Патриция Хайсмит – Игра на выживание (страница 52)

— Пил и слушал пластинки, — вздохнула она.

— Ясно. Ну что ж, сеньора Идальго, уже почти три часа, так что мне пора. Если вы не возражаете, я все-таки оставлю вам свой номер телефона. Позвоните мне, когда ваш муж все-таки вернется домой, ладно? Просто назовите вот этот номер и оставьте сообщение любому, кто подойдет к телефону. — Он протянул ей визитную карточку.

Теодор понимал, что именно в этот момент Изабель как никогда нуждается в его поддержке, но ему не терпелось переговорить с Саусасом.

— Если не возражаешь, я позвоню тебе сегодня вечером, — сказал он, трогая её за плечо. — Мне очень жаль, что это тебя так расстроило. И вообще, не надо мне было сегодня сюда приходить.

— Нет-нет, что ты! — запротестовала она, заставляя себя улыбнуться, провожая их до дверей. — Я всегда очень рада видеть тебя, Тео. Больше, чем кого бы то ни было.

— Ну и какие у вас соображения? — спросил Саусас, когда они вышли на улицу.

— Даже не знаю. Лично я для себя так и не смог уяснить, знает она что-нибудь про то кашне или нет. А вы?

— Гм. А почему Карлос пьет? Он молод, удачлив… у него довольно привлекательная жена…

— Сколько я знаю Карлоса, он всегда злоупотреблял спиртным. А знакомы с ним уже два года.

Они шли по улице в сторону Инсурхентес, к тому месту, где в ночь убийства Лелии Теодор поймал такси.

Саусас внезапно похлопал Теодора по плечу.

— Я могу рассчитывать на то, что вы позвоните сегодня во второй половине дня или вечером, если Идальго вернется домой? У меня такое ощущение, что его жена звонить мне не станет. Скорее, наоборот, она как наседка, будет всемерно защищать своего непутевого супружника.

Теодор почувствовал, как тревожно екнуло у него сердце.

— Да. Вы будете у себя в участке?

— Скорее всего, да. После встречи с Санчесом-Шмидтом. Но можете оставить сообщение любому, кто снимет трубку. Мне передадут. А вот и такси. Вас подвезти? Я еду в Мелчор-Окампо. Это на окраине города.

— Нет-нет, спасибо, сеньор капитан.

— Не падайте духом! Лично я ожидаю с минуты на минуту получить благую весть о том, что мы задержали Инфанте. Вот приеду к Санчесу-Шмидту, и первым делом позвоню в контору, чтобы узнать что к чему.

Теодор лишь молча кивнул и помахал рукой на прощание.

Когда в семь часов вечера Теодор, как и обещал, позвонил Изабель Идальго, Карлоса все ещё не было дома. Затем он перезвонил в половине десятого. С тем же успехом. Изабель к тому времени уже успела обзвонить нескольких их общих знакомых, и была не на шутку встревожена.

— Тео, как ты думаешь, может, мне уже стоит начать обзванивать больницы и морги?

До Теодора не сразу дошел глубокий смысл, заключенный в этом вопросе, а когда он сообразил, к чему это сказано, то данное предположение показалось ему полнейший абсурдом. Скорее всего, Карлоса следовало бы поискать по небольшим уютным заведениям с выпивкой и музыкой.

— А с капитаном Саусасом ты говорила? — спросил Теодор. — Ему ты сказала?

— Он звонил около часа назад. Я сказала ему, что дома Карлос так и не появлялся.

— А он что?

— Не знаю. Я просто должна была поставить его в известность, — дрожащим голосом пролепетала она. — А почему такая суета вокруг какого-то там кашне? Что это ещё за кашне такое? Они что, нашли чье-то кашне?

— Да я и сам ничего толком не знаю. Это одна из версий, предположение. У меня, например, тоже спрашивали, не терял ли я кашне.

— А зачем? Что за тайна за этим стоит?

— Этого я не знаю. Ты вот что, ложись-ка лучше спать, его не жди. Утро вечером мудренее. А я, если не возражаешь, позвоню тебе ещё раз до полуночи, чтобы узнать, не вернулся ли он. Хочешь?

— Да-да, Тео, конечно хочу.

Рамон дожидался его в коридоре.

— В чем дело? — с подозрением поинтересовался он, после того как Теодор положил трубку.

— Карлос Идальго чудит. Пьет по-черному, а сегодня ещё на целый день исчез куда-то из дома.

Когда Теодор вернулся от Изабель, Рамона все ещё не было дома, и он ещё не успел рассказать ему ни об исчезновении Карлоса, ни о визите Саусаса к нему домой. Рамон с безразличным видом выслушал всю историю от начала до конца и заметил вслух, что только такой дурак, как Карлос станет уподобляться американцам и напиваться до поросячьего визга.

— Бедная Изабель, — добавил Рамон. Он всегда относился к Изабель с куда большей симпатией, чем к Карлосу. — А про Инфанте так ничего и не слышно?

— Я как раз собирался позвонить Саусасу. — С этими словами Теодор снова снял трубку.

Рамон по-прежнему стоял в дверях, наблюдая за ним. Он закурил сигарету и спокойно ждал, не сводя глаз с Теодора, пока тот разговаривал по телефону.

— Нет… Нет, — говорил Теодор в ответ на вопрос Саусаса о Карлосе Идальго. — Я только что разговаривал с его женой.

— Гм… — хмыкнул Саусас. — У нас имеются неподтвержденные данные, что сегодня вечером Инфанте видели в Акапулько.

— Акапулько! А кто его там видел?

— Один из местных мальчишек, сообщивший об этом полиции в надежде на вознаграждение. Вообще-то, они говорят, что мальчишка произвел на них довольно благоприятное впечатление и говорил вполне искренне, однако, с другой стороны, не исключено, что он мог и обознаться. Для нас, конечно, это не самый удачный вариант. Наверняка у него все ещё остались деньги, а за деньги любой вор согласится подыскать убежище для другого вора, тем более, что в Акапулько ворья просто пруд пруди.

— По-вашему, он мог перебраться туда?

— По крайней мере, не исключаю такой возможности. В Акапулько обретается немало жулья, а Инфанте любит шик и не прочь пустить пыль в глаза. А что если он уже получил деньги за кашне, а? — усмехнулся Саусас. — Мы уже направили партию фотографий в Акапулько. Так что ни морем, ни через аэропорт ему оттуда не выбраться. Кстати, сеньор Шибельхут, а этот ваш приятель Идальго часто пускается в загулы и не появляется дома по нескольку дней?

— Не думаю… но точно сказать не могу, сеньор капитан. Я обещал его жене перезвонить в районе полуночи. Так что, если хотите, я могу выяснить это у нее, а затем сообщу вам.

— Я сейчас уже собираюсь домой. Но вы все-таки оставьте сообщение. Adios, сеньор.

Теодор положил трубку и сказал Рамону, что Инфанте видели в Акапулько.

Рамон кивнул.

— Но они не уверены?

— Нет, не уверены. И лично я не думаю, что Саусас сам поедет туда.

Затем Рамон спросил, кто именно опознал беглеца, и Теодор рассказал ему то немногое, что знал сам. Рамон беспокойно расхаживал по комнате, вышел в коридор, затем вернулся обратно.

— Знаешь, Тео, думаю, мне лучше поехать туда. Если есть хоть малейший шанс…

— Но ведь это всего лишь слухи!

— У меня предчувствие. Какая польза от меня здесь, в этом огромном городе? А если он в Акапулько, то я разыщу его всего за каких-нибудь несколько часов.

— Раньше, чем полиция?

— Если они отыщут его первыми, то я, по крайней мере, хотя бы буду там. Тео, ну неужели ты не понимаешь? — взмолился он, глядя ему в глаза.

Теодор понимал. Рамон намеревался вклиниться между Инфанте и полицией и постараться так или иначе убедить полицейских в том, что тот не виновен в убийстве Лелии — хотя ещё даже не было известно, станут ли Инфанте в нем обвинять — и снова возложить всю вину на себя.

Рамон подошел к окну и ещё какое-то время стоял, глядя в темноту.

— До завтрашнего утра рейсов на Акапулько уже не будет. — Он решительно обернулся. — Тео, у меня есть примерно сто песо собственных денег. А билет стоит сто семьдесят в одну сторону, я это точно помню.

— Рамон, ты же знаешь, мы не нуждаемся в деньгах.

— Я обязательно отдам тебе все сполна, честное слово. — И он поспешно вышел из комнаты, словно желая избежать неприятного разговора о деньгах.

Теодор надел колпачок на перо авторучки, а затем закрыл дневник. Возможно, до завтрашнего утра им ещё сообщат о том, что Инфанте задержан в Мехико или в Акапулько и препровожден в Мехико, и тогда Рамон никуда не поедет. Но закрывая дверь, он услышал, как Рамон разговаривает по телефону в гостиной, заказывая билет на самолет, вылетающий в восемь утра.

Когда в четверть первого Теодор снова позвонил Изабель, Карлоса все ещё не было дома.

Глава 25

Ровно в шесть утра Теодор проснулся от приглушенного верещания будильника. В доме царила зловещая тишина. Еще с минуту он лежал совершенно неподвижно, прислушиваясь. А затем откинул в сторону одеяло и как был, в пижаме и босиком, подошел к двери комнаты Рамона и осторожно повернул ручку. Постель была не смята, и в комнате горел свет.

Рамон сидел за письменным столом и что-то писал.

— Рамон, извини за вторжение.