Патрик Ротфусс – Имя ветра (страница 161)
Квоут выдал тень улыбки.
— Я так и предполагал, Баст. — Он подошел к столу и сел. — Под Университетом я нашел то, чего больше всего желал, хотя и не то, что ожидал. — Он махнул Хронисту, чтобы тот брался за перо. — Как часто и случается, когда исполняется твое сокровенное желание.
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ
ПРИЯТНЫЙ ДЕНЬ
На следующий день я был выпорот в широком мощеном дворе, который назывался Квоян Хайель, Чертог Ветра. Я нашел это удивительно уместным.
Как и ожидалось, посмотреть на это событие собралась изрядная толпа. Дворик заполнили сотни студентов: они высовывались из окон и дверей, а некоторые даже пробрались на крышу для лучшего обзора. Я их, право же, не виню. Бесплатное развлечение трудно пропустить.
Мне нанесли шесть ударов по спине одинарным кнутом. Не желая разочаровывать зрителей, я дал им пищу для разговоров — повторное представление. Я не кричал, не истекал кровью, не падал в обморок. Я покинул двор на своих двоих, с высоко поднятой головой.
После того как Мола наложила на мою спину пятьдесят семь аккуратных стежков, я утешился походом в Имре и покупкой весьма приличной лютни, двух отличных комплектов поношенной одежды, маленькой бутылочки моей собственной крови и нового теплого платья для Аури.
В общем, это был очень приятный день.
ГЛАВА ДЕВЯНОСТАЯ
НЕДОСТРОЕННЫЕ ДОМА
Каждую ночь я отправлялся исследовать подземелья с Аури. Я увидел уйму интересного; кое-что я, возможно, упомяну в дальнейшем, но сейчас достаточно сказать, что Аури показала мне все многочисленные и разнообразные уголки Подовсё. Она водила меня в Скачки, Леса, Копи, Сверченье, Десятки, Свеченосец…
Имена, которые Аури давала этим местам, поначалу бессмысленные, подходили, как перчатка, когда я наконец видел то, что они описывали. Леса совсем не напоминали лес. Это была просто вереница осыпающихся коридоров и комнат, чьи потолки подпирали толстые деревянные балки. В Сверченье по одной из стен стекал крошечный ручеек чистой воды. Влага привлекала сверчков, и они наполняли низкий длинный зал своими маленькими песенками. Скачки были узким коридором с тремя глубокими поперечными провалами в полу. Я понял название, только когда увидел, как Аури быстро-быстро перепрыгнула все три провала, чтобы попасть на другую сторону.
Это было за несколько дней до того, как она отвела меня в подвалы, паутину переплетающихся туннелей. Хотя мы находились по меньшей мере в тридцати метрах под землей, туннели наполнял ровный сильный ветер, пахнущий пылью и кожей.
Ветер был тем самым ключом, который я искал: он дал мне понять, что я близок к тому, зачем пришел сюда. Однако меня беспокоило название этого места — я чувствовал, что упускаю нечто важное.
— Почему ты называешь это место «подвалы»? — спросил я Аури.
— Это его имя, — просто сказала она. Ветер заставлял ее тонкие волосы лететь за спиной, как прозрачный флаг. — Ты называешь вещи их именами. Вот для чего нужны имена.
Я невольно улыбнулся.
— А почему у него такое имя? Разве здесь не все «в подвале»?
Аури повернулась ко мне, склонила голову набок. Волосы закрыли ей лицо, и она отвела их обеими руками.
— Это не «подвалы», — сказала она. — Это «подвалы».
Я не расслышал разницы.
— Поддавалы? — спросил я, изобразив движение коленом снизу вверх, как будто пинаю кого-то.
Аури рассмеялась от восторга.
— Немножко так, — ухмыльнулась она. — Попробуй найди еще.
Я попытался придумать еще что-нибудь осмысленное.
— Поддувало? — Я сделал жест, как будто обеими руками раздуваю кузнечные меха.
Аури поразмышляла над этим секунду, глядя вверх и качая головой туда-сюда.
— Нет, не так хорошо. Здесь место тихое.
Она тонкой рукой оттянула полу моего плаща, так что медленный ветер поддел ее и надул, как парус.
Аури посмотрела на меня, ухмыляясь, как будто показала магический трюк. Ее собственная одежонка тоже развевалась, как будто ветер заглядывал под нее.
«Поддевала». Вот оно что. Я заулыбался в ответ.
Победив эту маленькую тайну, мы с Аури начали тщательное изучение поддевалы. Через несколько часов я почувствовал, что привык к этому месту и начал понимать, куда идти. Осталось только найти туннель, ведущий туда, куда мне нужно.
Это сводило с ума. Туннели изгибались, делая широкие бесполезные крюки. В тех редких случаях, когда я находил туннель, ведущий прямо к цели, путь был закрыт. Несколько проходов шли резко вверх или вниз, не оставляя возможности следовать им. В одном коридоре путь перегораживали толстые железные прутья, вогнанные глубоко в камень. Другие туннели неуклонно сужались, пока не превращались в расселины шириной в ладонь. Третьи оканчивались завалами из деревянных обломков и земли.
Через несколько дней поисков мы наконец обнаружили древнюю рассыпающуюся дверь. Когда я попытался открыть ее, сырое дерево раскрошилось на кусочки.
Аури сморщила нос и покачала головой.
— Я коленки обдеру.
Посветив лампой на обрушенную дверь, я увидел, что она имеет в виду. Потолок коридора за дверью шел наискось вниз, пока проход не становился всего метр высотой.
— А ты подождешь меня? — спросил я, снимая плащ и закатывая рукава рубашки. — Не знаю, смогу ли я без тебя найти дорогу на поверхность.
Аури кивнула с обеспокоенным видом.
— Внутрь легче, чем наружу, ты знаешь. Есть узкие места. Ты можешь застрять.
Я постарался не думать об этом.
— Я просто посмотрю. Вернусь через полчаса.
Она вскинула голову:
— А если нет?
Я улыбнулся:
— Тогда тебе придется идти меня спасать.
Она кивнула торжественно и важно, как ребенок.
Я взял симпатическую лампу в зубы, озарив красноватым светом смоляную черноту передо мной. Потом встал на четвереньки и пополз вперед, скребя коленями о грубый камень пола.
Через несколько поворотов потолок стал еще ниже — слишком низким для четверенек. После долгого размышления я лег на живот и пополз дальше, толкая лампу перед собой. Каждый изгиб тела натягивал ряды швов по всей спине.
Если вы никогда не бывали глубоко под землей, я сомневаюсь, что вы сможете понять, на что это похоже. Темнота абсолютная, почти осязаемая. Она таится возле света, чтобы броситься на него и затопить, как внезапное наводнение. Воздух спокойный и затхлый. Нет никаких шумов, кроме тех, что производишь ты сам. Дыхание кажется ужасно громким, сердце грохочет. И кроме всего этого, тебя переполняет понимание, что над тобой нависают тысячи тонн земли и камня.
И все же я продолжал ползти вперед, продвигаясь сантиметр за сантиметром. Руки мои покрылись грязью, пот заливал глаза. Коридор еще сузился, а я неосторожно оставил одну руку прижатой к боку. Холодный пот выступил по всему моему телу — я запаниковал. Я рвался вперед, пытаясь пропихнуть руку перед собой…
Через несколько ужасных минут мне удалось высвободить руку. Потом, полежав там, в темноте, весь дрожащий, я продолжил ползти. И нашел то, что искал…
Выбравшись из Подовсё, я осторожно пролез через окно в женское крыло гнезд. Не желая кого-нибудь случайно разбудить, я тихонько постучал в дверь Фелы. Мужчинам не дозволялось приходить без сопровождения в женское крыло гнезд, особенно глубокой ночью.
Я постучал три раза, прежде чем услышал в комнате тихий шум. Через секунду Фела открыла дверь; ее длинные волосы были в диком беспорядке. Еще не полностью разлепив веки, она недоуменно выглянула в коридор. При виде меня она заморгала, как будто на самом деле не ожидала никого увидеть.
Несомненно, она была голая — под простыней, в которую успела завернуться спросонья. Признаюсь, что вид прекрасной полногрудой полуобнаженной Фелы, стоявшей передо мной, был одним из самых неожиданных и потрясающих эротических моментов в моей юной жизни.
— Квоут? — произнесла она, выказывая замечательное самообладание. Она попыталась прикрыться получше и добилась смешанного успеха, натянув простыню до шеи, но оголив до скандального уровня длинные, прекрасно очерченные ноги. — Сколько времени? Как ты сюда попал?
— Ты сказала, что если мне что-нибудь понадобится, я могу попросить тебя об услуге, — напористо начал я. — Это правда?
— Ну да, конечно, — ответила она. — Боже, да ты весь в грязи. Что с тобой случилось?
Я посмотрел на себя и только тогда заметил, в каком я состоянии. После ползания по полу меня всего покрывала грязь. Я порвал штаны на колене и, кажется, ободрался до крови. Я был так взбудоражен, что даже не заметил всего этого и не подумал переодеться перед тем, как прийти сюда.
Фела отступила на полшага назад и открыла дверь пошире, чтобы я мог пройти. Движение двери создало легкий ветерок, который прижал простыню к телу Фелы, на мгновение великолепно очертив ее наготу.
— Зайдешь?
— Нет, я не могу остаться, — не подумав, брякнул я, борясь с желанием разглядывать ее. — Мне нужно, чтобы ты завтра вечером встретилась в архивах с одним моим другом. В пятый колокол, у двери с четырьмя табличками. Можешь?
— У меня занятие, — сказала Фела. — Но если это важно, я его пропущу.
— Спасибо, — тихо сказал я, отодвигаясь назад.
О том, насколько важным было для меня то, что я нашел в туннелях под Университетом, немало говорит следующий факт: только на полпути к своей каморке я понял, что отклонил приглашение полуобнаженной Фелы зайти к ней в комнату.
На следующий день Фела пропустила лекцию по «углубленной геометрии» и пришла в архивы. Она спустилась на несколько пролетов ступеней и пробралась через лабиринт коридоров и стеллажей, чтобы найти единственный в целом здании участок каменной стены, не заставленный книгами. Там была дверь с четырьмя табличками, молчаливая и неподвижная, как гора, — «Валаритас».