Патрик Ротфусс – Страх Мудреца (страница 479)

- Если один из Адемре передаст мне болезнь, я была бы в ярости.

Я прокричу с вершины скалы о том, что они сделали.

Я захотела бы сделать их жизнь болезненной, как сломанная кость.

Она показала жест [отвращения], проведя по передней части своей рубашки в одном из первых жестов Адемского языка жестов, который я когда-то выучил у Темпи.

- Затем я проделала бы долгий путь через горы в Таль, чтобы излечиться от нее.

Даже если поездка должна была занять два года и не принесла денег в школу.

И никто бы не думал обо мне хуже из-за этого.

Я кивнул самому себе.

Это имело смысл.

С учетом их отношения к сексу, если бы это было иначе, болезнь прогрессировала бы угрожающими темпами по всему населению.

Я увидел, что Пенти выжидающе на меня смотрит.

- Спасибо тебе за цветы, - сказал я.

Она кивнула и подошла ближе, глядя на меня.

Ее глаза были возбуждены, когда она улыбнулась своей застенчивой улыбкой.

Затем ее лицо стало серьезным.

- Достаточно ли этого, чтобы удовлетворить ваши варварские ритуалы, или это больше, чем нужно было сделать?

Я протянул руку и побежал рукой по гладкой коже ее шеи, скользя кончиками пальцев по длинной косе, которая терлась о заднюю часть ее шеи.

Она закрыла глаза и запрокинула лицо в мою сторону.

- Они прекрасны, и их более чем достаточно, - сказал я и наклонился, чтобы поцеловать ее.

***

- Я была права, - сказала Пенти с довольным вздохом, когда мы лежали голые среди цветов.

- У тебя прекрасная ярость. - Я лежал на спине, а ее маленькое тело свернулось у меня под рукой, и лицо в форме сердца мягко покоилось на моей груди.

- Что ты имеешь ввиду? - спросил я.

- Я думаю, что ярость может быть неправильным словом.

- Я имею в виду "Ваэвин", - сказала она, используя адемское понятие.

- Это тоже самое?

- Я не знаю этого слова, - признал я.

- Я думаю, что ярость правильное слово, - сказала она.

- Когда я разговаривала с Вашет на вашем языке, она не поправила меня.

- Что ты понимаешь тогда под яростью? - спросил я.

- Я конечно не чувствую ярости.

Пенти опустила свою голову мне на грудь и одарила меня ленивой, довольной улыбкой.

- Конечно нет, - сказала она.

- Я забрала твою ярость.

Как ты мог почувствовать такие вещи?

- Разве...

разве ты теперь в ярости? - спросил я, уверенный, что мне не хватает полноты понимания.

Пенти рассмеялась и покачала головой.

У нее расплелись ее длинные косы и медового цвета волосы свисали по сторонам ее лица.

Это сделало ее похожей на совсем другого человека.

Это и отсутствие на ней красной одежды наемника, я полагаю.

- Это не такой гнев.

Я рада иметь его.

- Я до сих пор не понял, - сказал я.

- Это может быть чем-то, что варвары не знают.

Объясни мне, как если бы я был ребенком.

Она посмотрела на меня на мгновение, ее глаза стали серьезными, затем она перевернулась на живот таким образом, чтобы ей можно было легче глядеть мне в лицо.

- Эта ярость не чувство.

Это... - Она помолчала, прелестно нахмурившись.

- Это желание.

Это создание.

Это то, чего хочешь от жизни.

Пенти огляделась, а затем сосредоточилась на траве вокруг нас.

- Ярость позволяет траве прорастать сквозь землю, чтобы достичь Солнца, - сказала она.

- Все существа, которые живут имеют ярость.

Именно этот огонь в них нужен чтобы двигаться, расти, делать и создавать. - Она подняла голову.

- Имеет ли это смысл для тебя?

- Думаю, да, - ответил я.

- И женщины берут ярость у мужчин во время секса?

Она улыбнулась и кивнула.

- Вот почему мужчины потом так устают.

Они отдают кусочек себя.

Они сильно ослабевают.

Они засыпают. - Она взглянула вниз.

- Или часть их засыпает.