Патриция Бриггз – СКРЕЩЕННЫЕ КОСТЯМИ (страница 36)

Теперь оба вервольфа смотрели на меня.

— Несчастья не случаются просто так, — сказала я им.

— Блэквуд, кажется, не похож на вампира, способного сделать одолжение для другого вампира, — голос Сэмюэля казался почти радостным.

Он бы не сделал. Вампиры были злыми, территориальными, и … интересная мысль возникла в моей голове.

— А что, если он ведет игру, чтобы добавить Тройной Город к своей территории? — спросила я. — Возможно, что он читал о нападении на меня и узнал, что я была подругой Адама. Может быть, у него есть связи и он увидел видео, где Адам разрывал тело Тима, так что он знает, что наши отношения не случайны. Возможно Корбэн видит, что он читает статью, и упоминает, что его жена знала меня, и вампир видит возможность заставить оборотней Тройного Города сотрудничать с ним, чтобы приблизится к Марсилии. Может быть, он не знает, что не может использовать меня, чтобы взять контроль над стаей. Возможно он использовал бы меня в качестве заложника. Призрак — случайность. Просто удобный повод, чтобы Эмбер меня пригласила.

— Марсилия потеряла двух важных мужчин, — сказал Сэмюэль, — Андрэ и Стефана. Она уязвима теперь.

— У нее есть три других влиятельных вампира, — сказал я ему. — Но Бернард и Эстель не кажутся довольными Марсилией в последнее время. — я сказала им о конфликте. — Есть Вульфи, я предполагаю, но он …

Я пожала плечами. — Я не хочу полагаться только на Вульфи для верности-он не из таких.

— Вампиры — хищники, — сказал Адам. — Так же как и мы. Если Блэквуд чувствует запах слабости, тогда я предполагаю, что имеет смыл, то что он захотел больше территории.

— Мне нравится, — сказал Сэмюэль. — Блэквуд не командный игрок. Это соответствует. Это не значит, что вывод полностью верен, но он подходит. — Адам потянул шею, избавляясь от напряжения, и я услышала хруст позвонков. Он слегка улыбнулся мне.

— Сегодня вечером, я позвоню Марсилии, и расскажу ей о том, к чему мы только что пришли. Это не догма, но вполне вероятно. Бьюсь об заклад, мы добьемся от Марсилии более тесного сотрудничества. — Он посмотрел на Сэмюэля. — Если ты дома, мне лучше вернуться к работе. Я скажу Джесси приехать сюда после школы — если ты не возражаешь. Ауриэль занята, Хани есть над чем поработать, а Мэри Джо … не в форме.

После того, как Адам уехал, Сэмюэль лег спать. Если бы что-то произошло, он поднялся бы достаточно быстро — но это сказало мне, что Сэмюэль, по крайней мере, не думал, что днем может произойти нападение.

Ни один из них даже не вспомнил о том, что я вылила на них клюквенный сок.

Несколько часов спустя подъехала машина и из нее вышла Джесси. Она помахала в след удаляющейся машине, а затем на волне позитива влетела в дом. Волосы Джесси были выкрашены в черный с синими прядками. Я зажала нос:

— Что за духами ты пользуешься?

Она смеялась: — Прости, я пойду помою руки. Натали купила новые духи и настояла на том, чтобы все побрызгались ими.

Я махнула ей в сторону своей спальню рукой, которая не зажимала мой нос:

— Иди воспользуйся моей. Сэмуель спит рядом с главной ванной.

А когда она не сдвинулась с места, я дополнила:

— Поспеши, ради Пита. Этот запах ужасен.

Она понюхала свою руку. — Не для меня. Она пахнет розами.

— Не розами, — сказала я ей, — формальдегидом.

Она усмехнулась, затем шмыгнула в мою ванную, чтобы отмыться.

— Так, — сказала она, когда вернулась, — поскольку мы находимся под домашним арестом, пока вампы не успокоятся, и раз я была сегодня первоклассным студентом, и сделала всю домашнюю работу в школе — почему бы нам с тобой не сделать пирожных с орешками?

Мы сделали пирожные, и она помогла мне сменить масло в моем фургоне. Уже темнело, когда мы настроили воздушный компрессор, выдувая воду из моей маленькой подземной спринклерной системы, когда Сэмюэль появился в дверях с мутными глазами, ворчанием, и пирожным в одной руке.

Он немного поворчал о девчонках, пишущих в твиттере, которые наделали слишком много шума. Я посмотрела вверх, на темное небо и, решила, что поздний час был больше связан с его пробуждением, чем рев моего воздушного компрессора.

Он рассмешил Джесси своим брюзжанием. Сделав оскорбленный вид, он повернулся ко мне. — Ты закончила?

Он видел, как я скручиваю шнуры и шланги, так что я закатила глаза, посмотрев на него.

— Непочтительность, — сказал он Джесси, грустно качая головой. — Это все, что я получаю. Может быть, если я возьму тебя и накормлю, она начнет относиться ко мне с уважением, которого я заслуживаю.

Но он схватил компрессор, прежде чем я смогла откатить его к опоре сарая.

— Куда ты ведешь нас? — сказала Джесси.

— В Мексиканец, — сказал он уверенно.

Она застонала и предложила русское кафе, которое только что открылось поблизости. Они спорили о выборе ресторана на всем пути до сарая и обратно, и в машине.

В конце концов мы выбрали пиццерию «Колумбия» — шумное место с детской площадкой и вкусной едой.

Адам ждал нас, смотря небольшой телевизор в моей кухне, когда мы возвратились. Он выглядел усталым.

— Босс тебя перегружает? — спросила я сочувственно, протягивая ему пирожные.

Он посмотрел на него. — Это сделала ты, или Джесси?

На ее возмущенное «Папа», он наградил ее нераскаявшейся усмешкой. — Просто шучу, — сказал он, пока ел.

— Я не ложился спать несколько ночей, — сказал он мне. — Я оказался между вампирами и Вашингтонскими важными шишками, на сон совсем не хватает времени, лишь дремота, как два года назад.

— Неприятности? — спросил Сэмюэль осторожно.

Он имел в виду, проблема по поводу меня или, точнее сказать, по поводу того ужасного видео, на котором Адам, на половину сменивший ипостась, разрывает труп Тима.

Адам покачал головой. — Нет. В основном все то же самое.

— Ты звонил Марсилии? — спросила я.

— Что? — Джесси наливала стакан молока своему отцу, и поставила его слишком громко.

— Мерси, — прорычал Адам.

— Одна из причин, по которой ты здесь в том, что твой отец, держит в своей безопасной комнате пару вампиров в заложниках, — сообщила я ей.

— Мы ведем переговоры с Марсилией, таким образом, она оставит попытку убить всех.

— Я не знаю и половины того, что происходит, — сказал Джесси.

Адам закрыл глаза в притворно-раздраженной манере, и Сэмюэль рассмеялся. — Эй, старик. Это верхушка айсберга. Мерси еще будет водить тебя вокруг с кольцом в носу. — Но что-то было в его глазах, что противоречило веселью.

Я не думаю, что кто-либо еще заметил странную несчастную нотку в его голосе. Сэмюэль не хотел меня, по-настоящему. Он не хотел быть Альфой — … но он хотел то, что имел Адам, Джесси, так же как и я, размышляла я, — семью: детей, жену, белый забор или что-то эквивалентное тому, что было, когда он был ребенком.

Он хотел дом, и его последний дом умер с его последней супругой человеком задолго до того, как я родилась. Он посмотрел на меня именно в этот момент, и я не знала, что отразилось в моем лице, но оно остановило его. Просто остановило всю выразительность, и на мгновение он стал удивительно похож на своего сводного брата, Чарльза одного из самых страшных людей, которых я когда-либо встречала. Чарльз может просто смотреть на разбушевавшихся вервольфов и заставить их, тем самым, скулить в углу.

Но это было лишь мгновение. Он погладил меня по голове и сказал что-то смешное Джесси.

— Так, — сказала я. — Ты звонил Марсилии, Адам?

Он смотрел на Сэмюэля, но сказал, — Да, мэм. Я добрался до Эстель. Она должна передать Mарсилии мое сообщение и попросить ее перезвонить мне.

— Она играет в доминирование, — заметил Сэмюэль.

— Позволим ей, — сказал Адам. — Это не значит, что я должен сделать то же самое.

— Поскольку у тебя есть преимущество, — сказала я с удовлетворением. — Большая угроза.

— Что? — спросила Джесси.

— Большой плохой вампир бугимен из Спокана, — сказала я, сидя на столе. — Он идет за ней.

В этом деле было много неясного, но это не значит, что мы не могли убедить Марсилию в своей правоте.

Если бы я была Марсилией, то я была бы взволнована по поводу Блэквуда.

Адам и Джесси пошли домой. Сэмюэль лег спать и я тоже. Когда зазвонил мой телефон, я видела сон: мусорные баки и лягушки — не спрашивай, я все равно не расскажу.

— Мерси, — промурлыкал Адам.

Я посмотрела вниз на ноги, где спала Медея. Она мигнула мне большими зелено-золотыми глазами и замурлыкала снова.

— Адам.