Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 91)

– Зато теперь из всех нас ты выглядишь наиболее подозрительно. Но что насчет Джули? – поинтересовалась Тейя. – Ничто не указывает на Данте или Ви.

Катерина глубоко вздохнула:

– Она громче всех обвиняла Данте, и ей перерезали голосовые связки.

– Обвинение притянуто за уши, и ты это прекрасно понимаешь! – вскричал Данте.

Вьяго вспомнил вчерашнюю вспышку гнева и поразился: как же долго удавалось Данте сохранять спокойствие.

Катерина встала; костяшки ее пальцев, сжимавших трость, побелели.

– Да, понимаю. И потому просто запираю вас в ваших комнатах, а не казню на месте.

– На шее Джули висел жемчуг, – заявила Тейя. – Боливар – ловец жемчуга. Так почему бы не запереть и его?

– Я не ловец, – поправил эльф. – Я нанимаю ловцов.

– Неужели? – переспросил Эмиль. – По слухам, ты продал свое дело Данте.

Повисла гробовая тишина. Добыча жемчуга накрепко связана с домом Неро, и если Боливар решился продать предприятие… значит его состояние пришло в полный упадок. Эльф выглядел сломленным. Он оперся на перила и с тоской уставился на осколки винной бутыли.

– Еще одно доказательство, что Данте – наш клиент, – прошептал он.

У Данте на лбу запульсировала до отвращения идеальная синяя вена.

– Pezzo di merda![10] Ты меня подставляешь! Сперва с лириумом, а теперь с жемчугом!

Вьяго презрительно усмехнулся. У Боливара не хватило бы мозгов – или смелости – проделать нечто подобное.

– Речь не только о тебе. Моя голова тоже на плахе.

– Папочка тебя вытащит, – съязвил Данте.

Вьяго вцепился в трость и насчитал десять ядов, способных изменить лицо Данте до неузнаваемости.

– Все это не имеет значения, – сказала Катерина, разряжая обстановку. – В отличие от «Объятий Маферата», жемчуг не стал орудием убийства. Жемчугу, в отличие от лириума, самое место в комнате женщины. Как и сказал Эмиль, эта мера – предосторожность. Если мы найдем улики, которые докажут вашу невиновность…

– Или найдете очередной труп, – проворчал Вьяго.

– …Тогда выпустим вас. До тех пор вам не позволено покидать ваши комнаты и пускать в них посетителей. Вы меня хорошо поняли?

Вьяго не провел в комнате и получаса, как вдруг безошибочно узнал скрежет отмычки. Он уселся перед дверью в стеганое кресло цвета мха и, скрестив ноги, принялся ждать, когда Тейя разберется с замком.

– Скажи-ка, – поинтересовался он через пару минут, после того как эльфийка вошла и облокотилась на дверь, – почему ты считаешь себя исключением из всех правил?

– Потому что меня некому исправить. – Она не спеша приблизилась к его креслу и присела на подлокотник.

Вьяго заметил, что она сменила халат на привычный черный кожаный костюм для дуэлей.

– Ты непозволительно расслаблен. Что, если я – убийца?

– Не забывай, убийца здесь я, – сухо возразил Вьяго.

– Мы оба знаем, что это неправда, – прошептала Тейя. – Почему не позволил мне помочь?

Ему хотелось сказать, что она слишком уважает Катерину и что он просто не мог просить ее лгать. Он того не стоит. Но вместо этого Вьяго поднялся с кресла и отошел от Тейи на несколько шагов.

– Я давно не практиковался во вранье.

– Ну, надеюсь, ты передумаешь, потому что Боливар не запоет по-другому.

– Не будь он таким бесхребетным, я бы легко принял версию Данте. Пьяный дурак, выполняющий грязную работу для своих нанимателей, – проворчал Вьяго и замялся. – Но все же…

– Считаешь, что Боливар не так уж и неправ. Насчет Данте.

Это было утверждение, но он достаточно хорошо знал Тейю, чтобы различить в ее привычной браваде нерешительность.

Вьяго замолк в растерянности: возможно, он делает из мухи слона.

– Заметил, что ты не поспешила к нему на помощь.

Тейя опустила глаза:

– Я защищала его довольно долго. С меня хватит.

Таким же тоном вчера она спрашивала о лириуме.

– Кое-что не складывается – помимо лириума, – промолвил Вьяго.

– Ты о том, что он сегодня не похож на труп?

– И об этом тоже. Что-то произошло между ним, Лерой и Джули. Вспомни, как они вели себя… Данте… Гм… – Вьяго смущенно прокашлялся. – Хранил ли он верность?

– Верность? – Эльфийка крадучись приблизилась к нему с озорной улыбкой на лице.

– Ну когда вы были…

– Когда мы были?..

Вьяго насупился: «Она нарочно вынуждает произнести это».

– Вас связывает общая история.

Тейя продолжала двигаться к нему:

– Меня много с кем связывает общая история.

– Я прекрасно осведомлен об этом. – Прозвучало жестче, чем он хотел.

Эльфийка вскинула брови:

– Тебя это беспокоит?

Провокационный вопрос. Вьяго понимал, что нужно отшутиться, но ничего не мог с собой поделать.

– Только если я ничего для тебя не значу.

Тейя застыла. В душе Вьяго поселилось сомнение. Он хотел было взять свои слова обратно, но эльфийка вдруг протянула руку и очертила пальцами линию его подбородка. Почти неосязаемое прикосновение кожи к коже для Вьяго было все равно что удар под дых. Давно он никому не позволял дотрагиваться до себя подобным образом. Давно он никого не подпускал к себе так близко. Ему стало трудно дышать.

– А вот это полностью зависит от тебя. – Она опустила руку, но незримое прикосновение продолжало обжигать кожу. – Что до твоего первоначального вопроса – да, он хранил «верность». Я полагала, что мы исключили вероятность убийства на почве ревности.

Вьяго пожал плечами:

– Мы антиванцы. У нашей страсти много обличий. Если убийца затаил обиду, наниматели могли усмотреть в этом долгожданную возможность.

Тейя прикусила нижнюю губу – она нервничала.

– Слишком много допущений. Катерина не переменит мнение, пока мы не представим доказательств. А Данте уж точно не намерен сознаваться.

– Но если как следует попросить… – ухмыльнулся Вьяго.

Он пересек комнату и открыл лежащий на столе футляр с ядами.

– Только не очередной твой отвар, Ви, – закатила глаза Тейя. – Неужели у тебя есть склянки на все случаи жизни?

– Хорошо бы, если бы так было на самом деле, – пробормотал Вьяго, тщательно перебирая пальцами в перчатке стеклянные цилиндры.

Он остановил свой выбор на пробирке с сывороткой розового цвета и рукописной биркой «Постельный разговор».