Патриция Гэфни – Леди удача (страница 36)

Кассандра скрестила руки на груди и попыталась унять дрожь. Она зажмурила глаза, когда он прижался лбом к ее лбу, прекрасно зная, что за этим последует.

– Я должен узнать, в чем там дело.

Неудержимый озноб сотрясал ее тело. Она оттолкнула его и заглянула ему в глаза.

– Это обязательно?

Риордан догадался по голосу, каких усилий стоили ей эти слова. Он попытался снова привлечь ее к себе, но Кассандра отвернулась и не позволила.

– Да, Касс, – сказал он, – мне придется.

Когда он ее отпустил, она повернулась лицом к стене и обо всем остальном могла судить только на слух. Вот он пересек комнату и подошел к столу, вот послышался треск разрываемого конверта. Пауза, пока он читал. Шуршание сминаемой бумаги. Потом шаги, он возвращался к ней. Прикосновение рук к ее обнаженным плечам.

– Мне надо уйти. Прости, мне очень жаль. Речь идет о ее отце. Она пишет, что он при смерти.

Кассандра начала судорожными движениями натягивать платье на плечи. Риордан помог ей.

– Подожди меня, Касс, – прошептал он, застегивая пуговицы. – Ты дождешься меня?

Ей были ненавистны его утешительные интонации, легкие прикосновения его пальцев к коже. Он уезжает, спешит к своей Клодии. Ощущая, помимо стыда, одно лишь бездонное черное отчаяние, Кассандра с сухими глазами повернулась к нему.

– Нет, – ответила она решительным тоном, заставившим их обоих похолодеть. – Я не стану тебя дожидаться.

Риордан улыбнулся, глядя сверху вниз на худую, как щепка, фигуру, неподвижно простертую под атласным покрывалом.

– Как вы себя чувствуете, сэр?

Лорд Уинстон Харвеллин заморгал в скудном освещении и попытался улыбнуться.

– Это не дело – беспокоить вас в столь поздний час, Филипп. Женщины склонны впадать в панику. Все, что мне нужно, чтобы привести себя в порядок, это несколько часов крепкого сна.

– Ну, это мы еще посмотрим, – ласково упрекнула его Клодия.

Она сидела на противоположном краю кровати, поглаживая высокий бледный лоб отца.

– Небольшое несварение, вот и все. С утра я уже буду сидеть за своим письменным столом как ни в чем не бывало, вот увидите.

– Я в этом не сомневаюсь.

Риордан пожал костлявую руку, лежавшую на покрывале, и поднялся на ноги.

– А теперь мы вас оставим, чтобы вы могли хорошенько выспаться и завтра встать пораньше. Клодия тоже поднялась со своего места.

– Спокойной ночи, отец.

Она наклонилась и поцеловала впалую щеку.

– Я так рада, что вам лучше! Случись что-то с вами…

– Я намерен еще на некоторое время подзадержаться на этом свете, девочка моя, – со слабой улыбкой заметил лорд Уинстон, похлопав ее по руке.

Его тяжелые веки опустились, и он тотчас же уснул. Клодия тихо сказала несколько слов камердинеру отца, которому предстояло всю ночь дежурить у постели больного, потом вместе с Риорданом на цыпочках вышла из спальни.

– Отец был прав, – сокрушенно призналась она, взяв его под руку, пока они спускались по широкой лестнице в холл. – Мне не следовало вас беспокоить.

– Глупости! Я непременно должен был прийти.

Сам потрясенный своей невероятной ложью, он торопливо спросил:

– Вы, наверное, были страшно напуганы?

– Это правда, Филипп. Я послала за вами чуть ли не раньше, чем за доктором.

– А доктор сказал, что его сердце тут ни при, чем?

– Да, слава Богу. Но в последнее время эти приступы у него участились, и каждый раз они повергают меня в ужас.

– Он выглядит хрупким, но мне иногда кажется, что на самом деле он крепче всех нас.

– Вот и он сам так говорит.

Они стояли в просторном холле под массивной хрустальной незажженной люстрой.

– Спасибо, Чарльз, я сама провожу мистера Риордана, – сказала Клодия, тактично давая понять ожидающему на почтительном расстоянии дворецкому, что его услуги не требуются.

– А как вы себя чувствуете, Клодия? Я могу остаться, если хотите.

– Мне бы очень этого хотелось, – неожиданно для него ответила она, – но в этом нет необходимости, я и без того уже слишком злоупотребляю вашей добротой. И потом… уже очень поздно, это выглядело бы не совсем прилично, не правда ли?

– Я об этом не подумал, – честно признался Риордан, ощущая невольное и постыдное чувство облегчения. – Ну что ж, в таком случае…

Он умолк, когда она провела ладонью по его руке к плечу и заглянула ему в лицо умоляющими, широко раскрытыми глазами.

– Но… вы не обнимете меня перед уходом, Филипп?

Риордан вряд ли удивился бы больше, если бы она попросила взять ее на руки и отнести в спальню. Ему хватило ума пробормотать: «С удовольствием». Он покорно обнял ее и притянул к себе. От нее пахло дорогими духами, им же самим когда-то подаренными, но он вдруг поймал себя на том, что невольно сравнивает их запах с более тонким, волнующе неуловимым ароматом, исходившим от Касс. Его охватило чувство вины. Почему он никогда не вспоминал о Клодии, когда был с Касс, а вот с Клодией… Он выбросил тревожный вопрос из головы и немного отклонился, чтобы взглянуть на нее.

Ее глаза были закрыты. Впервые за все время их знакомства она казалась не испуганной и напряженной, а совершенно спокойной в его объятиях. К тому же она была действительно прекрасна: безупречная кожа, классические черты… Риордан запрокинул ей подбородок. Никакого сопротивления. Он нежно поцеловал ее. Клодия вздохнула и обвила его шею руками. Ни о чем не думая, он заставил ее раскрыть губы. Она сразу же немного напряглась, и он сменил тактику, осыпая легкими нежными поцелуями ее губы и щеки. Она опять успокоилась и крепче обняла его за шею. Скорее в виде опыта, нежели от большого желания, Риордан попытался проникнуть языком ей в рот.

Она отскочила как ужаленная.

– Клодия… О Господи, простите меня…

– Нет-нет, это я во всем виновата.

Она отвернулась, чтобы он не видел, как она вытирает рукой рот.

Проведя рукой по волосам, Риордан уставился на ее окаменевшую спину со смешанным чувством досады, сожаления и разочарования. Только одного, как ни странно, он не ощутил – удивления.

– На самом деле вам это вовсе не доставляет удовольствия, верно, милая? – осторожно спросил он.

– Мне так неловко. Просто не знаю, что сказать.

– Не нужно ничего говорить.

Риордан обошел ее, чтобы заглянуть в лицо, и снова обнял, сохраняя, однако, безопасную дистанцию.

– Все в порядке, – продолжал он, поглаживая ее по плечу. – Это совершенно неважно.

– Нет, это важно, – возразила она, всхлипывая и прижавшись щекой к его плечу. – Я знаю, что о вас говорят, я слыхала множество историй. А сегодня я видела эту Мерлин… Она такая красивая, такая…

Клодия покачала головой и утерла слезы, стараясь овладеть собой.

– О, Филипп, неужели я вам не противна? Ведь я так холодна!

– Вы вовсе не холодны. Не надо так думать. – Он и сам не знал, кого пытается убедить: ее или себя. – Просто вам нужно время, вот и все. А я умею ждать.

– Не знаю, не знаю…

– Зато я знаю. Честное слово, Клодия, вам не о чем волноваться. Все будет хорошо.

Но прижимая к себе ее одеревеневшее, неподатливое тело, Риордан почувствовал, как опасения охватывают его душу. Что он ей обещает? От чего отказывается? Холод проник ему в грудь и быстро распространился по всему телу. Его взгляд был мрачен, когда он уставился в пространство поверх головы Клодии. Он понимал, что она не сможет его согреть.

На следующее утро, еще до рассвета, Риордан выбрался из постели и потянулся за халатом. Босиком он вышел из спальни и спустился по лестнице. На его столе в библиотеке стоял графин тепловатой воды. Налив себе стакан, он подошел к банкетке под окном. К любимой банкетке Касс. Ему вспомнилось, как она сидела тут несколько дней назад, углубившись в какую-то книгу. Волосы рассыпались и длинными прядями свисали вдоль щек. Время от времени она отрывалась от чтения, чтобы снять свои новые очки и потереть переносицу.

Отхлебнув глоток воды, Риордан поморщился. Он спустился сюда, чтобы прогнать из головы мысли о Касс, избавиться от навязчивого сравнения ее с Клодией, невольно приходившего ему на ум. Это было безумием. Это было непорядочно по отношению к Клодии. Клодия несравненна – она будет его женой. Это решено. С такими, как Касс, мужчины спят, их берут в любовницы, но на них никогда, никогда не женятся. Почему она этого не понимает? Почему не хочет взглянуть на вещи разумно и стать его любовницей? Все ее разговоры о браке были просто шуткой, неудивительно, что он рассмеялся! Да кем она себя воображает? И кого надеется обмануть, заявляя, что предаваться с ним любви – «не правильно»? Ей всего девятнадцать, и, насколько ему известно, у нее уже было не меньше любовников, чем у него любовниц. Она может все отрицать до хрипоты, он все равно не поверит. Но в чем бы ни состояла ее игра, у нее все равно ничего не выйдет, Он твердо намерен жениться на Клодии.

Поставив стакан на подоконник, Риордан взял свой альт: вчера вечером он оставил инструмент на банкетке под окном, когда заметил стоявшую в дверях и наблюдавшую за ним Касс. Он начал рассеянно перебирать струны большим пальцем и погрузился в воспоминания. Касс хотела сказать ему что-то. Но что? Он тоже должен был кое-что ей сказать, но не смог выдавить из себя ни слова. С внезапной яростью обхватив тонкую шейку инструмента, он поклялся, что скорее умрет, чем уступит ее Уэйду.