Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 61)

– Жаловался бы, и еще как.

– Разве что самую малость, – уступил Илларио.

По древнему проходу вилась плесень. Верхние ступеньки, имевшие по четыре камня в длину и ширину, полусточенные посередине, постепенно сужались. Луканис едва не поскользнулся, проходя здесь в первый раз. Свет давали только факелы с зеленым завесным огнем, закрепленные на кирпичных стенах. В кирпичах проглядывали мерцающие осколки минералов и стекла.

– Все равно что спускаться на дно винной бутылки, – пробормотал Илларио, глядя вглубь прохода.

Внизу они встретили эльфийку в алом плаще, охранявшую большую стальную дверь. Она поприветствовала Луканиса с теплой улыбкой.

– Господин Делламорте. И… – Дружелюбное выражение исчезло с ее лица, когда она увидела Илларио.

– Господин Делламорте-младшенький, – ухмыльнувшись, представился тот.

– Мой кузен, – пояснил Луканис.

Успокоившись, эльфийка спросила:

– Куда ваша работа ведет вас сегодня?

– Наверх.

Она кивнула. Луканис принял самую устойчивую позу. Эльфийка хлопнула в ладоши, гася завесный огонь. Комната закружилась – сначала медленно, потом быстрее. Луканис подавил смешок, глядя, как Илларио раскинул руки в попытке удержаться на ногах.

Спустя несколько мгновений комната остановилась, и огонь зажегся вновь. Эльфийка открыла дверь, за которой виднелась еще одна винтовая лестница.

– О, славно! Опять ступеньки, – кисло произнес Илларио.

Луканис благодарно кивнул и положил золотой на перчатку эльфийки.

– Счастливой охоты, – прошептала она им вслед и закрыла дверь.

– Смотрю, ты завел друзей, – заметил Илларио, когда они поднимались.

– Ты бы тоже завел, если бы хоть раз уехал из Тревизо.

– Сейчас я здесь, разве нет? – ответил Илларио. – Но серьезно, что это за место?

– Оно призвано облегчить дело. И предоставлено нашим таинственным покровителем. – Луканис ускорил шаг, надеясь избежать дальнейших расспросов.

Илларио не понял намека:

– Кстати, у меня есть вопросы о нем… о ней… о них…

– Я не сомневался.

– Ох, да брось, – Илларио нагнал Луканиса. – С каких это пор мы берем заказы у анонимных клиентов?

– С тех самых, как кое-кто подкрепил фразу «молчание – золото» значительной суммой.

– Тебе что, совсем не любопытно, кто это был?

Луканис шумно выдохнул:

– Пока кто-то щедро оплачивает устранение магов крови, которые одержимы расистскими идеями и давно напрашиваются на неприятности, я не стану привередничать.

– Что ж, когда ты так говоришь, звучит разумно…

Наверху оказалась пустая площадка без окон и дверей. Пол был укрыт ковром мха.

– Обескураживающее зрелище. – Илларио разочарованно вздохнул.

– Просто подожди, – сказал Луканис.

Он подошел к дальней стене, начал простукивать кирпичи и вскоре обнаружил полый. Луканис нажал: кладочный раствор вмиг размягчился, и участок стены свернулся, как свиток.

– Что скажешь? – спросил Луканис.

Илларио склонил голову:

– Уже лучше.

На другой стороне дул теплый ветерок, а в вышине мерцали звезды. Как только кузены покинули площадку, кирпичи сомкнулись вновь. Луканис и Илларио стояли высоко над землей, на третьем ярусе знаменитого плавучего акведука Вирантиума.

– Поместье постижера недалеко, вон там. – Луканис указал влево. – Мы в одном прыжке от его крыши.

– Очень хитро.

Вороны двинулись по крытому переходу, слушая мерное журчание воды под ногами.

Еще ниже гудела оживленная улица. Столицей Тевинтера был Минратос, но Вирантиум считался его роскошно одетым братом. Среди моря ярких туник по брусчатке стучали острые каблуки. Над толстыми и тонкими шеями покачивались тяжелые, богато украшенные головные уборы и вуали с золотым шитьем. Звуки лир и лютен мешались с выкриками уличных торговцев, расхваливающих самые модные товары: похоже, бархат был особенно популярен.

Луканис глянул через перила. Никто не смотрел вверх. Одно из величайших чудес света казалось этим людям чем-то обыденным.

– Как эту штуку поставили на воду? – спросил Илларио, постукивая по стенке акведука носком сапога.

– Магией.

Луканис осматривал крыши в поисках той, что была покрыта необычной красной терракотой. До нее оставалось еще несколько домов.

– Итак, тот самый постижер. – Илларио пошевелил пальцами в зловещем жесте. – Расскажи про него.

– Он странный.

Луканис считал, что перед делом необходимо сосредоточиться, но Илларио никогда не любил непринужденное молчание.

– Поточнее, кузен. Нас не нанимают ради убийства обыкновенных людей.

– Я же давал тебе досье.

– Да, но я хочу услышать твое мнение.

– Досье составил я. Это и есть мое мнение.

– Расскажи еще, сделай одолжение.

В поле зрения возникла красная крыша.

– Скоро сам все увидишь. – Луканис грациозно, словно кот, спрыгнул с края акведука.

Кто-нибудь в толпе, окружавшей особняк постижера, мог бы заметить пролетевшие над головой две тени; однако все наблюдали за суровыми привратниками. Чтобы попасть на прием к Амброзу, нужно было иметь не только приглашение, но и эффектный наряд.

Оба Ворона с глухим стуком приземлились на крышу. Черепица плохо годилась для скрытного передвижения, ее выпуклости не давали хорошего сцепления с подошвой, и упади одна плитка, остальные отправились бы следом – как верные солдаты за командиром. Но по крайней мере, Илларио сосредоточился и больше не задавал вопросов.

Перед особняком стояли ротонды, увенчанные куполами, украшенные узорами бежевого и красного камня. В сам особняк гости не допускались. Их вели прямиком в большой круглый двор, расположенный позади дома и окруженный двухъярусной аркадой.

Луканис и Илларио легли на живот и подползли к нависающему над двором краю крыши.

Тевинтерские приемы, особенно те, что устраивались альтусами, славились необычайным размахом. Луканис помнил свой первый бал в Минратосе. Ряды столов ломились от яств и вин, свезенных со всего Тедаса. В углах стояли вазы, чтобы гости могли освободить желудок. Хозяева выводили ценных рабов, которые выступали перед собравшимися. Под потолком кружили акробаты; музыканты играли до волдырей на пальцах. Луканис, преследуя цель, открыл не ту дверь и попал на оргию.

Выбираться было интересно.

Все это, и даже более, было и на показе париков. В центре двора высился подиум. По его бокам тянулись желобы, и по ним текло вино; оно же било из фонтанов, изображающих оскаленных драконов. Сидевшие на бархатных кушетках гости склонялись, чтобы зачерпнуть вина. Они пили сами и поили друг друга, пачкая роскошные наряды, послужившие им входным билетом.

На подиуме вышагивали модели: нагие, с безжизненными глазами. Волосы струились по бессильно поникшим плечам и тощим бедрам, доходя до пят. При каждом шаге модели ее парик приобретал новую причудливую форму. Локоны одного, изогнувшись, изобразили дерево, на котором птица исполняла брачный танец. Другой обернулся клубком змей, что сплелись мускулистыми телами. Когда парики оживали, на застывших лицах моделей загорались безумные улыбки, но Луканис заметил, что глаза оставались пустыми.

Казалось, его череп плавится. Глазные яблоки горели так, словно он не моргал несколько дней. Какую бы магию Амброз ни применял в своих творениях, она рвала Завесу по швам.

– Что-то здесь неладно.