Патрик Ротфусс – Страх Мудреца (страница 308)
Он колебался и хмурился.
Это было почти незаметно, едва уловимое движение губ, небольшая линия между бровями, но на чистом, как лист, лице Темпи это было словно написано красными чернилами.
Он отошел от меня на два хороших шага, затем посмотрел на землю и слегка придвинулся вперед.
Я внезапно понял.
- Темпи, как близко стоят Адем?
Темпи секунду посмотрел на меня без выражения, затем внезапно засмеялся.
На его лице появилась робкая улыбка, делая его очень молодым.
Она быстро покинула его лицо, задержавшись вокруг глаз.
- Умный.
Да.
У Адем по-другому.
Для тебя - близко. - Он придвинулся неприятно близко, затем отошел.
- Для меня? - спросил я.
- Это по-разному для различных людей?
Он кивнул.
- Да.
- Как близко для Дедана?
Он перешел с места на место.
- Сложно.
Я почувствовал знакомый всплеск любопытства в себе.
- Темпи, - спросил я.
- А ты можешь научить меня этим вещам?
Научить меня своему языку?
- Да. - сказал он
И хотя на его лице ничего не отразилось, я услышал большое облегчение в его голосе.
- Да.
Пожалуйста.
Да.
К концу дня я выучил дикое, бесполезное множество слов адемского.
Грамматика все еще оставалась загадкой, но так всегда начинается.
К счастью, языки - как музыкальные инструменты: чем больше ты их знаешь, тем легче выучить новый.
Адемский был моим четвертым.
Нашей самой большой проблемой, было то,что атуранский Темпи был не очень хорош, что давало нам мало взаимопонимания.
Поэтому мы рисовали на земле, показывали пальцами и жестикулировали.
Несколько раз, когда жестов не хватало, мы исполняли нечто вроде пантомимы или актерской игры чтобы понять друг друга.
Это было более занимательным, чем я ожидал.
Но был один камень преткновения в первый день.
Я выучил несколько слов и подумал, что еще одно будет полезным.
Я собрал пальцы в кулак и притворился, что наношу удар Темпи.
- Фрихт, - сказал он.
- Фрихт, - повторил я.
Он потряс головой.
- Нет. Фрихт.
- Фрихт, - тщательно выговорил я.
- Нет, - твердо сказал он.
- Фрихт это...
Он показал свои зубы и сделал движение челюстью, как будто кусая что-то.
- Фрихт. - он ударил кулаком в ладонь.
- Фрихт. - сказал я.
- Нет. - Я был удивлен ноткой снисхождения в его голосе.
- Фрихт.
Мое лицо покраснело.
- Это то, что я и говорю.
Фрихт!
Фрихт!
Фри...
Темпи потянулся и шлепнул меня по голове ладонью.
Таким же образом он ударил Дедана прошлой ночью, так же и мой отец давал мне затрещину, когда причинял беспокойство на публике.
Это было не столько сильно, сколько поразительно.
Уже годы никто не делал мне этого.
Самым поразительным было то,что я едва разглядел это движение.
Движение было гладким, ленивым и быстрым как щелчок пальцами.
Кажется, он не вкладывал в это ничего оскорбительного.
Он только привлекал мое внимание.
Он приподнял свои песочные волосы и указал на свое ухо.