгли…
— Слушайте, Грег, держите меня в курсе. Буду рада, если могу чем-то помочь. Договорились?
После этого разговора Грег почувствовал себя спокойнее. Он понял, что в лице бывшей миссис Форестер получил союзника и обзавелся самым надежным источником сведений о Роберте. Когда он позвонил ей в первый раз, она попросила называть ее Никки. Теперь — Никки Юрген. Она снова вышла замуж. Грег почувствовал, что ему предстоит долгая, трудная борьба за Дженни, но все равно он обязательно победит, независимо от того, с Робертом она сегодня или нет. Он включил приемник, закурил сигарету и сбросил ботинки. Интересно, в «Лэнгли Аэронотикс» есть ночная смена? Имеет смысл проверить. Грег нашел номер в телефонной книге и позвонил. Никто не ответил. Утром он позвонит туда опять и спросит адрес Роберта. Если они не скажут, есть другие пути — например, чистки и прачечные в Лэнгли, там могут знать, где живет Форестер. Грег потер своей мощной рукой правый кулак и встал с дивана. Хороший удар в челюсть — вот что приведет в чувство Форестера. Такой прием уже когда-то сослужил Грегу службу, правда, надо признаться, с теми двумя девушками из Филадельфии это не помогло, но до чего же здорово было исколошматить обоих своих соперников до потери сознания.
Грег настроил приемник и стал раздеваться. Шкаф был слишком тесный, и все девять месяцев, что он здесь прожил, это его раздражало. В последнее время всякий раз, когда он вешал костюм на плечики и втискивал его в шкаф, он думал, что пройдет еще несколько недель и они с Дженни поселялся в Трентоне, в доме, где в каждой комнате, даже в кухне, будут вместительные шкафы. Сегодня его уверенность насчет будущего дома несколько поколебалась, и он разъярился. Как он допустил, чтобы этот подонок, этот чокнутый Роберт Форестер, испортил ему жизнь? Ведь он проезжал мимо дома Дженни почти каждый вечер, смотрел, на месте ли ее машина и раза два, когда машины не было, думал, что, наверно, Дженни у Тессеров или где-нибудь с Ритой, потому что тогда она возвращалась домой до полуночи. Теперь он готов был поверить, что и те вечера она проводила с Робертом Форестером, а сегодняшняя ночь, наверно не первая и не единственная, когда она пробыла у него до самого утра, ведь Грег не всегда проверял ее по ночам.