Патрик Уикс – Империя масок (страница 4)

– Да, госпожа, – повторила Бриала, склоняя голову, чтобы подчеркнуть свою почтительность.

Среди дворцовых слуг существовала жесткая и наглядная иерархия, и хотя Бриала, будучи личной горничной императрицы, находилась на особом положении, это не освобождало ее от необходимости подчиняться вышестоящим.

– Ах, да не пугайся ты так. – Кастелянша фамильярно похлопала Бриалу по плечу. Бриала заметила, что застежка у нее на манжете расстегнута, – еще одна оплошность, которую ни в коем случае не допустили бы служанки, одевавшие кастеляншу. – Просто этих ленивиц нужно как следует припугнуть. Тебя бы мы никогда не подвергли порке. Теперь ступай.

– Да, госпожа, – в третий раз промолвила Бриала и двинулась прочь.

Кастелянша набросилась на слуг, сердито крича им, чтобы опустили ниже левый край стяга.

Шагая по просторному коридору, где полы были выстланы изысканными неварранскими коврами, а стены украшены рядами классических полотен и прихотливыми завитками лепнины, Бриала размышляла.

Кастелянша преданно служила Селине свыше десяти лет. Она крайне дорожила своей должностью и нипочем не позволила бы себе отвлечься от приготовлений к балу – разве только кто-то или что-то принудили ее отвлечься. Застежка и выбившаяся прядь указывали на появление нового любовника, который добился благосклонности кастелянши и урвал несколько минут ее драгоценного времени.

Вполне вероятно, что только этим дело и ограничилось, однако в Вал Руайо все было частью Игры, даже тайные любовные интрижки старших слуг. Бриала с младых ногтей наблюдала за Игрой и, поскольку была одной из фигур Селины, твердо намеревалась одержать победу.

Если предполагать худшее, кастелянша, скорее всего, не принимала сознательного участия в интриге. Бесчестье императрицы означало бы то же для кастелянши, а если, не приведи Создатель, Селина умрет или лишится власти, кастелянша, все всякого сомнения, потеряет свое место. Словом, если дело не только в чрезмерно пылком любовнике, то кастелянша всего лишь орудие, невольный участник неведомо какого заговора.

Остается понять, чье она орудие.

Кухня дышала нестерпимым жаром – здесь готовились блюда по рецептам со всего мира. Кухарка по имени Рилен была дородная румяная женщина. Ее могучие руки покрывали шрамы от ожогов, оставшихся после несчастного случая в юности – если можно назвать несчастным случаем следствие того, что предыдущая кастелянша сочла поведение Рилен чрезмерно дерзким. Бриала питала симпатию к кухарке, а потому прилагала все силы, чтобы защитить эту женщину, которая управлялась со стряпней лучше, чем она сама с тонкостями Игры.

– Мисс Бриа! – просияла Рилен, увидев Бриалу. – Ее великолепие желает чем-нибудь подкрепиться до вечернего пира? У нас есть отменные пирожные из Лаидса.

– Спасибо, Рилен, не нужно.

Бриала окинула взглядом помощниц кухарки. Среди них были и люди, но большинство – эльфы, и ни одна не носила маски. Кухонным работницам не дозволялось попадаться на глаза знати.

– Кастелянша беспокоилась насчет утки. Очень беспокоилась.

– Я сама послежу за уткой. – Рилен благодарно кивнула и, стряхнув муку с покрытых шрамами рук, переместилась к котлу, где на медленном огне томилось в соусе жаркое.

– И еще, не могла бы ты послать кого-нибудь из девушек разузнать, не меняла ли кастелянша что-нибудь в расписании бала?

– Само собой, мисс Бриа, – улыбнулась Рилен. – Я потом пришлю ее к вам.

– Спасибо.

Покинув кухню, Бриала прошлась по дворцу. В парадном зале уже развесили стяги, и теперь кастелянша кричала на тех, кто расставлял столы. Изысканные карточные комнаты, примыкавшие к залу, были обставлены в стиле различных стран: от ферелденских медвежьих шкур на полу и золотых статуэток мабари до вызывающе роскошных шелков и магических светильников Тевинтера. С балконов можно было полюбоваться на парадный зал либо выбраться на свежий воздух, на веранды, которые нависали над громадным лабиринтом живых изгородей. В зелени лабиринта тут и там искрились струи мраморных фонтанов.

– Эй ты, остроухая!

В отличие от «кролика», чей приятельски-покровительственный оттенок лишь вызывал у Бриалы легкий зубовный скрежет, обращение «остроухая» всегда было откровенно оскорбительным. В устах людей это слово подразумевало помойного нищеброда, который слишком ленив, чтобы работать, и слишком глуп, чтобы красть.

Капитан дворцовой стражи не носил маски. Как и вся дворцовая стража. Иначе наемному убийце было бы чересчур легко смешаться с толпой и подобраться к императрице в доспехах и при оружии. Удлиненное лицо капитана свидетельствовало о его благородном происхождении, плащ, украшенный золотым львом дома Вальмон, не скрывал ослепительного сверкания парадных доспехов.

Впрочем, для Бриалы было гораздо важнее, что одна из застежек на сверкающем нагруднике перекошена, а под ухом у капитана припух отчетливый след страстного поцелуя.

– Что, остроухая, ищешь, как бы увильнуть от работы? – презрительно ухмыльнулся он.

– Императрица велела мне проверить приготовления к сегодняшнему пиру.

Бриала не сопроводила свой ответ поклоном, хотя по правилам и полагалось бы – должность капитана дворцовой стражи не из последних. Бриала, однако, пользовалась достаточным влиянием, чтобы обходить правила, когда ей этого хотелось, а сейчас был именно такой случай.

– Недурная отговорка, – фыркнул он, а затем оглядел Бриалу с новым, плотоядным интересом. – Хотя, если жаждешь поразвлечься, фигурка у тебя такая аппетитная, что я бы, пожалуй, даже согласился не замечать этих мерзких отростков, которые у вас зовутся ушами. – Капитан шагнул ближе, перекрывая вид на сад. – Я бы даже мог держаться за них, как за вожжи.

В лицо ударил запах мужского пота – и лаванды, любимых духов кастелянши.

Бриала отступила с балкона в зал:

– Сомневаюсь, что императрица такое одобрит.

С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь. И продолжала сосредоточенно размышлять.

У капитана шашни с кастеляншей, и к Бриале он приставал лишь затем, чтобы вынудить ее уйти, не дать ей посмотреть вниз с балкона… потому-то и постарался загородить обзор. Насколько ей помнилось, капитаном дворцовой стражи этот человек стал недавно, после смерти своего предшественника. До того он служил в армии. Где именно – Бриала не знала, но если вспомнить о том, как герцог Гаспар популярен среди солдат…

Теперь она знала кто и где. Осталось выяснить что.

Бриала поспешила вниз по извилистой лестнице, чьи мраморные ступени были покрыты красным бархатом. Но не успела она добраться до двери, ведущей в садовый лабиринт, как сзади громко окликнули:

– Мисс Бриа!

Бриала обернулась и увидела, что к ней бежит эльфийка, из числа девушек, которые трудились на кухне.

– Мне сказали вас разыскать.

– Спасибо, Дисирелль. – Бриала сердечно улыбнулась девушке. – Что ты узнала?

Дисирелль понизила голос, нервно теребя тонкими пальцами рукав:

– Кастелянша добавила в список сегодняшних гостей барда, женщину по имени Мельсендре.

– Спасибо, – кивнув, еще раз поблагодарила Бриала. – А теперь, если тебе не нужно тотчас возвращаться в кухню, могла бы ты разузнать для меня, чем занимался сегодня капитан дворцовой стражи?

– Конечно, мисс Бриа. Рилен сказала, что я в полном вашем распоряжении.

– Отлично. – Бриала повернулась к выходу в садовый лабиринт. – Найдешь меня там. Мне предстоит… поохотиться.

Селине доводилось видеть, как упражняются орлесианские шевалье. Одно из самых известных испытаний – во всяком случае, среди тех, что показывались широкой публике, – состояло в следующем: на больших, обнесенных оградой подмостках устанавливались столбы, а на столбах закреплялись ряды лезвий. Когда слуги раскручивали массивное, скрытое от глаз колесо, лезвия начинали вращаться, с бешеной скоростью атакуя всякого, кто попытается проскочить между столбами. Отважные юнцы на летних праздниках проходили полосу препятствий в плотных, подбитых волосом туниках, и лезвия притом были затуплены, так что единственным, чему мог быть причинен ущерб, становилось, как правило, самолюбие участников. Говорили, что на подлинном испытании лезвия остро заточены и солдаты проходят его без доспехов.

Дворцовые приемы всегда представлялись Селине именно такой полосой препятствий.

По счастью, это испытание она проходила не одна. Сэр Мишель, защитник императрицы, шел, как всегда, в шаге позади нее – без доспехов, чтобы не создать помех продвижению Селины в толпе, но тем не менее при мече. Его облегающие штаны были из дорогого золотистого шелка, камзол – из лиловой замши, выделанной из шкур зверей, которых разводили под землей гномы. Ножны меча украшал выложенный золотом лев с глазами и гривой из лиловых сапфиров, и хотя сэр Мишель, вопреки аристократической моде, не носил ни колец, ни браслетов – дабы ничто не помешало ему в случае нужды проворно орудовать мечом, – маска его была увенчана высоким желтым пером шевалье.

– Что прикажете, ваше величество? – спросил он, понижая голос так, чтобы его могла расслышать только Селина.

На подобных мероприятиях Мишель редко подавал голос, и императрица это одобряла. Будучи ее защитником, сэр Мишель являлся как бы частью ее самой, а потому привлекал внимание не к себе, а к Селине. Он не питал интереса к Игре, однако был наблюдателен и строго следовал приказам. Мишель занимал место ее защитника уже почти десять лет, с тех пор как его предшественник погиб, защищая императрицу от наемного убийцы.