Патрик Уикс – Тевинтерские ночи (страница 110)

От меня зависела весьма сложная часть обряда, и я, сосредоточившись на ней, не сразу осознала, что тевинтерец начал умерщвлять рабов. Я видела, как они, будучи в трансе, ложились у его ног; вот он перерезал горло одному, другому, проливая жертвенную кровь на идола, – и дальше по кругу.

Безусловно, я остановила бы его при первой возможности, но ритуал был в самом разгаре. Разорвав привязку, я могла причинить сильнейшие разрушения и, вероятно, убить рабов. Оставалось лишь продолжать обряд и наблюдать за отвратительным действом, всей душой желая прекратить это.

Собрав воедино нашу силу, мощь колдовских одержимых и энергию, взятую из жизней рабов, тевинтерский маг поднял идола. Я увидела, что из его основания растет лириумный шип. Теперь это был не просто идол, а ритуальный клинок. Маг ударил им себя по руке, поток силы завибрировал внутри пещеры, и мы словно стали кровью, бегущей в ее жилах, и все вместе упали на землю: мощь ритуала утянула за собой разум каждого из нас – прямиком в первозданный хаос Тени.

Все кругом было светлым и полным красок. Ошеломительный вихрь магии, движущей миром духов, вращался вокруг тевинтерского мага и его ритуального клинка, точно мы угодили в эпицентр урагана. Что-то гигантское всколыхнулось рядом с нами. Дух, настолько большой, что содрогнулись области Тени, которые я считала нейтральными, необитаемыми. Высоко над нашими головами, там, где тенью заслоняет небо Черный Город, раздался громогласный рев.

Но прежде чем тевинтерский маг смог завершить обряд, явился Ужасный Волк.

Не эльф, не смертный маг. Чудище, подобных которому я не встречала. С виду волк – но размерами с высшую драконицу, с торчащей косматой шерстью и шестью пылающими, как у демона гордыни, глазами. Ужасный Волк прилетел на огненных крыльях: стоило ему встать перед нами, как они обернулись ордой низших демонов.

– Вы, маги, смертные глупцы, великий замысел сорвав, посеяли угрозу мирозданью!

Его слова хлестнули по нам штормовым ветром. Ужасный Волк сомкнул челюсти вокруг тевинтерского мага, кричавшего от ужаса, и в мгновение ока поднял его. Низшие демоны набросились на нас, блистая огнем и молниями, а мы, прервав обряд, прибегли ко всем своим магическим умениям, чтобы выжить.

– Дерзнули взять вы идол мой и изувечить Море Снов! Вкусите боли, вами сотворенной!

Мы разом проснулись все в той же пещере, где стены ходили ходуном. Затем под ее сводом открылся светящийся зеленый Разрыв. Демоны Ужасного Волка – сияющие воины с клинками, выкованными из первозданной Тени, – со всей праведной яростью вырвались в наш мир, а позади них, смутно видимая в мерцании света, распростерлась тень самого чудовища, из чьей пасти текла слюна. Последние слова оно прорычало уже не с гневом, но с тихим презрением:

– Хоть еще раз подчините бедных духов – и тогда ваши жизни мои.

Я едва не расхохоталась от такого лицемерия. Ужасный Волк запретил нам связывать духов, но разве низшие демоны напали не потому, что он их принудил? Кто-нибудь несведущий принял бы их за духов доблести или справедливости, однако, уверяю вас, ни один добрый дух не терзал бы нас так, как эти существа.

Я швырнула сгусток магии – заряды энергии и защитные заклинания отбросили их назад. Возле меня растянулся собрат-морталитаси. Тевинтерский маг – вернее, его иссохшая оболочка – лежал на земле в окружении рабов, принесенных им в жертву для кровавого обряда.

Другой мой собрат, сын дворянина, метнулся к телу, схватил идола (клинок из лириума исчез; уж не знаю, втянулся он обратно или разбился) и бросил его в увесистый сундучок Хартии, который сдерживал силу лириума. Он скрылся вместе с добычей, оставив нас умирать; я прокляла его сообразительность и его самого.

Разрыв закрылся. Демоны уложили на пол и принялись опустошать поверженных морталитаси. Я и еще несколько выживших ринулись прочь. Я должна была спастись, понимаете? И предостеречь других, чтобы демоны больше никому не причинили зла. Но они преградили мне дорогу, а с ними и колдовские одержимые, тела наших великих магов, хранящие в себе могущественных духов.

Со мной оставалась лишь одна моя старая знакомая. Она плакала. Ее посох сломался, он не помог бы ей, как не помогли ни словесные пикировки, ни мелочная политика. Демон настиг ее сзади и пронзил сердце одним точным ударом сияющего клинка. Ее жизнь утекала на моих глазах, а я была бессильна ей помочь.

Затем зашевелились, задрожали тела жертв-рабов: их находили духи. Спустя миг ведомые ими мертвые встали на ноги, навалились на демонов и колдовских ужасов, дав мне время, чтобы сбежать.

Позже эти недалекие дурни из Дозора Скорби спрашивали, почему трупы мне помогли. Словно моих добрых деяний недостаточно, чтобы привлечь сочувствующих духов, способных меня защитить. Словно я – обыкновенная преступница, подчиняющая духов магией крови, а не жертва самого Ужасного Волка!

Тем не менее дурни вернулись со мной для изгнания демонов, однако те уже исчезли. Колдовские одержимые оставили тела как магов, так и мертвых рабов. Почитаемых нами усопших мы похоронили заново, а пещеру запечатали.

Мы искали дворянского отпрыска с украденным идолом, но этот подонок бежал в Тевинтер, где преследовать его рискованно, так как большая часть империи погрузилась в хаос из-за войны. Боюсь, на этом мои сведения заканчиваются.

Отбросьте все, что вам известно об эльфийском маге. Я не знаю, вправду ли он Ужасный Волк из эльфийских мифов – нередко народы вроде авваров почитают могучих духов как богов. Но не важно, с чем связан страх перед Ужасным Волком: для этого есть причины. В Тени мы лишь гости, а для него она – родная обитель, и местные духи с радостью служат ему. Теперь они шепчутся в моих снах, винят меня в преступлениях, которых я не совершала, и клянутся отомстить, едва моя защита падет. Маг послабее уже почил бы или обезумел.

Чувство, что мы нарушили планы Ужасного Волка, было таким же сильным, как его гнев на морталитаси за подчинение духов, которых он считает своими, и на тевинтерца за использование запретной магии крови.

Его замысел включает в себя Тень. И если для этого ему нужен идол, то любые его намерения чудовищны.

Занавес сдвинулся, Убийца крякнул, и Шартер заметила, что он снова тянется к клинку. Но это всего лишь пришла служанка с очередной чашкой кофе. Убийца кивнул ей, и та удалилась. В гардине, создававшей тишину на этом этаже, слабо потрескивала магия.

– Это уже ни в какие ворота, – процедил Убийца и отхлебнул кофе, скривившись. – Я и так знал, что эльф опасен. А теперь он еще и демон?

– Или спелся с демоном, – отметила Шартер. – Как Корифей, который напал на юг и заманил в ловушку Серых Стражей, объединившись с демоном страха.

– Стражи сами загнали себя в ловушку, – пробормотал Бард с легким неодобрением, помешивая чай. – В любом случае теперь мы знаем немного больше.

– Он начал некий ритуал с целью возродить империю эльфов, – сказала Шартер, – и понимает, насколько это разрушительно для мира. Ритуал включает в себя Тень, а еще для него зачем-то нужен идол.

– Вдобавок идол реагирует на прочие виды лириума, – добавила Морталитаси. – Возможно, ритуал потребует лириума – обычного синего или необычного красного.

Убийца скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

– Да у нас хватает неприятностей и без красного лириума. Говорю же: он поражен скверной, а с Мором лучше не связываться. – Он взглянул на Пристава. – А вы все уши греете, да только сами ничем не делитесь. Что дадите в обмен на наши сведения?

Прежде чем прозвучал ответ Пристава, Бард поднял руки:

– Полагаю, мне известно, куда направился маг с лириумным идолом. Позвольте мне продолжить историю, s’il vous plaît.

Шартер кивнула, Убийца вновь крякнул и глотнул кофе. Бард, приняв это за знак согласия, заговорил.

Рассказ Барда

– Война между Гаспаром и Селиной дорого обошлась моей стране. Много погибших, много трат. После ее окончания знатоки моего ремесла большей частью странствуют за границей, в поисках проданных или выменянных сокровищ Орлея.

Недавно меня попросили вернуть одно из них. Когда-то оно принадлежало самой императрице Селине. Это кольцо подарила ей предыдущая леди Мантильон перед своей безвременной кончиной. Я отследил путь украшения через весь Тедас, до нейтрального города Лломерин, где, по слухам, должен был состояться аукцион зачарованных ценностей со всего мира.

Раздобыв приглашение на аукцион, я прибыл в громадную крепость, охраняемую двумя големами-исполинами. Их каменные тела были украшены рунами и сияющими зелеными кристаллами. Изучив мое приглашение, големы пропустили меня внутрь. В зале для торжеств я обнаружил множество богатых, влиятельных людей, собравшихся со всех концов Тедаса.

Я увидел, как авгур авваров громогласно хохочет над скабрезной шуткой ривейни, капитана пиратов. Как строго одетый дворянин из Старкхэвена пожирает взглядом рыжеволосую эльфийку с кинжалом, узел на котором выдавал в ней агента Бен-Хазрат – шпиона кунари. Как Страж-Командор беседует с женщиной в маске и просторном одеянии – пройдя мимо нее, я узнал голос самой Верховной Жрицы Виктории.

За всеми этими гостями неподвижно следило иссохшее существо в кресле, достаточно большом, чтобы называться троном. Я бы принял это существо за труп, несмотря на его наряд, но оно то и дело подзывало к себе мальчугана с помощью некоего магического артефакта, и тот орошал водой его иссушенные конечности.