Патрик Ротфусс – Страх Мудреца (страница 384)

Я называю это колебание против ветра.

Она сложила руки на груди и отвела взгляд, демонстрируя полное безразличие.

- Возможно это кое-что новое для тебя,

я вероятнее всего знаю это под другим названием.

- Возможно.

– Но если ты не согласишься, то никогда этого не узнаешь.

- Очень хорошо, - сказала она вздохнув.

– Но это только потому, что ты действительно хорош в тысяче рук.

Взгляд Фелуриан на мгновение задержался на полумесяце, затем она начала говорить.

- Задолго до городов человека,

до людей,

прежде Фаэ,

были те, кто шел с открытыми глазами.

Они знали имена всех вещей. - Она сделала паузу и посмотрела на меня.

– Ты ведь знаешь, что это значит?

- Если ты знаешь имя вещи, то становишься ее хозяином, - ответил я.

- Нет, - сказала она, поразив меня глубиной упрека в своем голосе.

– Не хозяином.

Ты глубоко знаешь эту вещь, но ты ей не хозяин.

Плавать не значит быть хозяином воды,

съесть яблоко не значит стать его хозяином. Она проницательно взглянула на меня.

– Ты понимаешь?

Я не понимал.

Но так или иначе кивнул, так как не хотел расстраивать ее, или уводить в сторону историю.

- Как их называли раньше – именователи, без труда перемещались по всему миру.

Они знали имя лисы, знали имя зайца и знали различия между этими именами.

Она сделала глубокий вздох и не менее глубокий выдох.

- тогда пришли те, кто видел вещь и думали, как изменить ее.

Они думали как хозяева.

Они были создателями.

гордыми и мечтательными. - Она сделала примирительный жест.

- И сначала все было совсем не плохо.

Они делали удивительные вещи.- Ее лицо озарил свет воспоминаний, и она взволнованно схватила меня за руку.

- Однажды сидя на стене муреллы я ела фрукты с серебряного дерева.

Они сияли, и в темноте можно было увидеть рты и глаза тех кто их однажды попробовал!

- Мурелла была в Фаэ?

Фелуриан нахмурилась.

- Нет,

сказала она.

– Это было раньше.

Было только одно небо.

Одна луна.

Один мир, и в нем была Мурелла.

И фрукты.

И я сама, пробующая их, с глазами, светящимися в темноте.

- Как давно это было?

Она легко пожала плечами.

– Давно.

Очень давно.

Раньше, чем появилась любая книга историков, которую я видел, или о которой довелось услышать.

В архивах были копии историй Калаптериан обращенных на два тысячелетия назад, но даже они не содержали отголосков того, о чем сейчас говорила Фелуриан.

- Прости что перебил, - сказал я настолько вежливо насколько возможно и поклонился так низко, как мог, чтобы не оказаться полностью под водой.

Успокоившись, она продолжала, - фрукты были всего лишь началом,

первыми шагами ребенка.

со временем они становились все более смелыми, более храбрыми, дикими.

Старые именователи говорили – хватит, - но создатели отказались.

Они ссорились, дрались и ограничивали создателей.

Они приводили доводы, к чему это все может привести. – Ее глаза прояснились,

- но ах! – что за вещи они делали!

Это сказала женщина, соткавшая плащ из теней.

Я не мог и предположить такого, чему она могла бы поразиться.

– Что они делали?

Она широко повела рукой вокруг нас.

- Деревья? – спросил я в благоговении.

Она рассмеялась над тоном, которым я это произнес.