Патрик Ротфусс – Страх Мудреца (страница 242)

Я чувствую себя старым и больным. - Он глубоко вздохнул.

- Но всё же, я чувствую себя лучше, чем было несколько дней назад.

Небольшая боль и я сильно устал.

Но я чувствую себя...

очищенным.

Думаю, что я пережил кризис.

Я не спрашивал о прошедшей ночи.

- Хотите, я смешаю вам еще чаю?

- Пожалуйста. - Его тон был вымерен и вежлив.

Не пытаясь угадать его настроение, я поспешил с приготовлениями и вручил ему его чашку.

Попробовав, он взглянул на меня.

- Его вкус отличается.

- Там нет опиума,- объяснил я.

- Слишком много было бы вредно для вашей светлости.

Ваше тело начнет зависеть от него так же, как оно жаждало офалум.

Он кивнул.

- Вы можете заметить, мои птицы чувствуют себя хорошо,- сказал он слишком небрежным тоном.

Я посмотрел в дверной проем и увидел, как колибри шныряют в своей позолоченной клетке, живые, как никогда.

Я почувствовал холод от его комментария.

Он всё ещё не верил, что Кадикус отравлял его.

Я был слишком ошеломлен, чтобы сразу ответить, но спустя пару мгновений мне удалось сказать: - Их здоровье меня не занимает настолько, насколько ваше.

Вам действительно лучше, не так ли, ваша светлость?

- Это природа моей болезни.

Она приходит и уходит. - Маер поставил свою чашку с чаем, еще полную на три четверти.

В конечном счете она исчезает полностью, и Кадикус волен идти слоняться месяцами, собирая компоненты для его заклинаний и склянок.

Кстати говоря,- сказал он, складывая руки на коленях.

- Не окажете ли вы мне любезность забрать мое лекарство у Кадикуса?

- Конечно, ваша светлость. - Я натянуто улыбнулся, стараясь не замечать растущее в моей груди беспокойство.

Я прибрал беспорядок, который навел готовя чай, засовывая пакеты и связки трав обратно в карманы моего бордового плаща.

Маер милостиво кивнул, а потом закрыл глаза и, казалось, вновь погрузился в пучину спокойного, солнечного сна.

- Наш молодой историк! - сказал Кадикус, приглашая жестом меня внутрь и предложил мне сесть.

- Если вы меня извините на минуту, я сейчас вернусь.

Я погрузился в мягкий стул и только тогда заметил множество колец на соседнем столе.

У Кадикуса их было столь много, что он сделал для них стойки.

Каждое было выставлено именем наружу.

Их было очень много, серебряных, железных и золотых.

Оба моих золотых кольца и одно железное Алверона лежали на маленьком подносе на столе.

Я забрал их, подмечая такой довольно изящный способ бессовестного предложения возврата колец.

Я осмотрел большую комнату башни в немом любопытстве.

Какой возможный мотив мог быть у него для отравления Маера?

В отсутствие доступа к Университету, само по себе это место было мечтой каждого арканиста.

Из любопытства, я поднялся на ноги и побрел к его книжным полкам.

У Кадикуса была приличная библиотека, содержавшая около сотни книг, заполняющих всё пространство.

Многие из названий я узнал.

Некоторые из них были химической литературой.

Некоторые алхимические.

Другие рассматривали естественные науки, гербологию, физиологию, бестиарий.

Подавляющее большинство носили исторический характер.

Мысль закралась ко мне.

Возможно, я смогу заставить местные винтийские суеверия работать в свою пользу.

Если Кадикус был серьезным ученым, и хотя бы наполовину суеверен как коренной винтиец, он может знать кое-что о чандрианах.

Лучше всего то, что поскольку я играл роль недалекого молодого лорда, мне не нужно было беспокоиться об ухудшении моей репутации.

Кадикус вышел из-за угла и, казалось, несколько опешил, когда увидел меня, стоящего у книжных полок.

Но он быстро опомнился и вежливо мне улыбнулся.

- Увидели что-нибудь интересное?

Я повернулся, качая головой.

- Не особенно, - ответил я.

- Вы знаете что-нибудь о чандрианах?

Кадикус какое-то мгновение смотрел на меня непонимающим взглядом, а затем расхохотался.

- Я знаю, что они не придут к вам в комнату ночью, чтобы украсть вас из постели,- сказал он, шевеля пальцами, как будто дразня ребенка.

- Значит, вы не изучаете мифологию? - спросил я, борясь с волной разочарования от его реакции.

Я пытался утешить себя тем, что это должно будет прочно укрепить его в мысли, что я полоумный молодой лорд.

Кадикус фыркнул.

- Вряд ли это мифология,- сказал он пренебрежительно.

Трудно было бы даже опуститься до того, чтобы называть его фольклором.