Патрик Несс – Война хаоса (страница 122)

Сначала Небом.

Затем Ножом.

И наконец, любовью Ножа.

Мы все столько сделали ради этого будущего… Так пусть оно будет достойным.

Виола? – снова показывает Источник.

И на этот раз я слышу в его горе удивление.

Виола? – повторяет Бен.

Сил у меня нет, поэтому мне приходится ползти к ним с Тоддом, и я ползу мимо Ангаррад, которая тревожно переступает с ноги на ногу и твердит снова и снова: Жеребенок, жеребенок, жеребенок.

Я заставляю себя заглянуть в лицо Тодда, в его по-прежнему открытые глаза.

Виола! Бен поднимает ко мне залитое слезами лицо.

Его глаза широко распахнуты.

– Что? Что такое, Бен?

Он отвечает не сразу, сперва наклоняется вплотную к лицу Тодда, потом опускает глаза на его грудь, засыпанную снегом…

Ты разве не?.. Бен умолкает, сосредоточенно глядя на Тодда.

– Что, Бен? Что?

Он вскидывает голову: Ты разве не слышишь?

Удивленно моргая, я прислушиваясь к собственному дыханию, грохоту волн, плачу Ангаррад, Шуму Бена…

– Чего не слышу?

Кажется… Он снова умолкает и прислушивается. Кажется я его слышу.

Бен снова поднимает голову.

Виола, я слышу Тодда.

Он встает на ноги, не выпуская из рук сына…

– Я его слышу! – кричит он, поднимая тело Тодда в воздух. – Я слышу его голос!

Прибытие

– «А в воздухе стоит какая-то странная стужа, сынок, – читаю я вслух, – и я имею в виду не только наступление зимы. Меня пугает будущее».

Я перевожу взгляд на Тодда. Он все так же лежит, не мигая, не шевелясь.

Но время от времени его Шум раскрывается, и на поверхность всплывают воспоминания: о нашей первой встрече с Хильди или о Бене с Киллианом, Тодд в них еще совсем маленький, его Шум сияет от счастья, ведь они втроем идут рыбачить на болото рядом с Прентисстауном…

Тогда мое сердце наполняется надеждой и начинает биться чуть быстрей…

Но потом его Шум снова стихает…

Вздохнув, я откидываюсь на спинку сооруженного спэклами стула, стоящего под поставленной спэклами палаткой, возле разведенного спэклами костра, рядом с каменным ложем, на котором все эти дни покоится Тодд.

Его обожженная грудь намазана лечебным снадобьем спэклов.

И она заживает.

А мы ждем.

Мы ждем.

И надеемся, что он к нам вернется.

Снаружи плотным кольцом стоят спэклы, их Шум образует подобие щита. «Конец Всех Троп» – так называет это место Бен, здесь он спал долгие месяцы, пока заживала его рана, долгие месяцы на грани жизни и смерти. Пуля убила бы его, если бы не спэклы.

Но Тодд умер. Я была уверена в этом тогда и уверена сейчас. Он умирал на моих глазах, на моих руках – вспоминать об этом так больно, что лучше не буду…

Но Бен засыпал грудь Тодда снегом и быстро остудил страшные ожоги, которые парализовали его, остудил уже и так холодного Тодда, изнуренного долгой схваткой с мэром. Бен говорит, что Тодд просто привык скрывать свой Шум, а от холода и боли он окончательно заглох, но сам Тодд не умер, нет…

Однако я считаю иначе.

Тодд покинул нас, пусть и не хотел. Он держался до последнего, сколько мог, но потом все же покинул нас.

Я видела, как он уходил.

Но, быть может, он не успел уйти далеко.

Может, мы с Беном его удержали, не дали ему сделать последний шаг.

И когда-нибудь он к нам вернется.

Устала? – спрашивает Бен, входя в палатку.

– Да нет, все нормально, – отвечаю я, убирая дневник, который читаю Тодду вот уже несколько недель, надеясь, что он меня слышит.

Надеясь, что он придет ко мне из того неведомого края, куда ушел.

Как у него дела? – Бен подходит к Тодду и кладет руку ему на запястье.

– По-прежнему.

Он поворачивается ко мне: Тодд вернется, Виола. Непременно.

– Надеюсь.

Я же вернулся. Хотя меня даже звать было некому, а у Тодда есть ты.

Я отворачиваюсь:

– Ты вернулся другим.

1017-й предложил лечить Тодда в Конце Всех Троп, и Бен сразу согласился. А поскольку Нью-Прентисстаун превратился в новое озеро у подножия водопада и единственной альтернативой было держать Тодда в тесной палате на борту корабля-разведчика (за последний вариант горячо выступала госпожа Лоусон – она теперь заправляет почти всеми делами, которые не перепоручает Уилфу и Ли), я тоже неохотно согласилась.

Бен кивает и переводит взгляд на Тодда: Возможно, он тоже изменится. Но я вообще-то не жалуюсь.

Все эти дни я внимательно наблюдаю за Беном и задаюсь вопросом: неужели это – будущее Нового света, будущее всех мужчин, которым рано или поздно придется полностью открыть себя голосу планеты, сохранив свою личность, но при этом впустить в нее личности всех остальных и по собственной воле слиться со спэклами, слиться с окружающим миром?

Не все мужчины на это пойдут, уж слишком они мечтали о лекарстве от Шума.

А что будет с женщинами?

Бен убежден, что Шум есть и у нас. Если мужчины могут заглушать свой Шум, женщины непременно научатся его открывать.

Он часто спрашивает, не хочу ли я попробовать.

Я не знаю.

Почему мы не можем жить так, как есть? И почему кто-то должен решать за остальных?

В любом случае нам предстоит выслушать еще пять тысяч мнений.

Караван только что выходил на связь, говорит Бен. Они вошли на орбиту час назад, торжественная церемония прибытия намечена на полдень.