Патриция Бриггз – Честная игра (страница 46)

— И они преследуют меня, — признался он, и братец волк немного отступил от немедленной атаки. Он одобрял Айзека, пока другой волк не стал слишком назойливым.

— Скажи ему почему, — приказал Бран в тишине. Его голос звучал странно, как бывало, когда он следовал интуиции, хотя не понимал причину. По правде говоря, Чарльз унаследовал способность обращаться с магией от обоих родителей, но иногда Брана беспокоило, когда магия говорила с ним, вероятно, потому что по сравнению с его матерью Злая ведьма Запада похожа на фею-крестную Золушки.

— Потому что мое чувство вины удерживает их здесь, — ответил Чарльз Айзеку, ведь Бран считал, что это может быть важно. — Они должны уйти туда, куда отправляются мертвецы, но я держу их здесь, потому что не могу их отпустить.

— За что ты чувствуешь вину? — озадаченно спросил Айзек. — Мы все знаем о Миннесоте, альфы те еще сплетники. Три волка убили старого педофила, наполовину съели его, а затем бросили тело, которое нашел десятилетний ребенок. Судя по сплетням и полицейским отчетам, которые я видел, за этим десятилетним ребенком охотился этот старик. Скорее всего, проклятые дураки подняли столько шума, дерясь из-за тела, что пацан пришел разобраться, в чем дело. По крайней мере, у них хватило ума сбежать, а не убить ребенка. Но как по мне, их глупость вошла в пятерку самых тупых поступков на следующие десять лет, а то и больше.

Чарльз не знал, что тело обнаружил ребенок. Бран приказал пойти и выяснить, убили ли оборотни человека и оставили его на виду. И если это так, то казнить их. Братец волк вынудил их признаться, доминантные волки могут это сделать, а затем выполнил приказ своего альфы.

— Бедный мальчик, — пробормотал Бран. — Никто не сказал мне, что его нашел ребенок.

Чарльз знал, что кто-то свяжется с семьей мальчика и позаботится о том, чтобы с ним поговорил психолог. Его родители будут считать, что это какая-то организация жертв преступлений или другая благотворительная организация. Ранее Чарльз делал эту работу или организовывал подобные встречи.

— Ты чувствуешь вину за то, что казнил их, — продолжил Айзек, привлекая внимание Чарльза обратно к себе. — Я понимаю это. Но не понимаю, почему ты должен себя винить. Они плакали, как дети? Потому что отстойно, когда они рыдают. Это был Роберт, их альфа? Я слышал, какую чушь он распространял. Хорошо, их жертвой был ублюдок, который заслуживал смерти. Но если они были уверены, что он виновен, стоило убить его где-нибудь тихо и избавиться от тела. Я бы тоже казнил их альфу за то, что выпустил своих волков из-под контроля, что они растерзали гражданского.

— Если бы это случилось до того, как мы вышли на публику, — сказал Чарльз, — я мог бы оставить их в живых.

— Неужели? — Айзек покачал головой. — Если бы они были в моей стае, я бы сам убил их. Сейчас, десять лет назад, когда угодно.

По его голосу Чарльз понял, что Айзек сказал правду.

— Для них не имело значения, что парень был мусором, — добавил

Айзек. — Если бы они охотились из-за его преступлений, то не съели бы его. Если бы они не охотились стаей, то, вероятно, даже не убили бы его. Они были тупицами и вышли из-под контроля. Среди нас нет места тупым, вышедшим из-под контроля оборотням. Не сейчас и никогда. Их альфе следовало убедиться, что они не тупицы. Я знаю, что лучше не посылать стаю на охоту, когда мы не желаем, чтобы в результате получилось кровавое месиво. Роберт был альфой своей стаи дольше, чем я оборотнем. И он даже не смог принять вину на себя. Они были хорошими парнями, и он не собирался убивать хороших парней, потому что понимал, что это его вина и это его обязанность о них заботиться. Поэтому Брану пришлось отправить тебя убить их. Держу пари, что этот п… — Он бросил испуганный взгляд на телефон, прикусил губу и закончил более спокойно: — Держу пари, он много чего наговорил, из-за чего ты почувствовал себя убийцей, верно? Он сделал это, потому что знал, что сам виноват, хотя не готов был признать это. Поэтому искал, кого бы обвинить. И мы все знаем, что оборотни не могут себе позволить попасть в заголовки, какие были в Миннесоте.

Айзек верил в то, что говорил. И все слова звучали правильно. Возможно, Чарльз слишком внимательно слушал Роберта и запутался.

Чарльз глубоко вздохнул.

— Анна знает, как ведут себя люди, — сказал он. — Она бы тоже это увидела. Но я больше не беру Анну с собой.

— Но в этом есть смысл, верно? — настаивал Айзек.

— Если бы тебя уже не измотали убийства, — тяжело вздохнул Бран, — то сам бы увидел правду. Если бы я не был так занят, пытаясь оправдать несправедливость, тоже это увидел бы. Это было необходимо, хотя и тяжело.

— Один из волков не пробыл волком и два года, — добавил Чарльз.

— Это еще хуже, — ответил Айзек. — Они решили поддаться волку в неподходящее время. Они решили тусоваться с идиотами и сами приняли решение. Сами выбрали свою смерть, а ты был всего лишь исполнителем.

— Я думаю, — вставил Бран, — что Миннесотской стае нужен другой альфа.

— Согласен, — поддакнул Айзек.

— Чарльз, — сказал Бран. — Где Анна?

Не думая, Чарльз указал на юго-запад и понял, что точно определил ее местоположение.

— Десять миль в том направлении. — Он больше ничего не мог сказать, не мог прикоснуться к ее разуму, но знал, где она.

— Найди ее, — велел Бран. — И уничтожь этих людей. Если сможешь, постарайся их не убить. Напомни своему волку, что тюрьма — гораздо худший приговор, чем смерть. Будет лучше, если мы сможем помочь расправиться с ними с минимальным насилием.

— Хорошо, — согласился Чарльз, хотя его отец уже повесил трубку.

— С тобой все в порядке? — спросил Айзек.

Чарльз отвесил ему неглубокий поклон уважения, как один доминирующий волк другому.

— Мне лучше. — Он не был полностью в норме, но сейчас не время для этого. Главное, теперь он мог отыскать Анну. — Я могу ее найти. Что находится в том направлении?

— Ислингтон, Дедхэм, Вествуд. Может быть, Милтон. Я хорошо знаю дорогу. Нам придется свериться с картой. И насколько ты уверен в десяти милях?

— Почти полностью, — заверил Чарльз. Он подумывал просто сесть в машину и идти по связи, но, вероятно, было бы быстрее, если бы он знал, куда им ехать. Ему стоит быть полностью уверенным, где Анна, прежде чем они покинут квартиру. Сегодня он не собирался терять время даром. — Почему бы тебе не впустить остальных и не присоединиться ко мне за компьютером?

Ему нужна была минутка, пока Айзек позовет остальных. Чарльза трясло, и он не хотел, чтобы кто-нибудь это видел. Анна жива. На данный момент этого достаточно.

Чарльз сел за стол и обнаружил, что его компьютер выполнил поставленную задачу. Он услышал, как все вошли, но не обернулся. Не хотел рисковать и неожиданно встречаться с кем-либо взглядом, пока Анна не будет в безопасности.

— Анна помешана на полицейских процедурах, — начал он, изменяя размер окна браузера. — Сегодня утром она сказала, что серийным убийцам часто нравится вмешиваться в расследования. Сначала я отмахнулся от этого, потому что вы бы заметили что-то подобное спустя столько лет поисков, верно?

— Мы проверяли, — ответил Гольдштейн. — Не было никаких признаков какого-либо вмешательства.

Чарльз прошел через брандмауэры — всегда хорошо иметь полезных друзей. Он мог говорить и взламывать одновременно, и, возможно, это помешало бы федералам выяснить, что он делал. И вероятно, хорошо, что никто из них не работал в налоговой службе, и что задняя дверь в это ведомство, через которую он вошел в систему, закодирована непонятным многим людям кодом.

— Я решил, что, возможно, первоначальный старый убийца не был таким психопатом. Но третий парень стал новым дополнением. Поэтому я вернулся на десять лет назад. И просмотрел список имен всех, кто работал с этим делом за все эти годы. Два человека упоминались более трех раз.

— Уверяю вас, я не серийный убийца, — сухо выдал Гольдштейн.

— Я был почти уверен, что это не ты, — согласился Чарльз. — Я чувствую, как сильно ты хочешь его поймать. Поэтому сначала проверил другого парня.

Гольдштейн резко вдохнул:

— Ты же не серьезно.

Гольдштейн был вовлечен в ряд расследований, и он должен знать, кто еще работал с ним.

— Кое-кто участвовал в расследовании этого дела на протяжении последних шести лет, — продолжил Чарльз. — Давал интервью в газетах и новостях. Был назначен связным к кому — то, и вот мне повезло и я нашел его фотографию на первой полосе газеты, где показано одно из тел. Я выяснил, что девять из последних десяти лет он находился в нужном городе, постоянно переезжая из-за работы. В прошлом году, когда его перевели на другой конец страны, он находился в таинственном отпуске во время убийств. Поэтому я покопался в его прошлом. Попросил о нескольких услугах. Взломал несколько баз данных. Опросил пару полицейских и министра в отставке.

— Кто? — нетерпеливо спросил Боклер.

Чарльз нажал кнопку, и в окне на половину экрана появилась фотография парня с плаката КНСО. С окна на другой половине экрана Чарльз продолжал читать информацию:

— По словам бывшей няни, добрый сенатор был одержим желанием, чтобы его сын стал мужественным мужчиной в техасском стиле. И когда шестилетнего Леса Хойтера застукали играющим с косметикой матери, то отправили по-мужски провести время со старшим братом сенатора, ветераном войны во Вьетнаме и заядлым охотником Трэвисом Хойтером, который жил и до сих пор живет в Вермонте. У Трэвиса Хойтера также есть дома и недвижимость в нескольких городах, где происходили массовые убийства «Охотника на крупную дичь», а также добрая дюжина домов в местах, где убийств не было. В тех немногих местах, где действовал наш убийца, у Трэвиса Хойтера нет собственности, но есть собственность его семьи или корпоративные квартиры семейной компании. Трэвис немного сумасшедший, поэтому семья Хойтер не разрешает ему появляться на публичных мероприятиях или на телевидении, потому что его взгляды могут быть неполиткорректными.