Патриция Бриггз – Призрак дракона (страница 28)
Гарранон шагнул к мраморной ограде, опустился туда, где несколько минут назад отдыхала Тамерлейн, и принялся рассеянно водить пальцем по гладкой прохладной каменной поверхности, не зная, как воспринимать только что услышанное.
— Гарранон, — сказал, приблизившись, король. — Помню, ты сидел именно на этом месте, когда пришел ко мне впервые. О чем ты грустишь?
Гарранон выпрямил спину и напрягся, но Джаковен велел ему расслабиться, ласково прижав рукой к своему плечу.
— Меня беспокоит судьба Оранстона, Ваше величество.
Рука Джаковена замерла на его плече, став вдруг твердой и жесткой.
— Твой отец бросил тебя однажды, отправившись на борьбу за свободу Оранстона. Бросил, не подумав, что вас будет некому защитить, когда в ваши края придут солдаты. Поэтому твою сестру и убили прямо у тебя на глазах. Поэтому тебя и твоего брата жестоко изнасиловали. Если бы твой отец не нарушал данных когда-то клятв, в страшные минуты он находился бы рядом с вами и не дал бы вас в обиду.
И тут же испугался — ему показалось, он произнес эти слова вслух.
Но понял, что ошибся, услышав в следующее мгновение, как потеплел голос Джаковена:
— Ты был так травмирован, когда пришел ко мне. Такой маленький, такой напуганный. Когда я смотрел на тебя, у меня сжималось сердце. И я постарался тебе помочь.
Он наклонил голову и принялся нежно целовать Гарранона в шею.
Гарранон радовался лишь тому, что его брат далеко от короля.
Глава 7
ВАРДВИК
Благочестивые жители Толвена всегда задавались вопросом: кто такой этот Атервон?
Если он и впрямь бог, то почему же тогда допустил разрушение собственного храма?
К счастью, большинство из них не привыкли боготворить кого бы то ни было и что бы то ни было, а посему не слишком терзались от этого незнания.
— Объясни мне еще раз, Вард, почему мы выбрали дорогу, которая проходит так близко к Эстиану? — спросил Тостен, наступая на меня с мечом.
— Это самая лучшая горная тропа, и ведет она прямо на юг, — ответил я, отражая удар. — Судя по тому, что ты мне рассказал, Гарранон оставил затею изловить беглую рабыню брата. Значит, он уже добрался до Эстиана кратчайшим путем и не повстречается нам.
Мы с Тостеном тренировались в том, чему нас учила Стейла с первых занятий владения мечом, — разговаривать во время поединка. По ее мнению, воин, умеющий во время схватки с врагом думать о посторонних вещах, является более умелым. Это означает, что его действия в бою доведены до автоматизма.
— Полагаешь, мы достигнем Эстиана уже сегодня? — спросил Тостен, увеличивая скорость нанесения ударов.
— Думаю, да, — ответил я, тоже добавляя темпа.
— Тебе не кажется, что мы могли двигаться быстрее, если бы меньше тренировались? — выпалил Тостен на одном дыхании и с шумом втянул в себя воздух, однако движения лишь еще немного убыстрил.
— Кажется. Но мы должны чувствовать себя уверенно, когда достигнем Оранстона, — также на выдохе ответил я и тоже прибавил скорости. — Не хочу… — Мой голос оборвался, но, переведя дух, я все же закончил фразу: — Не хочу терять своих людей просто потому, что они не умеют держать в руке меч.
Краем глаза я заметил, что все остальные прекратили тренировку и глазеют на нас.
— Почему у меня такое впечатление, что Вард двигается быстрее? — донесся до меня голос Бастиллы.
— Потому что так оно и есть, — с отеческим удовлетворением в голосе ответил Аксиэль. — Хотя все должно быть наоборот. Более высокий и мощный человек обычно более медлителен.
— Наблюдая за сражающимся с кем-нибудь Вардом, я не перестаю удивляться, — признался Орег. — Разговаривает он всегда медленно, как будто недоразвитый, даже когда не старается казаться дураком. Да и двигается весьма нерасторопно. Но когда участвует в схватке…
— Ты не прав, — возразил Аксиэль. — Вард все делает вполне нормально. Медлительным он только кажется. Взгляни на мерина Пенрода! Самое быстрое и выносливое животное из всех, что у нас есть. А производит впечатление нерасторопного. Так всегда оно бывает.
— Давай покажем им, что такое высшее мастерство, — сказал Тостен и улыбнулся.
Я поразился. Видеть брата улыбающимся мне доводилось весьма нечасто.
— Предлагаю закрыть глаза, — произнес Тостен на выдохе.
Этому нас тоже научила Стейла. Но она завязывала глаза только одному из участников поединка. К тому же обоим сражающимся давали мечи с деревянным клинком, и оба надевали шлем, бармицу, поножи и наручи. Поэтому ни один из них не получал более серьезного ранения, чем царапина или небольшой синяк.
— Закроем глаза оба? — быстро спросил я — разговаривать становилось все труднее.
Тостен кивнул, и мы закрыли глаза.
В первое мгновение я почувствовал, что теряю равновесие, но уже через несколько секунд привык к необычным условиям ведения боя. Все мои ощущения постепенно сконцентрировались на руке, в которой был меч. Удивительно, но это сражение оказалось чертовски бодрящим и увлекательным. Оно дарило больший прилив сил и большее удовлетворение, нежели быстрая езда на Перышке.
Мы продолжали поединок до тех пор, пока я не определил по неритмичному лязганью встречающихся в ударе клинков наших мечей, что оба мы устали.
— На счет три прекращаем бой, — прошептал я.
— Один, — тихо произнес Тостен.
— Два, — так же тихо ответил я.
— Три.
Я отпрыгнул назад, открыл глаза и увидел, что Тостен сделал то же самое. От того, что к обострившимся остальным моим чувствам внезапно добавилось зрение, у меня сильно закружилась голова. Я опустился на землю, чтобы не упасть.
— Ненормальные! — вскрикнул Аксиэль. — Такие шутки могут плохо закончиться!..
Мы с Тостеном обменялись понимающими взглядами и подмигнули друг другу. Я ясно ощутил, как между нами возрождается давно утраченное чувство братства, и моя душа возликовала.
Аксиэль же оставался нахмуренным и строгим.
— Я всегда говорил Стейле, — проворчал он, — что бой с завязанными глазами приводит лишь к разжиганию в
Мое головокружение заметно ослабло, и я поднялся на ноги, подошел к Аксиэлю и протянул ему меч, как подобает раскаивающемуся ученику.
Он покачал головой, отказываясь принимать мое оружие, и обнажил зубы в ухмылке. Выражение его лица смягчилось.
— Признаюсь, я многое бы отдал за то, чтобы еще раз взглянуть на подобное зрелище. Только никому об этом не рассказывайте!
— А кто такие стераны, Аксиэль? — поинтересовался Орег невинным голосом, делая мне какие-то знаки.
— Это глупые молодые мальчишки, — ответил Аксиэль, искусно маскируя недовольство.
Если бы Орег не заострил на этом слове мое внимание, я даже не заметил бы, что ему этот разговор не очень приятен.
Будучи лордом одного из Пяти Королевств, я знал несколько языков. Слова «стеран», однако, никогда не слышал.
— Хитрый старый гном, — съязвил Орег.
Аксиэль напрягся и резко повернул голову в его сторону, но не успел и слова вымолвить, как Тостен, тоже отдыхавший на земле после боя, вскочил на ноги и взревел, обращаясь к Орегу:
— Чертов ублюдок! Имей хоть каплю уважения к старшим!
Орег вызывающе улыбнулся.
— Пора отправляться в дорогу! — скомандовал Аксиэль.
Вообще-то он отдавал приказы лишь во время утренних и вечерних тренировок. Но сейчас хотел предотвратить назревавшую между Орегом и Тостеном драку. А еще, по-видимому, был взвинчен издевкой Орега.
Я мог напрямую спросить, о чем он думает, но не желал лезть ему в душу. Этот человек на протяжении долгих лет верой и правдой служил моей семье и вполне достоин уважения. К тому же мне никогда не нравилось кому-нибудь подыгрывать, даже Орегу.
Я углубился в раздумья. Действительно ли отец Аксиэля — гном? Это кажется столь же невероятным, как история Орега. Вообще-то и в то, и в другое можно просто поверить. Как относиться к заявлению Аксиэля о том, что его отец был королем гномов? Ведь, сильно напиваясь, он только об этом и твердит.
Нарцисс пребывал в хорошем настроении — скакал бодро и ровно, добродушно фыркал, радуясь солнечному дню. На меня тепло и безветрие тоже действовали благотворно. Теперь я уже не страдал от того, что нахожусь не в Хуроге, хоть и ощущал некоторый дискомфорт, сравнимый с давнишней раной, дающей о себе знать лишь время от времени.
— Милорд, — сдержанно и уважительно обратился ко мне Орег, сравнявшись со мной. — Где остановимся на отдых? К Эстиану мы сможем приблизиться только поздно вечером, если будем ехать без передышек.
— Знаю, — ответил я. — Мой отец любил въезжать в Эстиан утром, а на ночь мы разбивали лагерь на расстоянии нескольких миль от него, перед тем местом, где эта тропа встречается с главной дорогой. Думаю, сегодня мы заночуем там же. А завтра двинемся дальше.