Патрик Несс – Война хаоса (страница 43)
А я бегу следом, не успев даже подумать, что вообще-то он не имеет никакого права мне приказывать.
– У тебя точно ничего нет? – спрашивает Тодд по комму.
Он скачет на Ангаррад следом за мэром, уезжая с места последней атаки спэклов на фермерский дом за городом – восьмой атаки подряд. Даже на маленьком экране видно, какое встревоженное и усталое у него лицо.
– Их сложно выследить, – отвечаю я, снова валяясь в палате на корабле. Температура теперь у меня поднимается настолько регулярно, что я не успеваю даже навестить Тодда. – Иногда нам удается заметить какое-то движение, но это ничего не дает. Проследить за ними невозможно. И потом, – добавляю я потише, – Симоне и Брэдли приходится держать зонды поближе к вершине холма. Народ требует.
Это действительно так. На холме теперь живет столько людей, что и шагу ступить негде. Лагерь самодельных палаток – их сооружают из любых подручных материалов, от одеял до мусорных мешков, – тянется до самой дороги, что идет вдоль обмелевшего русла реки. Многого начинает не хватать. Рядом с нами обнаружилось несколько ручьев, и Уилф дважды в день привозит в лагерь большие бочки с водой, так что эта беда нас обошла, чего не скажешь о городе (Тодд говорит, вода там на исходе). А вот еды больше не становится. Запасы «Ответа» были рассчитаны на двести человек, а здесь полторы тысячи ртов. Ли и Магнус без конца водят в лес охотничьи отряды, но это ничто по сравнению с запасами провизии Нью-Прентисстауна, где есть свой продуктовый склад, надежно охраняемый солдатами.
У них есть еда, но мало воды.
У нас есть вода, но мало еды.
Однако ни мэр, ни госпожа Койл даже не думают оставлять насиженные места, где они ощущают свое явное преимущество.
Что еще хуже, в таком тесном сообществе слухи разлетаются быстрее ветра: как только спэклы начали нападать на город, люди в нашем лагере тотчас решили, что следующий удар враг нанесет по нам, что они уже смыкают кольцо вокруг холма и вот-вот всех перебьют. Разумеется, ничего такого не происходит, но горожане продолжают доставать нас расспросами о том, что мы делаем для обеспечения их безопасности, ведь это наш первоочередной долг.
Люди теперь сидят полукругом рядом с трапом разведчика – молча наблюдают за нашими действиями и передают все дальше по холму.
Иван обычно сидит впереди. Он даже придумал Брэдли кличку – Гуманист.
Но в это слово он вкладывает какой-то свой, дурной смысл.
– Понимаю тебя, – говорит Тодд. – Здесь тоже все на пределе.
– Я тебя вызову, если что-нибудь изменится.
– И я.
– Есть новости? – спрашивает госпожа Койл. Она входит в палату ровно в ту секунду, когда я нажимаю отбой.
– Вас не учили, что подслушивать чужие разговоры невежливо?
– На нашей планете нет ничего личного. В этом и вся беда. – Госпожа Койл окидывает меня внимательным взглядом. – Как рука?
Рука болит. Антибиотики перестали действовать, и в обе стороны от обруча снова поползли красные полоски. Госпожа Лоусон наложила мне новую повязку с несколькими лекарственными мазями, но даже слепой бы увидел, как она встревожена.
– Вам-то что, – бурчу я. – Госпожа Лоусон знает свое дело.
Госпожа Койл опускает глаза:
– Знаешь, а у меня ведь большой опыт лечения инфекций с помощью…
– Уверена, госпожа Лоусон делает все необходимое, – перебиваю ее я. – Что вы хотели?
Госпожа Койл испускает протяжный вздох, словно я ее огорчила.
Да, вот что еще происходило все эти восемь дней. Госпожа Койл наотрез отказывалась делать что-либо против собственной воли. Она трудится не покладая рук: распределяет продукты, лечит женщин, проводит ужасно много времени с Симоной – и не может улучить ни минутки для разговора о заключении мира. Если же мне удается загнать ее в угол – в те редкие минуты, когда я не прикована к этой дурацкой койке, – она отвечает, что ждет подходящего момента, что спэклы должны сделать свой ход, а мэр – свой, и вот тогда-то на сцену выйдем мы с предложением мира.
Интересно, почему я ей не верю?
– Я хочу с тобой поговорить, дитя. – Госпожа Койл смотрит мне прямо в глаза.
Уж не ждет ли она, что я отведу взгляд? Если так, ее ждет разочарование.
– Я тоже.
– Прекрасно. Тогда я начну.
И в следующий миг госпожа Койл произносит нечто такое, чего я никак не могла от нее ожидать. Только не в этой жизни.
– Пожары, сэр, – говорит мистер О'Хара, как только я нажимаю отбой на комме.
– Я не слепой, капитан, – усмехается мэр. – Но спасибо, что в очередной раз указали на очевидное.
Мы остановились на дороге, по которой скакали обратно в город с места кровавой бойни, потому что на горизонте впереди полыхают огни. Горят заброшенные фермерские дома на северном склоне долины.
По крайней мере, я надеюсь, что они заброшенные.
Нас только что нагнал мистер О'Хара с отрядом из двадцати человек, выглядят они страшно изможденными (у меня, по ощущениям, вид не лучше). Обвожу солдат взглядом: все они разных возрастов, есть и совсем молодые, но кажутся все стариками. Никто из отряда не хотел воевать, это мэр заставил этих людей вступить в армию, разлучив с родными и близкими, фермами, лавками и школами.
И они стали видеть смерть – каждый день!
Я теперь все время так делаю, когда хочется тишины, свободы от мыслей и воспоминаний. Обычно этот прием срабатывает и снаружи – люди перестают слышать мой Шум, я
Вот только не бывать этому. Никогда.
Виоле я тоже пока не рассказывал. Почему – не знаю.
Может, потому что мы с ней так ни разу и не увиделись – еще одна причина, по которой эти восемь дней тянутся как не знаю что. Виола говорит, что якобы должна следить за госпожой Койл, но всякий раз, когда мы связываемся по комму, Виола лежит в палате, и с каждым днем она выглядит все более бледной и измученной. А мне ничего не говорит. Наверно, не хочет зря беспокоить, но я от этого только беспокоюсь еще больше, потому что если с ней что-то случится…
И снова мне полегчало.
Я ей не сказал. Не хочу, чтобы она беспокоилась. Все под контролем.
Жеребенок? – с тревогой спрашивает Ангаррад.
– Все хорошо, милая! Скоро будем дома.
Эх, зря я поехал на Ангаррад. Если б только знать, что в фермерском доме будут такие ужасы. Ангаррад пустила меня в седло всего пару дней назад и до сих пор вздрагивает от каждого шороха.
– Я могу отправить туда пожарную бригаду, – говорит мистер О'Хара.
– Зачем? – ухмыляется мэр. – Нет смысла. Пусть догорят сами…
Сдавайся! непонятно на кого рычит под ним Радость Джульетты.
– Надо как можно скорее добыть мне новую лошадь, – говорит мэр.
А потом вдруг резко поднимает голову.
– Что такое? – спрашиваю я.
Но мэр молча оглядывается по сторонам, смотрит на дорогу позади и впереди нас… Ничего не меняется.
Кроме лица мэра.
– Да что такое?!
– Ты разве не слышишь?..
Мэр снова умолкает.
Тут я и впрямь начинаю слышать…
Шум…
Но не человеческий…
Отовсюду…
– Не может быть! – Лицо мэра искажается яростной гримасой. – Они не