Патрик Ротфусс – Страх Мудреца (страница 161)

- Нина, ты очень сильно меня выручила.

Если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь, или если у тебя будет еще один сон, ты можешь найти меня в гостинице под названием «Анкер».

Я там играю музыку.

Ее глаза расширились.

- Это магическая музыка?

Я снова улыбнулся.

- Некоторые так считают.

Она нервно осмотрелась.

- Мне действительно надо идти! - сказала она, потом помахала и побежала к реке, ветер раздувал ее капюшон на бегу.

Я осторожно завернул кусок бумаги и спрятал его обратно в пустую часть рога.

Мой ум связал это с тем, что я только что узнал.

Я размышлял о том, что Хелиакс сказал Пеплу много лет назад: Кто защищает тебя от Амир? От певцов? От ситхе?

После месяцев поисков, Я был полностью уверен, что в Архивах нет ничего кроме сказок о Чандрианах.

Никто не воспринимет их более реальными, чем злобных маньяков или фэйри.

Но все знали об Амир.

Они были светлыми рыцарями Атурианской Империи.

Они были кулаком церкви на протяжении двухсот лет.

О них слогались сотни историй и песен.

Я знал мою историю.

Амиры основали церковь Теллу на заре Атуранской империи.

Но горшок, который видела Нина был гораздо старее.

Я знал мою историю.

Амир были осуждены и расформированы церквью перед тем, как империя пала.

Но я знал, Чандрианы все еще боятся их сегодня.

Кажется, история все-таки не полна.

Глава 36

Все эти знания

Прошли дни и я пригласил Вила с Симом отпраздновать за рекой нашу успешную компанию против Амброуза

Кроме саунтена, меня алкоголь не интересует, но Вил и Сим были настроены продемонстрировать лучшие стороны искусства выпить.

Мы прошлись по разным тавернам,просто ради разнообразия,но в конце концов вернулись в Еолиан

Я предпочитад его из-за музыки, Симмон - из-за женщин, а Вилем изз-за того, что там подавали скаттен.

Я уже был немного поддатый, когда меня позвали на сцену, но требуется больше, чем один маленький стакан, чтобы сделать мои пальцы неуклюжими.

Чтобы доказать, что я не пьян, я исполнил песню “Whither With He With the Withee", которую сложно играть и трезвым, как стеклышко.

Слушателям понравилось, и они продемонстрировали свою признательность соответствующим способом.

И так как я пил не саунтен тем вечером, многие воспоминания утеряны из моей памяти.

Мы втроем возвращались пешком из Эолиана.

В воздухе уже угадывалось дыхание зимы, но мы были молоды и согреты изнутри многочисленной выпивкой.

Порыв ветра разметал полы моего плаща, и я сделал глубокий, счастливый вдох.

Внезапно меня пронзила паника.

- Где моя лютня?, - спросил я громче, чем намеревался.

- Ты оставил ее Станчиону в Эолиане, - ответил Вилем.

- Он переживал, что ты споткнешься о нее и сломаешь себе шею.

Симмон остановился посреди дороги.

Я врезался в него, потерял равновесие и плюхнулся на землю.

На что он не обратил внимания.

- Чтож, - сказал он серьезно.

"Сейчас я не в состоянии о чем-либо переживать."

Впереди возвышался Стоунбридж: двести футов от начала до конца, арка высотой в пять этажей над рекой.

Он был частью Великой Каменной дороги, прямой, как гвоздь, ровной, как стол, и старшей, чем Бог.

Я знал, что он весом с гору.

Я знал, что с обеих сторон идет парапет в три фута.

не смотря на это, я чувствовал дискомфорт от мысли перейти его.

Я, шатаясь, поднялся на ноги.

Пока мы стояли и смотрели мост, Вилем начал кренится набок.

Я потянулся, чтобы поддержать его, в то же время Симмон схватил меня за руку, то ли чтобы помочь мне, то ли чтобы не упасть самому, я не был уверен.

- Я определенно не настроен на это сейчас. - Повторил Симмон.

- Тут можно присесть, - сказал Вилем.

- Келла треле турен навок ка.

Симмон и я сдержали смешки, и Вилем повел нас сквозь деревья к небольшой просеке не больше пятидесяти футов от моста.

К моему удивлению, посередине нее стоял высокий серовик, указывающий в небо.

Вил спокойно вышел на просеку.

Я - медленней, с любопытством оглядываясь.

Серовики особенные для бродячих артистов, и его вид вызывал смешанные чувства.

Симмон шлепнулся прямо на густую траву, в то время как Вилем оперся о ствол пониклой березы.

Я подошел к серовику и потрогал его кончиками пальцев.

Он был теплым и родным.