Патриция Бриггз – Призрак дракона (страница 9)

— Ты сказал, ты являешься Хурогом. Что это значит? Следует ли воспринимать это буквально? Или ты имеешь в виду, что привязан к этому месту магическими силами? — спросил я.

— Мне кажется, это одно и то же, — спокойно ответил Орег, рассматривая собственные руки.

— Ты знаешь, что происходит в замке в настоящее мгновение? — продолжал расспрашивать я.

Юноша поднял голову и уставился в стену, но у меня возникло ощущение, что он все видит сквозь нее.

— В тронном зале догорает огонь в камине. В дальнем правом углу снует крыса — надеется найти что-нибудь съестное. Твой дядя смотрит на догорающие угли в камине. Он стоит, сцепив пальцы рук за спиной. А…

— Достаточно, — остановил его я. — Ты можешь видеть одновременно две разные части замка?

— Нет. У меня всего пара глаз, как и у тебя, — ответил Орег.

— А слышать то, что происходит в том месте, куда ты смотришь, можешь?

— Могу.

Я взволнованно провел ладонями по бедрам. Со страхами Нарцисса я был в состоянии справиться, потому что знал причину их возникновения. Доверие Пенрода завоевал тем же самым способом — я его понимал. Мне требовалось понять и Орега.

— Ты ощущаешь боль, когда в замке что-то ломается, рушится?

— Нет, — ответил Орег. Потом добавил, хотя и с явной неохотой: — Я это чувствую, но боли не испытываю.

— А где ты обитаешь? Во всем замке или лишь в наиболее старых его частях? — не унимался я.

— Во всем замке и на прилежащих ему территориях. В конюшнях, в кузнице, даже в сточной трубе, — покорно ответил Орег.

— Если ты — замок, то почему тогда все еще обладаешь человеческим телом? — спросил я, кивком указывая на его туловище.

— Это забавляло моего отца…

Некоторое время я обдумывал то, что только что услышал.

— Итак, когда наносится ущерб замку, ты не чувствуешь боли… А если непосредственно тебе причиняют вред? Тебе больно?

Я прищурился.

— Да, — прошептал Орег, передергиваясь.

Я все прекрасно понял. Если последние пятнадцать лет моей собственной жизни казались мне существованием раба, то об участи Орега было даже страшно думать. Мой отец отличался крайней жестокостью, а дед, согласно многочисленным семейным рассказам, был еще свирепее.

Я зевнул. На меня тяжким грузом вдруг навалилась усталость.

— Отец почему-то никогда не упоминал о тебе.

— Будет лучше, если для твоих врагов я останусь безмолвным призраком, блуждающим в горах. — Орег помолчал. — Я предпочитаю держаться подальше от людей. Мне они не очень нравятся…

Неудивительно , — отметил я. — После стольких лет службы Хурогам я бы людей вообще возненавидел.

—  Продолжай охранять мою сестру. А по вечерам каждый день приходи ко мне в комнату. В остальное время занимайся, чем хочешь, — сказал я.

— А тебя охранять мне не следует? — спросил Орег.

Я усмехнулся. Да, этот мальчик мог обладать огромными силами. Причин сомневаться в этом у меня не было. Но он весил вдвое меньше меня.

— Долгие годы я только тем и занимался, что учился защищать себя. Если бы я не умел этого делать, то не подходил бы для роли Хурогметена, разве не так?

— Многие и сейчас считают, что ты — недостойная замена отцу, — заметил Орег, улыбаясь.

Интересно, почему он это сказал? — подумал я. — Хочет проверить меня на прочность или все еще сомневается в том, что моя глупость — всего лишь игра?

—  Я бы жутко огорчился, если бы меня посчитали достойным наследником Хурога после стольких лет стараний! Это означало бы, что я разыгрывал из себя идиота напрасно! — сказал я.

Орег рассмеялся, но мне показалось, сделал это больше из приличия.

— Зачем ты притворялся глупцом? — осторожно спросил он, успокоившись. — Я все время наблюдал за тобой и ничего не понимал. Ты так долго просиживал в библиотеке, читал столько книг… Мне всегда было интересно, понимаешь ли ты что-нибудь из того, что написано в книгах…

Он предусмотрительно поднялся на ноги и отошел подальше от меня.

— Ты что же, считал, что я рассматриваю картинки или узоры на буквицах? — спросил я, усмехаясь.

— Что произошло после того, как отец избил тебя семь лет назад? Сейчас даже слабоумному стало бы понятно, что твой мозг в порядке, — осмелился спросить Орег.

Подобно Стигийцу, он начал понимать, что я не причиню ему зла, поэтому и стал задавать мне столь деликатные вопросы. Хотя и предпринял меры предосторожности, отдалившись на безопасное расстояние.

— После того случая на протяжении некоторого времени я не мог разговаривать, — мрачно сказал я.

Те жуткие ощущения — ужас и страх от сознания того, что ты не в состоянии выразить мысли словами — до сих пор были живы во мне.

— Я думал, ты просто сильно напуган… — пробормотал Орег, и по тому, как дрогнул его голос, я понял: этот мальчик не понаслышке знает, что такое испытывать столь сильный страх, когда не можешь и слова вымолвить.

— Нет, — ответил я. — Это был не просто испуг.

— Тогда, я помню, у тебя на какое-то время и ноги отнялись… — добавил Орег.

— Правильно. Я не мог подняться с постели, — ответил я.

Впоследствии нам со Стейлой пришлось очень долго прикладывать невероятные усилия для того, чтобы мои левые рука и нога работали так же, как правые. Мне до сих пор снилось иногда по ночам, что левая часть моего тела онемела, как тогда…

— А ведь ты умел применять магию. Я помню, как ты заставлял цвести цветы в неподходящее для этого время года, чтобы порадовать мать.

Орег, чувствуя себя все более свободно, опустился на скамейку у двери.

— Я и теперь обладаю способностью разыскивать то, что мне требуется найти. Поняв сегодня, что Сиарра где-то внизу, под туннелем, по которому я ползу, я до смерти перепугался! Но ведь она попала в пещеру другой дорогой, верно? Это ты ее провел туда? — Орег кивнул. — А обо всех остальных волшебных трюках мне следует забыть. Я чувствую в себе магические силы, но не могу ими воспользоваться.

— И все же… Зачем тебе понадобилось притворяться тупицей? — спросил Орег.

— Для того чтобы отец не убил меня. — Впервые в жизни я столкнулся с необходимостью объяснять кому-то то, что сидело глубоко внутри моего сердца. — Наверное, тебе, как никому другому, известно, что значило для моего отца носить титул Хурогметена. Он считал это величайшей честью, главным в жизни. И боялся, что кто-нибудь захочет лишить его этого счастья. Теперь его нет, а титул его перешел другому вместе с этим кольцом…

— Но это обычное явление, — рассудительным тоном сказал Орег. — Твой отец получил кольцо от твоего деда. Жизнь продолжается в детях.

— Отец убил деда, — выпалил я.

Никогда раньше я не произносил эти слова вслух.

Орег напрягся и притих. Потом, выдержав многозначительную паузу, прошептал:

— Твоего деда убили бандиты. А Фэнвик, твой отец, привез его домой. Здесь он и умер.

— Отец пустил деду стрелу в спину. Он сам проболтался однажды, когда изрядно выпил.

Тогда мне было девять или десять лет. Мы отправились на охоту вдвоем, отец и я. Под вечер выбрали подходящее для ночлега место в горах. Как только Хурогметен установил палатку, то принялся пьянствовать. Я не помнил, как его несвязная болтовня подошла к запретной теме, но мог до сих пор отчетливо представить его исказившееся от испуга лицо.

Я сразу сообразил тогда, хоть и был несмышленым Надоедой, что услышанное мною признание таит в себе опасность, и сделал вид, будто не придал его словам особого значения.

С того самого дня, как мне казалось, отец стал относиться ко мне с большей нетерпимостью.

— Он всегда видел во мне соперника. Время представлялось ему злейшим врагом, а я — живой угрозой, — продолжил говорить я, отмечая, что изъясняюсь слишком высокопарно. — Отец ненавидел проигрывать.

Я поднялся со стула и прошел к висевшему на противоположной стене небольшому зеркалу. Я был похож на отца, только глаза унаследовал от матери.

— Во мне отец видел постоянное напоминание о том, что однажды он потеряет Хурог, — сказал я, выдержав небольшую паузу. — Мне кажется, в тот день, когда мне впервые дали в руки меч, я стал для него заклятым врагом. Я это чувствовал, хотя не исключено, что он не признавался в этом даже самому себе. Если ты помнишь, то избиение, которое якобы повлекло за собой глобальные последствия, было далеко не первым случаем, когда отец лупил меня до потери сознания. Если бы я не изобрел свою «игру», то, возможно, не дожил бы до сегодняшнего дня. Мать тоже нашла спасение, но в другом…

— Пристрастилась к затуманивающим сознание настоям и отварам, которые дают ей возможность не обращать внимания на происходящее вокруг, — мрачно произнес Орег. — А Хурогметен стал реже бить ее, реже наведываться к ней в спальню…

— Когда я временно лишился дара речи, отец посчитал, что сделал меня идиотом. Я решил, что должен использовать ситуацию в своих интересах.

— А сейчас, когда он мертв, ты намерен продолжать свою жуткую игру? — спокойным голосом поинтересовался Орег.