Патриция Бриггз – Скрещенные костями (ЛП) (страница 50)

— Ты всегда была кем-то вроде безобразницы, не так ли? — сказал Блэквуд. — Скажи мне, неужели Таг и не обнаружил, кто именно украл все его шнурки?

Его слова скользнули в меня, как нож, и я сделала все от меня зависящее, чтобы не реагировать.

Таг был волком из стаи Брана. Он никогда бы не оставил Монтану, и только он и я знали об инциденте со шнурками. Он нашел меня, скрывающуюся от гнева Брана — я не помню, что я сделала — и когда я не пошла самостоятельно, он снял свои шнурки и сделал ошейник и поводок из них для койота — меня. Потом он протащил меня через дом Брана, чтобы проучить.

Он знал, кто украл его шнурки все в порядке. И пока я не уехала в Портленд, я дарила ему шнурки на каждый праздник — и он смеялся.

Невозможно, чтобы кто-то из волков Брана шпионил в пользу вампиров.

Я спрятала свои мысли пару раз забив рот хлебом. Когда я смогла сглотнуть то, сказала, — Превосходный хлеб, Эмбер. Ты сама его сделала? — Ничего, что я могла сказать о шнурках, не принесло бы пользы. Так что я сменила тему к еде. С Эмбер можно было всегда рассчитывать на разговор о правильном питании. Смерть не изменит.

— Да, — сказала она мне. — Все из цельного зерна. Джим взял меня за своего повара и домработницу. Если только я не разрушу это за него. — Да, бедный Джим. Амбер вынудила его убить ее — значит, он не получит нового повара.

— Тише, — сказал Блэквуд.

Я повернула свою голову и посмотрела на Блэквуда. — Да, сказал я. — Но это не будет длится долго. Даже человеческий нос через несколько дней учует запах гниющей плоти. Это не то, что ты хочешь в поваре. Это не то, что нужно от повара. — я откусила кусок хлеба.

— Итак, сколько времени ты наблюдал за мной? — спросила я.

— Я уже отчаялся когда-нибудь найти другого ходячего, — сказал он мне. — Представь мою радость, когда я услышал, кого Маррок взял под свое крыло.

— Да, отлично, — сказала я. — Для тебя было бы плохо. если бы я осталась с ним.

Призраки, подумала я. Он использовал призраков, чтобы следить за мной.

— Я не волнуюсь по поводу оборотней, — сказал Блэквуд. — Корбан или Эмбер говорили тебе, каков мой бизнес?

— Нет. Твое имя никогда не соскальзывало с их губ, как только ты ушел. — Это была правда, но я видела, что его рот напрягся. Ему это не понравилось. Не любил, когда его домашние животные не оказывали ему внимание. Это был первый признак слабости, который я видела. Я не уверена, будет это полезно или нет. Но я запоминала все, что удавалось узнать.

Знай своего врага.

— Я имею дело с боеприпасами … специальными, — сказал он, глядя на меня прищуренными глазами. — Большинство из них совершенно секретные материалы правительства. Я, например, очень успешно разрабатываю различные боеприпасы, предназначенные для убийства оборотней. У меня, между прочим, есть серебряная версия старого Черного Когтя. Серебро — паршивый металл для патронов; оно не расширяется. Вместо этого, быстро распространяется, единственное, что раскрывается, как цветок.

Он развел руки и стал похож на морскую звезду.

— И потом, есть такие очень интересные дротики с транквилизатором дизайна Джерри Уоллеса. Теперь это стало сюрпризом. Я бы никогда не подумал использовать ДМСО как систему доставки серебра — или пистолет с транквилизатором, как систему доставки. Но в свое время его отец был ветеринаром. Поэтому средства могут оказаться полезными.

— Ты знал Джерри Уоллеса? — спросила я, потому что ничего не могла поделать. Я откусила, как будто мой живот не был стиснут, так он не подумает, что ответ имеет слишком большое значение.

— Сначала он приехал ко мне, — сказал Блэквуд. — Но меня не устроило, сделать так, как он просил… Маррок был немного крупнее, чем цель, которой я хотел заниматься. — Он виновато улыбнулся. — Я, по сути, ленивое существо, как говорил мой создатель. Я послал Джерри в путь с идеей разработки супер-оружия против оборотней в некоторой замысловатой схеме, обреченной на неудачу, и заставил забыть, что он был у меня вообще. Представь мое удивление, когда мальчик действительно придумал что-то интересное. — Он мягко улыбнулся мне.

— Ты должен быть бдителен — Бран близко, — сказала я ему. Я схватила кувшин с водой и вылила ее. — Он более проницателен, что позволяет той всеведущей штуке, лучше работать на него. Если бы ты рассказывал нам все, что знаешь, они не задавались бы вопросом о вещах, которых ты им не говоришь. Бран… — я пожала плечами. — Ты просто знай, что он знает, о чем ты думаешь.

— Эмбер, — сказал вампир. — Убедись, чтобы твой муж и мальчик, который не является его сыном съели свой обед, поняла?

— Конечно.

Чад положил холодную руку на мое колено и сжал.

— Ты говоришь так, будто это открытие.

Выдохнув, я продолжила: — Ты также должен работать над своими словесными боеприпасами. Корбан всегда знал, что Чад не его биологический сын. А для него это не имеет значения. Чад — его сын.

Ножка бокала, который держал вампир, сломалась. Он тщательно сложил осколки на пустую тарелку. — Ты не достаточно боишься меня, — сказал он, очень тщательно произнося каждое слово. — Возможно, пора проинструктировать тебя.

— Прекрасно, — ответила я. — Спасибо за еду, Эмбер. Позаботься о себе, Корбане и Чаде.

Я встала и подняла вопросительно бровь.

Он думал, что это была глупость, что я не боялась его. Но если ты дрожишь в страхе в стае оборотней, вот это действительно глупо. Если ты боишься долгое время, то даже у волка с хорошим контролем начнутся проблемы. Скажем так, я очень хорошо научилась скрывать свой страх.

Злить Блэквуда было глупо. Если бы он убил меня в первый раз, ну, по крайней мере, это была бы быстрая смерть. Но чем дольше он позволял этому продолжаться, тем больше я понимала, что он нуждается во мне. Я не могла себе представить для чего, но я была ему нужна живой.

Мое несчастье он воспринимал, как вызов. Мне стало интересно, что он подумал, что пугал меня больше, чем Эмбер, прежде чем я поймала себя на том, что с трудом держусь за мысль. Не было никакого будущего, просто вампир, и я стою у стола.

— Идем, — сказал он и пошел вниз по лестнице.

— Как ты можешь жить при свете дня? — спросила я его. — Я никогда не слышала, о вампире, который мог ходить в течение дня.

— Ты — то, что ты ешь, — сказал он неясно. — Мой создатель так говорила. Человек, что такое человек. Она не позволяла мне питаться от пьяниц или людей, которые употребляли табак. — Он засмеялся, я не позволяю себе думать о нем, так зловещее. — Эмбер напоминает мне немного ее …, что касается питания. Ни одна из них не была неправа. Но мой создатель не осознавало все последствия того, что она говорила. — Он засмеялся снова. — Пока я не поглотил ее.

Дверь в комнату, в которой я проснулась, была открыта. Он остановился и выключил свет, когда мы проходили мимо.

— Ненужно тратить впустую электричество.

И тогда он открыл еще одну дверь, в гораздо большую комнату. Комнату с клетками. Здесь витал запах канализации, болезни и смерти. Большинство клеток были пусты. Но в одной клетке был человек, голый, свернувшийся на полу.

— Ты видишь, Мерседес, — сказал он. — Ты не первое редкое существо, которое будет моим гостем. Это — оукмен. Он у меня уже … Сколько времени ты принадлежишь мне, Доннел Гринлеаф?

Фейри пошевелился и поднял лицо от пола. У него должно было быть крупное телосложение. Оукмены, я помнила из старой книги, которую я заимствовала, не были высоки, не выше четырех футов, но они были крепкими «как хороший дубовый стол». У этого были только кожа да кости.

Сухим голосом, как в разгар лета в Тройном Городе, он сказал, — Четыре десятка лет и дюжина и один. Два сезона и восемнадцать дней.

— Оукмен, — сказал Блэквуд, с нотками самодовольства, — названы в честь дубов, питаются только солнечным светом.

Ты — то, что ты ешь.

— Я никогда не пытался выяснить, возможно ли жить при свете дня, — сказал он. — Но он спасает меня от возгорания, не так ли, Доннел Гринлеаф?

— Мне выпала честь нести на себе это бремя, — сказал фейри, безнадежным голосом, смотря в пол.

— Так что получается, ты похитил меня, чтобы научится перевоплощаться в койота? — недоверчиво уточнила я.

Вампир улыбнулся и проводил меня к довольно большой клетке, с кроватью. Там также стояло ведро, из которого исходил запах канализации. Пахло все это Корбаном, Чадом и Эмбер.

— Я могу оставлять тебя в живых, долгое время, — сказал вампир. Он схватил меня сзади за шею и толкнул в сторону клетки, в то время как он стоял позади меня. — Может быть, даже дольше твоей естественной жизни. Что?

Нет умных комментариев?

Он не видел смутную фигуру, что стояла передо мной с прижатым ко рту пальцем. Она выглядела так, будто ей было от семидесяти до ста лет, когда она умерла, а при жизни будто была женой Санты, она была вся округлена и сладка.

Блэквуд не видел ее, даже при том, что он использовал другого призрака в качестве мальчика-посыльного. Я задалась вопросом, что это означало. Она также пахнула кровью.

Он посадил меня в клетке, соседней с той, где он держал Чада и Корбана. Ему, по-видимому, не нужно ограничивать Эмбер.

— Это могло бы быть гораздо более приятным для тебя, — сказал он.

Женщина и ее успокаивающий палец ушли, таким образом, я дала своему языку волю: — Скажи что с Эмбер.