Патриция Гэфни – Влюбленные мошенники (страница 8)

– Сучий потрох, – пробормотал Рубен, вскакивая на ноги.

Размахнувшись изо всех сил, он трахнул бандита тростью по затылку, и тот мешком свалился на песок.

– Я его зацепил?

Для пущей убедительности Рубен еще несколько раз взмахнул тростью в воздухе.

– Я в него попал? Раздался выстрел, пуля просвистела совсем рядом.

– Ложись! – закричала сестра Августина. Рубен рухнул на землю рядом с бесчувственным телом Пивного Бочонка. Монахиня приземлилась около него. Он машинально потянулся за револьвером, торчащим из-за пояса у бандита, совсем забыв о своей мнимой слепоте, но сестра Августина его опередила. Укрывшись за телом Пивного Бочонка, стиснув зубы и прищурившись, она принялась лихо палить из револьвера, пока не выпустила всю обойму – ни дать, ни взять Дикий Бык Хикок[5].

Высокий грабитель направился было к ним, уклоняясь и стреляя на ходу, но, встреченный градом пуль, повернулся и бросился наутек. Через несколько секунд они услышали удаляющийся топот копыт.

– Они сбежали! – воскликнул ошеломленный Суини, подползая на четвереньках к Рубену и монахине, которые так и остались лежать по обе стороны от Пивного Бочонка, вытянувшегося на спине и уставившегося в небо.

В воздухе витал едкий запах пороха.

– Он мертв? Как вы думаете? – с опаской спросил Суини, указывая на неподвижно распростертого головореза.

– От души надеюсь, что это так, – решительно отрезала сестра Августина.

Приподнявшись на локте, Рубен взглянул на нее с любопытством.

– Ради его же собственной бессмертной души, – торопливо добавила монахиня.

Суини тоже уставился на нее в изумлении.

– Поймите, если он жив, он будет продолжать грешить, но, если он мертв, можно надеяться, что он еще не загубил свою душу окончательно, и она, надо думать, попадет в чистилище, а уж потом… Тут Пивной Бочонок застонал.

– Воистину пути Господни неисповедимы, – глубокомысленно заметил Рубен. Суини поднялся:

– Пойду-ка я погляжу, как там мистер Уиллис и мистер Блейлок.

С этими словами он направился к дилижансу. Во время драки Рубен потерял свои синие очки. Он их прекрасно видел, они валялись в четырех шагах от вытянутой в сторону руки Пивного Бочонка – погнутые, но не разбившиеся, – однако ему ужасно не хотелось шарить по земле, чтобы их нащупать. Он был не в настроении. Вместо этого он посмотрел на сестру Гусси поверх все еще поверженного тела грабителя. Монахиня ответила ему хмурым взглядом. Лишь через несколько секунд она спохватилась и стянула на груди края разорванного пополам балахона.

– А вы неплохо орудуете тростью, мистер Кордова, – медленно проговорила сестра Августина. – Вы здорово попали ему прямо по голове.

– Скорее всего мне просто повезло. Сам Господь направлял мою руку, тут двух мнений быть не может.

– Вы хотите сказать, что это было чудо? – подозрительно прищурилась она.

– Вот именно – самое настоящее чудо! Давайте-ка посмотрим, как он выглядит.

Сестра Гусси просто остолбенела, услышав эти слова. Воцарилось гнетущее молчание.

– Это я так, к слову, – вывернулся Рубен. – Суини сказал, что у них у всех мешки на головах.

Еще целые две секунды она пристально смотрела на него, потом наклонилась и стащила джутовый мешок с головы грабителя. Рубен ничуть не удивился, увидев, что это китаец лет двадцати.

– Ну и каков он из себя?

– Лет пятидесяти, лысоват, волосы рыжие, – отчеканила без запинки сестра Гусси.

Рубен задумчиво погладил себя по подбородку.

– Я думаю, стоит его обыскать.

– Чего ради?

– Может, удастся установить, кто он такой.

– Да зачем он вам?

– Затем, что его дружки забрали мои деньги, – терпеливо объяснил Рубен.

– А разве полиция…

Сестра Гусси умолкла, признав его правоту, и с видимым отвращением принялась шарить по карманам Пивного Бочонка. Сунув руку во внутренний карман, она замерла на миг и осторожно вытащила маленькую глиняную фигурку. Это была статуэтка около четырех дюймов высотой. Оба рассматривали находку в течение целой минуты, не говоря ни слова. Рубену показалось, что это изображение человека с кошачьей головой.

– Что-то нашли? – спросил он с надеждой.

– Пока ничего.

Демонстративно не сводя с него глаз, сестра Гусси спрятала фигурку за корсаж своей кружевной сорочки и вернулась к обыску. Из брючного кармана преступника она извлекла сложенный листок бумаги. Рубен успел заметить длинные колонки китайских иероглифов, но тут она опять подняла голову и, заглянув прямо ему в глаза, невозмутимо пояснила:

– Счет из прачечной.

Листок отправился следом за статуэткой. Покачиваясь и опираясь на руку Суини, к ним приковылял Уиллис. Лицо у возницы было пепельно-серое, на виске темнел кровоподтек, но глаза смотрели ясно и голос не дрожал.

– Никто не пострадал? – спросил он. Они оба ответили, что остались целы, и спросили, как там Блейлок.

– Выживет, если успеем вовремя доставить его к врачу. А как этот? – Уиллис ткнул носком сапога в плечо Пивного Бочонка.

– Без сознания, – ответила монахиня.

– В двенадцати милях отсюда есть промежуточная станция «Уэллс-Фарго». Оттуда я мог бы телеграфировать шерифу в Сан-Матео. Извините, что приходится вас задерживать, господа, но шерифу надо сообщить подробности происшествия. Он захочет взять показания у всех вас.

«Ни за что на свете!» – подумал Рубен, заметив мимоходом, что мнимая монахиня тоже не горит желанием повстречаться с шерифом. Это было видно по лицу.

– Пойду посмотрю, как там бедный мистер Блейлок, – сказала она, поднимаясь на ноги.

Ангельская кротость ее голоса насторожила Рубена. Бросив через плечо Уиллису и Суини, что хочет ей помочь, он последовал за сестрой Гусси.

Лошадь Пивного Бочонка бандиты не взяли с собой, она так и осталась стоять возле дилижанса, мирно пощипывая травку. Когда сестра Августина подошла поближе, испуганное ее развевающимися черными одеждами животное попятилось и пустилось рысцой прочь по дороге. Тут мнимая монахиня оглянулась через плечо и, заметив Рубена, сразу же изменила направление. Подойдя к лежавшему у заднего колеса Блейлоку, она опустилась на колени и коснулась его лица, но он так и не открыл глаз.

Суини и возница, покраснев от натуги, приволокли к дилижансу тело Пивного Бочонка.

– Мистер Кордова, – запыхавшись, прохрипел Суини, – мы доставили правонарушителя. Вот он здесь, слева от вас. Вы нам не поможете втащить его в карету? Он тяжелее, чем кажется на вид, но, если вы возьметесь за ноги, думаю, мы сможем его поднять. Вот, прошу сюда. Раз-два, взяли! ..

Рубен подхватил лодыжки грабителя и помог перевалить его тушу через подножку дилижанса. Суини взобрался следом, и – где волоком, а где и толчками – они устроили Пивного Бочонка в сидячем положении, прислонив его спиной к задней дверце. Уиллис тем временем связал ему ноги веревкой.

Когда Рубен наконец смог обернуться, сестры Гусси и след простыл.

– Извините, – сказал он Уиллису, – я отойду ненадолго… гм… мне нехорошо.

Рассекая траву тростью, как косой, он поспешил следом за беглянкой и обнаружил ее за первым же поворотом дороги. Всунув одну ногу в стремя, она прыгала по земле, безуспешно пытаясь перекинуть другую через круп лошади, которая упорно отступала от нее.

Едва завидев его, сестра Гусси взвилась, как ужаленная, и позабыла даже о побеге.

– Я так и знала! – завопила она, уронив поводья, и бросилась на него с кулаками. Рубен попытался продолжить игру.

– Сестра? – спросил он, слепо шаря руками по воздуху. – Это вы?

Лучше бы ему было сразу занять оборонительную позицию: она ловко воспользовалась тем, что он открылся, и нанесла сокрушительный удар правой, вложив в него всю злобу. Рубен не успел уклониться.

– Да, это я, – мрачно ответила сестра Гусси.

– Эй, какого черта? – возмутился он.

– Ты ублюдок и извращенец!

– Постой, погоди! Давай… Она замахнулась снова:

– Выродок! Стоял и смотрел, как этот китаец меня насилует!

– Как ты можешь так говорить? Я же тебя спас!

– Скотина! Трус!