Патрик Уикс – Империя масок (страница 19)
– Тебе надо спать, – пробормотала Бриала.
– Прости, что разбудила.
– Не извиняйся. – Бриала потянулась, при этом проведя рукой по боку Селины. – Напрасно ты не сделала этого раньше.
– Бремя императрицы, – Селина улыбнулась.
Кожа ее любовницы казалась темней на фоне сливочно-белой атласной сорочки.
Бриала перекатилась на живот и, подняв голову, прямо посмотрела в глаза Селины:
– Позволь мне разделить это бремя с тобой.
– Нет, Бриа, не позволю. – Селина обвила рукой эльфийку, стремясь лаской смягчить резкость своих слов. – Хватит и того, что ты – мои глаза и уши. Я хочу… – Селина привлекла Бриалу к себе. – Хочу, чтобы это бремя было только моим. Ради нас обеих.
Бриала мягко высвободилась из ее объятий и села, все так же не сводя глаз с Селины.
– Вы же знаете, ваше величество, что это невозможно. – Она взяла Селину за руку, легонько сжала сильными теплыми пальцами. – Ты уже дала ответ Ремашу?
Глаза Бриалы были поутру такими большими, темными. Словно смотришь в бездонный омут, умиротворяющий и глубокий.
– Ты же знаешь, что он теперь поддерживает Гаспара. – Селина вздохнула.
Они уже обсудили эту новость – бурно и не стесняясь в выражениях – вечером того дня, когда Гаспар во время охотничьей прогулки сделал Селине брачное предложение, а Бриала спасла сэра Мишеля из западни, расставленной бардом Мельсендре. В обоих случаях Гаспар потерпел поражение, но Селина потеряла Ремаша – и эта потеря придавала ее победе неприятный привкус горечи.
– Но разве его нельзя вернуть? – Бриала крепче стиснула ее ладонь. – Если ты дашь ему согласие, ни словом не поминая о том, что он переметнулся на другую сторону, быть может, он сочтет более заманчивым править вместе с тобой, нежели служить Гаспару. Опасение разгневать тебя формальным отказом от сватовства может принудить его…
– Тогда я потеряю тебя, – сказала Селина, и от этих слов у нее перехватило дыхание. – Бриа, ты – все, что у меня есть. Все, что делает меня собой.
Она притянула эльфийку к себе, ощутила, как обвили ее теплые руки любовницы. Атлас ночной сорочки Бриалы скользнул по ее коже, словно кошка, выгнувшая спину в предвкушении ласки.
– Создатель, как же я иногда завидую тебе!
Селина тут же поняла, что говорить этого не следовало. Бриала застыла, будто окаменев, хотя и не разжала объятий, и голос ее прозвучал беспечно:
– Императрица Орлея завидует эльфийке-горничной?
– Ты знаешь, что я имею в виду. – Не размыкая рук, Селина погладила Бриалу по спине. – Ты можешь покинуть дворец, изменить свою жизнь…
– Но останусь эльфом. – Бриала ослепительно улыбнулась, но Селина знала, что она по-прежнему чувствует себя задетой.
– Да, знаю, но я… Я была рождена для того, чтобы взойти на трон. Ничто другое мне не доступно. После того как мои родители и леди Мантильон… – Селина запнулась, не договорив.
На сей раз Бриала решительно отстранилась:
– Ты могла бы стать прекрасным ученым. – Она поднялась и надела халат. – По крайней мере, могла быть таковым, пока император Гаспар не принял бы какого-нибудь спорного в твоих глазах решения. Полагаю, ничего хорошего из этого бы не вышло, – прибавила она, с улыбкой оглянувшись на Селину.
– Ты, наверно, права, любовь моя. – Селина тоже встала, набросила на плечи халат – как будто ничего особенного и не произошло. – И… я подумаю насчет Ремаша.
Бриала кивнула, надела маску и скрылась в потайном проходе за зеркалом. Селина вздохнула и потянулась за своим зачарованным чайничком.
Похоже, сегодня утром ей придется самой готовить себе чай.
Бриала обходила рынок, опрашивая своих осведомителей, когда вдруг заметила Фелассана.
– Не ожидала увидеть тебя так скоро, – сказала она, глядя, как эльф, обогнув кучку торговцев, спорящих из-за груза товаров, направляется к ней. – Какой приятный сюрприз.
Плащ наставника выглядел, как всегда, опрятно – ни следа пыли и грязи, неизбежных спутников странствий, – однако лицо Фелассана в тени капюшона было осунувшимся и усталым.
– Как бы я ни скучал по виду твоего, да’лен, очаровательного личика в маске, вернулся я по более прозаическим причинам. Что тебе известно о событиях в Халамширале?
Бриала последовала за Фелассаном в парк, где они разговаривали всего лишь несколько дней тому назад.
– Ничего, – ответила она.
Неподалеку компания богатых купеческих отпрысков беспечно топтала траву, с хохотом перебрасывая друг другу бурдюк с вином. Они неприязненно косились на Бриалу, но она сделала вид, что ничего не заметила, и так же вполголоса продолжала:
– Мои птицы запаздывают – осенью такое случается. Я не получила ни одной весточки с кораблей, пересекших Недремлющее море.
– Стало быть, я не напрасно утруждал свои древние косточки. – Фелассан устало улыбнулся. – Некий тупоумный шемленский лорд без всякой причины убил и расчленил торговца-эльфа. Самые непримиримые голоса в эльфинаже призывают к миен’харел.
Потрясение было так велико, что Бриала помимо воли рассмеялась:
– Из-за одного эльфа? Скольких наших сородичей каждый день убивают без малейшей жалости?
– Нам не дано знать, где в сухом лесу ударит молния, – ответил Фелассан, садясь на траву, – но я уже чую дым.
И он поведал Бриале все подробности, включая имена лорда и убитого эльфа, хоть это и не имело особого значения.
– Так эльфы готовят бунт? Его подавят. Это же… – Бриала осеклась и стала гневно расхаживать из стороны в сторону. – Неужели они полагают, что этим помогут императрице? Только бунта ей сейчас и не хватало!
– Друзья расчлененного торговца будут вне себя от горя. Об интересах императрицы они, безусловно, заботятся пуще всего.
– Отчего бы и нет? – Бриала круто развернулась к нему. – Она склоняет на свою сторону Верховную Жрицу, она борется с Гаспаром… и если этот бунт сведет на нет ее усилия, думаешь, под рукой Гаспара эльфам станет лучше?
– Если я чему-то и научился в жизни, так это тому, что серьезные политические перемены никогда – почти никогда – не основаны на том, что думаю я. – Он легкомысленно махнул рукой. – С другой стороны, то, что думаешь ты, может повлиять на то, как поступит императрица Орлея, услыхав эти новости. Могу тебя уверить, что в Вал Руайо эти новости еще никому не известны – разумеется, кроме тебя.
Один из купеческих отпрысков подбросил бурдюк слишком высоко, и тот пролетел над головой его приятеля. Не медля ни секунды, Фелассан сделал два шага, перехватил бурдюк, развернул и бросил обратно, не пролив при этом ни капли. Юнцам явно пришлось не по вкусу, что какой-то эльф принял участие в их забаве, однако бросок был настолько хорош, что у них хватило любезности рассмеяться и покивать.
– Ты прав, хагрен. – Усилием воли Бриала вынудила себя успокоиться. – Спасибо тебе. – Ступай. – Фелассан мягко улыбнулся.
И Бриала заторопилась во дворец. На ходу натягивая маску, она с неприличной поспешностью, почти бегом, пересекла торговый квартал. Вскоре она уже целеустремленно шагала по коридорам дворца. Кастелянша заметила ее и окликнула, но Бриала сделала вид, будто не услышала. Во что бы ни обошлась ей потом такая дерзость, дело того стоит.
Узнав, что Селина беседует с университетским чиновником, Бриала умыкнула у служанки поднос с чаем и с поклоном вошла к императрице. С изяществом, выработанным годами обучения, Бриала подала чай, не прервав при этом подкупающих просьб чиновника о дополнительных ассигнованиях и о высочайшем уточнении, сколько именно простолюдинов надлежит принять в университет, дабы умилостивить императрицу. Селина лишь единожды глянула на Бриалу, взяв чашку чаю, подслащенного медом, как она любила с детства.
Минуту спустя Бриала вышла наружу, не глядя сунула служанке поднос и двинулась дальше по коридорам, размышляя на ходу.
Дело должно быть улажено безупречно, без сучка и задоринки. Смертей в любом случае не избежать – этот урок Бриала усвоила много лет назад, в тот день, когда леди Мантильон убила ее родителей и всех прочих слуг, чтобы обеспечить Селине успешное восхождение к власти. Однако же верно подобранные слова могут спасти сотни жизней.
Бриала не могла позволить себе роскоши оплакивать неизбежные жертвы. Она подозревала, что в этом отношении давно уже стала больше похожа на аристократов, которым служила, нежели на эльфов с рыночной площади. Мысль эта порой терзала ее – но опять-таки меньше, чем мысль о смертях, которые она могла бы предотвратить.
Через несколько минут Селина вызвала Бриалу в Каменный зал и отпустила всех прочих слуг. Сама она стояла у открытого окна в сад. Свое название этот зал получил оттого, что одна стена его сверху донизу была покрыта разноцветными кусочками янтаря. Мозаичный узор изображал Серых Стражей, которые, оседлав своих легендарных грифонов, вылетели на бой с порождениями тьмы. Стражи и их грифоны были выложены ослепительно-золотым янтарем, небо было молочно-бледного цвета, а порождения тьмы, ведомые громадным Архидемоном, пылали исчерна-багровым оттенком.
Помимо того, зал был убран трофеями и предметами искусства, связанными с легендарным орденом, правда уже не напрямую. Огромная карта в раме относилась ко временам Второго Мора и показывала, насколько далеко распространились порождения тьмы на пике своего могущества; доспехи, хранившиеся в углу за стеклом, принадлежали, как гласила табличка, Божественному веку, когда император Драккон выслал орлесианское войско против порождений тьмы, спасая осажденных в Вейсхаупте Серых Стражей.