Патриция Хайсмит – Бестолочь (страница 7)

Уолтер был на пределе, ему хотелось выпрыгнуть из постели, выйти на улицу или спуститься вниз, но он знал, что в гостиной не выспится, а то и вовсе не заснет и утром будет чувствовать себя еще хуже. Наплюй и ложись, посоветовал он самому себе и опустился на подушку, но тут услышал, как Клара тихонько причмокнула, подзывая Джеффа, как пес спросонья застучал по полу коготками — клик-клик, и почувствовал, как задрожала кровать, когда собака вспрыгнула на нее с Клариной стороны.

Уолтер отбросил простыню и соскочил на пол.

— Господи, Уолтер, не будь идиотом,— произнесла Клара.

— Все прекрасно,— спокойно отозвался он жестким голосом, вытащил из стенного шкафа свой шелковый купальный халат, повесил назад, нащупал на плечиках в глубине другой, фланеле­вый, и добавил: — Я просто не люблю спать в одной постели с собакой.

— Hy и глупо.

Уолтер спустился вниз. В доме было сумрачно, как в дурном сне. Он присел на диван. Клара вытряхнула пепельницы, убрала пустые стаканы, все было расставлено по местам. Он уставился на большую, в форме бутыли, итальянскую вазу с филодендро­нами — она стояла на окне. Вазу вместе с золотым браслетом- цепочкой он подарил Кларе на ее последний день рождения. Рассвет просачивался через зеленое бутылочное стекло, обрисо­вывая грациозно перекрещенные цветочные стебли. Они обра­зовывали красивый абстрактный узор.

Эх, благодать, а не житье!

Глава 4

На другой день Уолтеру было тяжко и тошно. Побаливала голова, причем он не мог понять — то ли от недосыпа, то ли от Клариных филиппик. Она застала его спящим на полу в гостиной и обвинила в том, что он, упившись, сам не знал, где свалился. Утром Уолтер хорошо погулял в лесу, который начинался в кон­це Марлборо-Роуд, недалеко от дома, вернулся и безуспешно попытался соснуть.

Клара вымыла Джеффа и теперь на солнышке расчесывала его на верхней веранде. Уолтер отправился к себе в кабинет — через холл напротив спальни. Кабинет выходил на север, и летом деревья за окном погружали его в приятный полумрак. Две стены в нем были заставлены книгами, у третьей стоял письмен­ный стол, а на полу лежал потертый восточный ковер, который

украшал еще дом его родителей в Бетлехеме, штат Пенсильвания. Клара хотела его выбросить из-за дырки. То был один из редких случаев, когда Уолтер настоял на своем: кабинет принадлежит ему и ковер должен остаться.

Уолтер сел за стол и перечитал письмо от брата Клиффа из Вифлеема, которое пришло на прошлой неделе. Письмо было на нескольких страничках дешевой почтовой бумаги; Клифф сооб­щал о повседневной жизни на родительской ферме, где заправ­лял всем от имени отца. Читать письмо было бы скучно, когда б не суховатый юмор Клиффа, что сквозил почти в каждой строч­ке. Клара считала, что Клифф тронутый, и часто пыталась убе­дить в этом Уолтера, призывая его что-то сделать. Но Уолтер был благодарен Клиффу за то, что тот остался на ферме и при­сматривал за отцом. Отец хотел, чтобы Уолтер пошел по его стопам и стал англиканским проповедником, но сын подвел его, выбрав право. Клифф был на два года моложе Уолтера, отно­сился к жизни не так серьезно, поэтому отец даже и не пытался направить его на стезю служения Господу. Все думали, что после университета Клифф пойдет своей дорогой, но он решил вернуться домой и заняться фермой.

Уолтер отложил письмо в сторону и открыл альбом, куда за­носил заметки к очеркам. В альбоме было одиннадцать разделов, каждый посвящен какой-нибудь паре или группе друзей. Кое- какие страницы были заполнены его бисерным почерком — наблюдения и соображения с указанием чисел. На других враз­нобой были наклеены листки бумаги с его случайными замет­ками, частью отпечатанными прямо на работе. Он обратился к незаконченному конспекту очерка о Дике Дженсене и Уилли Кроссе. Черты характера Дика и дополняющие их свойства Уилли Кросса были разнесены по двум параллельным колонкам:

Дик: за внешней мягкостью и простоватостью — идеализм, честолюбие. Восхищается Крос­сом и отрицает, что презирает его

Кросс: жаден, играет на пуб­лику; тем, чего добился в жиз­ни, обязан в основном прит­ворству. Боится, что Дик раз­вернется, если дать ему волю.

Уолтер вспомнил, что одно соображение на эту тему занес в записную книжку, и пошел за ней в спальню. Порывшись в кар­манах пиджака — не окажется ли еще какой записи? — он нашел вырезку из газеты и сложенный пополам конверт, на ко­тором что-то было написано. Все это он отнес в кабинет. Заметка о Дике гласила: «Разговор между Д. и К. за ленчем. Д. реши­тельно отверг предложение К. сотрудничать с другой юридиче­ской фирмой».

Существенная заметочка. Кросс был партнером в другой фирме юрисконсультов, Уолтер забыл, в какой именно. Дик как на духу рассказал Уолтеру об этом предложении. Соблазнитель­ном предложении. Уолтер побаивался, что Дик не устоит.

В дверь осторожно постучали.

— Можно, Клавдия,— сказал он.

Вошла Клавдия с подносом в руках. Она принесла сандвич с курятиной и пиво.

— Очень кстати,— произнес Уолтер и открыл бутылку.

— Я подумала, может, вы не откажетесь перекусить. Миссис Стакхаус сказала, что уже поела. Вы не против, если я отдерну занавески, мистер Стакхаус? Денек нынче солнечный.

— Спасибо, конечно, я про них и забыл,— ответил Уолтер.— Напрасно, Клавдия, вы сегодня пришли, готовить не нужно — у нас еще столько осталось после вчерашнего.

— Миссис Стакхаус ничего не говорила.

Уолтер смотрел, как она отдергивает и закрепляет длинные шторы. Клавдия, высокая и худая, являла собой настоящую редкость — прислугу, любящую свои обязанности и образцово с ними справляющуюся. Многие в Бенедикте пытались соблаз­нить ее большим жалованьем, но Клавдия держалась за место, несмотря на жесткое требование Клары, чтобы дом содержался в безукоризненном порядке. Клавдия жила в Хантингтоне, каж­дое утро приезжала автобусом точно к семи, в одиннадцать ухо­дила посидеть с ребенком где-то тут, в Бенедикте, возвращалась в шесть и уезжала в девять. Оставаться на ночь она не могла, потому что на ее попечении был внучок, Дин, который жил с нею в Хантингтоне.

— Простите, что испортили вам воскресенье,— сказал Уол­тер.

— Что вы, мистер Стакхаус, я не против! — возразила Клав­дия; стоя у стола, она следила, как он уплетает сандвич.— Что- нибудь еще, мистер Стакхаус?

Уолтер встал и полез в карман.

— Да. Вот, прошу вас — купите что-нибудь Дину,— сказал он, вручая ей купюру.

— Целых десять долларов, мистер Стакхаус! Да что ему с ними делать? — запротестовала Клавдия, просияв от удоволь­ствия.

— Ну, вы уж что-нибудь там придумайте,— ответил Уолтер.

— Слов нет, мистер Стакхаус, как я вам благодарна. Так мило с вашей стороны,— сказала она и вышла.

Прихлебывая пиво, Уолтер разгладил заметку — ту самую, что выдрал из газеты в Уолдо Пойнте.

«Территаун, 14 авг. Как сообщило сегодня руководство 3-го полицейского участка, в лесу примерно в миле южнее Территауна обнаружен труп женщины. Убитая опознана: миссис Хелен П. Киммель, 39 лет, проживавшая в Ньюарке, штат Ныо-Джерси. Причина смерти — удушение и дюжина зверских ножевых ра­нений и ударов в голову и тело. Ее сумочка, по всей видимости в полной сохранности, найдена в нескольких ярдах от тела. Она ехала автобусом к сестре, миссис Роуз Гейнс, из Ньюарка в Олба­ни. Водитель принадлежащего компании «Кардинал Лайнз» автобуса, Джон Макдоно, заявил, что хватился миссис Киммель после 15-минутной стоянки у придорожного ресторана в 9.55 вече­ра. Чемодан миссис Киммель остался в автобусе. Предполага­ется, что на нее было совершено нападение, когда она прогули­валась по шоссе. Никто из опрошенных пассажиров не слышал криков.

Муж убитой, мистер Мельхиор Дж. Киммель, 40 лет, владелец книжного магазина в Ньюарке, опознал труп, приехав сегодня- в Территаун. Ведется расследование».

Для очерков не годится, прикинул Уолтер: убийца скорее всего маньяк. Непонятно, однако, как это никто ничего не видел и не слышал, разве что она далеко отошла от автобуса. А может, подумал Уолтер, там ее встретил тот, кого она знала, незаметно завлек подальше под предлогом серьезного разговора, а потом взял и напал. Он подержал заметку в руке, затем потянулся к корзине и разжал пальцы. Бумажка спланировала на ковер рядом с корзиной. Бог с ней, потом подниму и выброшу, поду­мал он.

Опустив голову на руки, он вдруг почувствовал, что засыпает.

Глава 5

Во вторник утром Уолтер свалился с гриппом.

Клара настояла, чтобы вызвали врача установить диагноз, хотя Уолтер и без того знал, что у него грипп: кто-то из гостей упоминал о нескольких заболевших в Бенедикте. Тем не менее доктор Петрич приехал, определил грипп и уложил Уолтера в постель, прописав пилюли и пенициллин в таблетках. Клара задержалась на несколько минут, проворно собрала и разложила у него под рукой все необходимое — сигареты со спичками, книги, бумажные салфетки, поставила стакан воды.

— Спасибо, лапочка, большое спасибо,— не уставал повто­рять Уолгер. Он понимал, что докучает ей своей болезнью, что устроить его поудобнее она считает своим суровым долгом. Когда

он болел, что случалось редко, он стеснялся ее так же, как стес­нялся бы совершенно чужого человека. Когда она наконец ушла на службу, он вздохнул с облегчением. Уолтер знал, что за весь день она ни разу не позвонит ему и, прежде чем подняться его про­ведать, скорее всего еще посидит внизу, просматривая вечернюю газету.