Патриция Бриггз – Охотничьи угодья (страница 14)

Анна заметила, что рядом с пианино с несчастным видом стоит крупный мужчина, ссутулив плечи и пытаясь не выглядеть устрашающе. И это ему не совсем удалось.

У него был шрам на подбородке и еще несколько шрамов на костяшках пальцев, и он примерно на дюйм выше Чарльза. Возможно, если бы Анна все еще оставалась человеком, она бы заволновалась, но по позе незнакомца поняла, что он не представлял для нее угрозы.

Он, очевидно, ждал, чтобы поговорить с ней, поэтому она сыграла последний такт песни и остановилась. Сейчас у нее нет настроения для веселых песен, так что, вероятно, его вмешательство к лучшему.

Несколько человек заметили, что она закончила играть и начали хлопать. Остальные похлопали и продолжили свою трапезу.

— Извините, мисс. Мой дедушка хочет знать, сыграете ли вы «Мистера Боджанглза» и не возражаете ли, если он споет с вами.

— Без проблем, — ответила она, улыбаясь и мягко расправляя плечи, чтобы показать ему, что его не боится.

«Боджанглза» пело множество людей, но очень худощавый старик, тяжело опирающийся на трость, который встал и направился к пианино, очень напоминал Сэмми Дэвиса-младшего, в чьем исполнении эта песня стала ее любимой — вплоть до цвета его смуглой кожи.

Его мощный голос, когда он заговорил, не соответствовал его хрупкому телу.

— Я собираюсь спеть кое-что для вас, — обратился он к аудитории, и все в комнате оторвались от еды. — Вам придется простить меня, если я не буду танцевать.

Анна подождала, пока смех окружающих стихнет, и начала играть.

Обычно, когда она впервые исполняла песню с кем-то, кого не знала, то в начале приходилось приспосабливаться к другому человеку. Но после этого начиналось волшебство.

Чарльз сначала немного волновался, когда старик пропустил реплику, и забеспокоился еще больше, когда тот забыл про вступление, потом закрыл глаза, когда он начал петь в совершенно неподходящий момент.

Но Анна прикрыла промах, и Чарльз понял, что она играет на пианино лучше, чем думал, судя по музыкальным произведениям, которые выбрала.

Голос старика, старое пианино и милая натура Анны соединились в один из тех редких моментов, когда исполнение и музыка сливаются воедино, создавая нечто большее.

«Боджанглз» была песней, которая создавала картины жизни пожилого человека. Алкоголизм, тюрьма, смерть друга. Ничто из этого не сломило мистера Боджанглза, который даже в самый тяжелый час все еще смеялся и танцевал для товарища по заключению.

Он прыгнул так высоко…

Это была песня воина. Песня триумфа.

И в конце, несмотря на свои первые слова, старик немного заплясал. Его движения были скованными из-за боли в суставах и мышцах, но все еще грациозные и полные радости.

Он рассмеялся.

Когда Анна закончила с небольшим размахом, старик повернулся к ней.

— Спасибо, — сказала она ему. — Это было действительно весело.

Старик похлопал по ее руке хрупкими пальцами.

— Спасибо тебе, моя дорогая. Ты вернула старые добрые времена, мне стыдно говорить, насколько старые. Ты осчастливила человека в его день рождения. Я надеюсь, что когда тебе исполнится восемьдесят шесть, кто-нибудь осчастливит и тебя в твой день рождения.

И это принесло ему второй раунд аплодисментов и крики «на бис».

Старик покачал головой, немного поговорил с Анной, затем улыбнулся, когда она кивнула.

— Мы только что выяснили, что нам обоим нравятся старички, — объявил он. — Хотя они не такие старые, как я.

И начал петь «Ты никто, пока кто-нибудь тебя не полюбит». Песню, которую Чарльз не слышал лет сорок или больше. Через несколько тактов Анна снова заиграла на пианино и позволила натренированному голосу старика вести ее в танце.

Когда они закончили, зал взорвался аплодисментами, и Чарльз привлек внимание официантки. Он протянул ей свою кредитную карточку и сказал, что хотел бы заплатить за еду старика и его семьи в знак признательности за музыку. Она улыбнулась, взяла его карточку и побежала прочь.

Старик взял Анну за руку и заставил ее тоже поклониться перед зрителями. Он поцеловал ей руку, а затем позволил своему внуку с триумфом проводить его обратно к столу. Любящая семья собралась вокруг него, как и подобает, в то время как он восседал, как король, собирая почести.

Анна закрыла крышку пианино, подняла глаза и увидела Чарльза. Она заколебалась, и у него защемило сердце от того, что он испугал ее. Но она вздернула подбородок, ее глаза все еще были полны музыки, и подошла к нему.

— Спасибо, — поблагодарил ее то ли за то, что она вышла из комнаты, когда попросил, то ли за то, что осталась в ресторане вместо того, чтобы уйти, или за музыку, которая напомнила ему, что все это дело касалось не только оборотней.

Дело было и в людях, с которыми они делили мир.

Вернулась официантка с его карточкой и услышала его слова.

— От меня тоже прими благодарность, дорогая, — обратилась она к Анне. — Здесь было довольно мрачно, когда ты начинала. Как на похоронах. — Повернувшись к Чарльзу, продолжила: — Я обо всем позаботилась. Вы хотите остаться анонимным, верно?

— Да, — согласился он. — Так будет лучше, вам не кажется?

Она улыбнулась ему, затем Анне и поспешила своей дорогой.

— Прости, — сказал Чарльз Анне.

Она одарила его странным, мудрым взглядом.

— Не стоит извиняться. Все в порядке?

Чарльз не знал, как ответить. В основном это зависело от нее. Но она спрашивала о волках в соседней комнате, поэтому пожал плечами.

— В основном. Шастель всегда был проблемой. Возможно, сейчас, когда его прижали, он будет вынужден вести себя хорошо. Иногда это так и работает.

Музыка помогла. И она была рада сделать людей счастливыми. Когда Анна подняла глаза и увидела Чарльза, ожидающего ее с легкой улыбкой на лице, это окончательно ее успокоило. Это означало, что никто не умер, что она не слишком сильно все испортила и что он не злился на нее.

Чарльз проводил ее в комнату, где ждали волки.

Шастель ушел. Анна не заметила, как он уходил, а должна была, даже сидя спиной к входной двери и играя музыку. Невнимательность опасна.

Столы снова сдвинули в центр зала, образовав один длинный стол. На нем стояли три больших блюда с едой, одно полное, а два уже почти пустые.

Волки не стали вдруг приятелями. Испанские волки сидели по одну сторону стола, французские — по другую. Британский оборотень занял один конец стола, и во главе пустовало два места.

— Будет позором проделать весь этот путь и не попробовать еду, — пробормотал Чарльз, положив руку Анне на поясницу.

Анна не видела его лица, потому что он стоял прямо у нее за спиной, но заметила воздействие его взгляда, когда полная комната альф ясно дала понять, что они считают его самым большим и злым волком в этом месте.

Большинство из оборотней довольны этим фактом. Волки не беспокоятся о вещах, которые не могут изменить, единственным исключением мог быть британский альфа. Что-то определенно делало его несчастным.

Но он все равно опустил глаза, когда Чарльз посмотрел на него.

— Джентльмены, это моя пара и моя жена, Анна Лэтэм Корник, омега стаи Аспен Крик. — Чарльз положил руку ей на плечо.

— Прошу прощения, месье, — сказал один из французов. У него был один из тех смешанных акцентов, французский с британскими нотками. — Возможно, мы могли бы представиться друг другу, а затем откланяться. У нас было время поесть и мы не можем больше задерживаться. Шастель не похож на маррока, он не такой, каким Бран является для здешних волков, и может устроить нам проблемы.

— Конечно, идите.

Француз торопливо начал представлять своих товарищей, и они склонили головы.

— А я Мишель Жирар.

— Я с нетерпением жду возможности спокойно побеседовать с вами позже, — сказала Анна.

— Я тоже. — Он устало улыбнулся. — До завтра.

И они ушли.

— Анна, это Артур Мэдден, Хозяин островов — британский эквивалент маррока.

— Рада познакомиться с вами, сэр, — произнесла она. Значит, не альфа, подумала она, или не простой альфа.

— Я очень рад познакомиться, — ответил Артур, вставая со своего места и подходя, чтобы поцеловать ей руку. — Мне жаль признаваться, но мы пробыли здесь гораздо дольше, чем хотелось. Даже не смотря на вмешательство Шастеля. Моя жена ждет меня, и я должен идти. Однако прежде чем мы уйдем, я был бы рад пригласить вас двоих завтра на ужин в мою квартиру в Университетском районе.

Анна посмотрела на Чарльза. Мэдден так явно исключил испанцев, что это вызвало неловкость. Она не знала, что сказать, чтобы не усугубить ситуацию.

— Спасибо, — сказал Чарльз. — Мы обсудим это, и я дам тебе знать.

Артур улыбнулся, и она заметила, что он красив. До этого она не обращала на это внимания.

— Хорошо. — Артур посмотрел на испанцев. — Джентльмены, я не так хорошо себя контролирую, чтобы иметь более одного доминанта на моей территории. Извините.