Патриция Хайсмит – Бестолочь (страница 35)

Тони вошел, держа шляпу в руке, и неуклюже плюхнулся на стул, прежде чем Киммель успел предложить ему снять пальто. Тони неизменно льстили вечерние приглашения домой к Киммелю, До этого такое случалось раза три-четыре. Тони вскочил помочь Киммелю найти в стенном шкафу вешалку для пальто.

— Выпьешь пива? — спросил Киммель.

— Как же, не откажусь.

Киммель, хотя и наполовину слепой, величественно прошест­вовал через холл и ощупью включил свет на кухне. Тони, как он полагал, чувствовал себя слишком скованно, чтобы вызваться принести пиво. Бестолковость Тони вызывала у Киммеля отвра­щение, но, с другой стороны, благоговейный страх мальчишки перед его начитанностью и хорошими манерами в непривычном, как догадывался Киммель, для Тони сочетании с компанейским духом льстил Киммелю.

— Тони, не мог бы ты оказать мне любезность — выкроить завтра утром время отвезти меня на моей машине к оптику? — спросил Киммель, ставя на столик бутылку и пивные стаканы.

— Конечно, мистер Киммель. Во сколько?

— Около девяти.

— Конечно,— повторил Тони, нервно перекладывая ногу на ногу.

Просто не верится, подумал Киммель, что этот ничтожный соп­ляк с оспинами на безвольном лице и вправду сумел обрюхатить девчонку. Киммель был уверен, что Тони просто-напросто не поду­мал о последствиях, не имея ни малейшего представления о том, откуда берутся дети. Поэтому-то ему и было раз плюнуть. По прикидке Киммеля, Тони занимался любовью примерно раз в не­делю. У Тони имелась постоянная подруга, но не из тех девчонок, с которыми спали окрестные парни. Киммель частенько подслуши­вал их разговоры из выходившего в переулок окошка лавки. Осо­бым спросом у них пользовалась девица, которую звали Конни, но никто ни разу даже не упомянул Франку, девушку Тони, хотя Киммель не пропустил бы ее имени мимо ушей.

— Что поделываешь в последнее время, Тони?

— Да все то же, стою за прилавком, хожу играть в кегли.

У него всегда был один и тот же ответ. Но Киммель неизменно задавал ему этот вопрос из долга вежливости, которую, как он понимал, тот не оценит.

— Да, кстати, Тони, полиция, вероятно, снова будет тебя рас­спрашивать в ближайшие дни — или недели. Не давай им себя запугать. Расскажи им...

— Нет, не дам,— ответил Тони, хотя слегка испуганно.

— Расскажи им в точности то, что было, то, что ты видел соб­ственными глазами,— продолжал Киммель тихо и четко.— Ты видел, как я в восемь вечера сел на свое место в кинотеатре.

— Ну, конечно, мистер Киммель!

Глава 26

— Мистер Стакхаус, к вам лейтенант Корби,— сообщила Джоун по интеркому.— Попросить подождать или сразу примете?

Уолтер посмотрел на Дика Дженсена. Они вместе составляли

резюме по делу о налоге и должны были закончить к пяти часам.

— Скажите, пусть минутку подождет,— ответил Уолтер.

— Мне уйти? — спросил Дик.

Дик, вероятно, знает, кто такой Корби, подумал Уолтер. Корби наверняка приходил к Дику с Полли — у Айртонов он побывал уже дважды,— но Дик ничего не сказал об этом.

— Да, мне, пожалуй, лучше поговорить с ним один на один,— ответил Уолтер.

Не говоря ни слова и не взглянув на него, Дик взял со стола свою незажженную трубку и вышел.

Уолтер попросил Джоун пригласить Корби, и тот тут же явился, улыбающийся и энергичный.

— Знаю, что вы заняты,— заявил он,— и сразу перехожу к делу. Я бы хотел, чтобы сегодня вы съездили со мной в Ньюарк встретиться с Киммелем.

Уолтер медленно встал.

— Зачем мне встречаться с Киммелем? У меня работа, кото­рую...

— Но мне нужно, чтобы Киммель встретился с вами,— воз­разил Корби, включив улыбку.— Киммель виновен, и следствие по его делу близится к завершению. Мне нужно, чтобы Киммель вас увидел. Он считает, что вы тоже виновны, и это его пугает.

Уолтер нахмурился.

— Вы тоже считаете меня виновным? — спросил он тихо.

— Нет, не считаю. Мне нужен Киммель.— От улыбки голубые глаза Корби зажглись насквозь притворной веселостью.— Разу­меется, вы можете отказаться...

— Пожалуй, так я и сделаю.

— ...но я могу сделать ваше собственное положение в не­сколько раз неприятней, чем сейчас.

Уолтер вцепился пальцами в край стола. А он-то поздрав­лял себя с тем, что Корби еще не сообщил газетчикам о вырезке с заметкой об убийстве Киммель, и даже начал питать слабую надежду, что Корби понял: вся история может оказаться цепоч­кой простых совпадений и на нем нет вины. Теперь Уолтеру стало ясно — Корби нарочно попридержал информацию о вырезке, чтобы ему пригрозить.

— Зачем вам все это, к чему вы стремитесь? — спросил он.

— Вытащить правду на свет,— самодовольно ухмыляясь, от­ветил Корби и закурил сигарету.

И тут Уолтера озарило: его цель — продвинуться по службе, вместо одного человека замести, если получится, сразу двоих и тем самым заработать себе повышение. Беспардонное честолюбие Корби предстало перед Уолтером с такой очевидностью, что он

поразился — как он раньше не распознал этот единственный сти­мул всех действий лейтенанта!

— Если вы имеете в виду публикацию эпизода с вырванной заметкой,— сказал Уолтер,— валяйте, печатайте, но с Киммелем я встречаться не стану.

Корби внимательно на него посмотрел:

— Это не просто эпизод, не просто сообщение в печати — оно может вам исковеркать всю жизнь.

— Мне все представляется не таким ясным, как вам. Вы еще не доказали, что Киммель виновен, тем более именно в том деянии, которое вы, судя по всему, вменяете не только ему, но и...

— Вы не знаете, что я доказал,— уверенно парировал Кор­би.— Я восстанавливаю точную картину того, что произошло между Киммелем и его женой перед тем, как ее убили. Когда я все это предъявлю Киммелю, он расколется и сознается именно в том, в чем я его обвиняю.

Именно в том, в чем я его обвиняю. От такой самонадеянно­сти Уолтер на минуту опешил. Подразумевалось, что признание Киммеля — или ответное его заявление о том, что в прошлом месяце Уолтер побывал у него в лавке, если он уже не сообщил об этом — подведет Уолтера под то же деяние и тоже заставит сознаться.

— Так вы едете? Я прошу вас об одолжении и могу заверить, что, если поедете, в газеты об этом ни слова не просочится.

В голосе Корби звучали нетерпение и полнейшая уверенность, Уолтера же он ужаснул.

После встречи с Киммелем, подумал он, газетам и не понадо­бится трубить об этом. Может быть, Киммель уже рассказал Корби о его посещении. Что могло помешать Киммелю рассказать? У Корби был такой вид, будто он знает и только ждет, чтобы Уол­тер сам сознался сию же минуту. Если он не поедет, Корби сам привезет Киммеля к нему на службу, предположил Уолтер. Так или иначе, но он все равно их сведет.

— Хорошо,— согласился Уолтер,— я еду.

— Вот и прекрасно,— улыбнулся Корби.— Я подъеду за вами к пяти, у меня есть машина. Обернемся туда и обратно.— Он помахал рукой и направился к двери.

Корби ушел, а Уолтер продолжал стоять, вцепившись в край стола. Ему было жутко, потому что Корби теперь и его считает виновным. Еще пять минут назад Уолтер смел надеяться, что не считает или хотя бы решил не спешить с ударом, пока не уверится окончательно. Уолтер чувствовал — он только что согласился броситься прямо в ад.

— Уолтер! — Дик щелкнул пальцами.— Что с тобой? Впал в транс?

Уолтер посмотрел на Дика, потом перевел взгляд на подшивку документов на столе с надписью «Бремя доказывания».

— Слушай, Уолтер, что все это значит? — Дик кивком пока­зал на дверь.— Полиция все еще тебя расспрашивает?

— Не полиция,— ответил Уолтер.— Один полицейский.

— По-моему, я тебе не говорил,— заметил Дик,— что как-то вечером Корби приходил к нам домой побеседовать со мной и Полли. Он задавал о тебе вопросы — и о Кларе, понятно.

— Когда?

— C неделю тому назад. Может, чуть раньше.

Еще до того, как Корби обнаружил ту вырезку, сообразил Уол­тер. Значит, выспрашивал не очень серьезно.

— Какие вопросы?

— Откровенно спросил, считаю ли я тебя на это способным. Судя по всему, он привык без обиняков. Я ответил решительным «нет». Рассказал, как ты держался, когда Клара вышла из комы. Если муж хочет убить жену, он ведет себя по-другому.

— Спасибо,— тихо произнес Уолтер.

— Я и не знал, Уолтер, что Клара пыталась с собой покончить, мне об этом Корби сказал. Теперь, когда знаю, многое стало по­нятней. Я могу понять, что Клара... ну, что она убила себя этим способом.

Уолтер кивнул.