Патрик О'Лири – Зона 51 (страница 6)
– Ближе подходить не стоит.
– Нет?
– Нет. Иди сюда.
Он стоял рядом с ней и смотрел в очередной зеленый коридор с белой линией. В пятнадцати метрах от них находилась зеленая дверь странной формы. Перекошенная, будто ее навсегда сдвинуло с места землетрясение. С дверью что-то было не то.
– Когда ты успела накраситься синей помадой? – спросил Куп.
Кейти улыбнулась, но не ответила.
– Твой начальник сказал, что ты должен это увидеть. – Она воскликнула: – Готовы!
Стоя рядом с ней в дверях, Куп не мог не заметить, как зеленоватый оттенок стен коридора оттенял пушок на ее щеках. Он понимал, что пялится; гадал, как она отреагирует на его восхищение. Может, примет за похотливое и неуместное в ее научной жизни. Надеялся, что когда-нибудь она так же посмотрит на него.
(Это мне напомнило, что я сам однажды сказал Купу о девушке, в которую влюбился. «Когда она на меня не смотрит, меня будто нет». Забавно. Не помню ее имени.)
– Сосредоточься, обалдуй, – сказала Кейти.
Куп улыбнулся и усмехнулся.
Потом дверь в конце коридора с шипением открылась, и из нее вышел ошарашенный и моргающий ребенок в старомодной белой ночнушке. Увидев Купа, он помахал бледной ручкой. Куп помахал в ответ. Потом ребенок увидел зеленую дверь и охнул, и побежал к ней. Дверь не открылась, но ребенок промчался прямо сквозь нее и исчез.
Потом Куп спросил:
– Дверь в другое измерение?
– Что это вообще значит? – спросила Кейти.
– Знаю. Уже сам понял, что глупость ляпнул.
– Мы не знаем, что это.
– Параллельные миры?
– Мы не знаем.
– У меня прям мурашки по коже.
– Меня в первый раз стошнило, – сказала Кейти.
– Зачем правительству дети?
Она посмотрела на него.
– Что ты видел в коридоре?
– Ребенка в ночнушке. А что видела
– Маршмэллоу размером с табуретку. Не переживай. Кто-то видит кошек. Они для всех разные.
– Они?
– ВД. Не валяй дурака. Синий Человек сказал, что ты их уже видел. Мы называем их ВД.
– ВД, – повторил Куп.
– Да. Это значит…
– Воображаемый Друг.
– Точно.
– Мой был совсем не такой.
Кейти улыбнулась при виде его все еще ошеломленного выражения лица и сжалилась.
– Ну ладно. Вот что нам известно. Это местный биологический вид. Вероятно, существует столько же, сколько и люди. Симбиоты с необычной формой камуфляжа.
– Погоди-погоди-погоди, – сказал Куп.
Она подождала. Досчитала до десяти.
– Ладно, давай дальше.
– Обычно ВД просто исчезает, когда вырастает ребенок, или прикрепляется к другому ребенку. Насколько мы поняли, атомная бомба их проявила. В тот день тысячи ВД стали «реальными» – что бы это ни значило. Портал их пробудил.
– То есть та странная дверь.
– Тогда они и вышли на свет. С того дня это стало меккой, которую стремится посетить каждый ВД, совершить паломничество. Никто не знает, зачем.
– А они не оттуда?
– Что ты не понял в словах «местный вид»?
– А что по ту сторону?
Кейти пожала плечами.
– Мы только знаем, что чем ближе они к порталу, тем больше теряют свой камуфляж. Мы это называем «Выход».
– Погоди. – Куп поднял руку и скривился.
Она улыбнулась и опять досчитала до десяти.
– Капитан? Это…
– Безумие?
– Я хотел сказать «полный трындец».
– Наверное, можно было придумать название и получше.
Он уставился в ее расширенные зрачки.
– Я не про название.
– Я знаю.
– Можно серьезный вопрос?
– Конечно.
– Ты хотела бы провести со мной ночь?
– Да.
– Да?
– Да.
Через два месяца они поженились.
И были счастливы, потом нет, потом опять счастливы. И так много лет. Детей у них не было. Но они создавали вместе нечто особенное. И создали. А потом потеряли.
– 2018
Наверное, это клише – уделять особое внимание финалам, выбирать всего один яркий момент из целой колоды и делать вид, будто он особенно значителен. Но удержаться от этого трудно. В одно из их последних мгновений вместе я видел, как Куп снова любуется подсвеченным пушком на ее щеке с тем же изумлением и восторгом, что и во время описания их первого посещения жуткого зеленого коридора. Резкий свет из окна бара отражался от белой гармошки, которую кто-то оставил на стуле; озарял серебряные крылья на ее погонах и ее лицо. Хотя Куп знал эту щеку десятки лет, он будто увидел ее впервые, будто это иллюзия, оптический обман, видимый только в редких и особых условиях. Когда мы кого-то теряем – кого-то настолько близкого, как возлюбленная, – нам остается неразрешимая загадка. Наверняка он не раз задавался вопросом: а знал ли я ее на самом деле?