Патрик Несс – Вопрос и ответ (страница 8)

Мистер Хаммар, который жил на заправке, мистер Хаммар, который думал о всяких гнусностях, мистер Хаммар, который стрелял по бегущим жителям Фарбранча.

Мистер Хаммар ведет за собой армию.

Я уже слышу его: он выкрикивает слова военного марша, чтобы остальные не сбивались с ритма. «Нога!» — вопит он снова и снова.

Нога!

Нога!

Нога на шее!

Они входят на площадь и идут вдоль одного ее бока, оттесняя в сторону мужчин и женщин Хейвена. Мистер Хаммар проходит довольно близко к башне, и я вижу на его лице хорошо знакомую улыбку — улыбку, которая бьет, которая терзает, которая властвует.

И чем ближе он подходит, тем ясней я сознаю.

Эта улыбка — без Шума.

Кто-то выехал из города навстречу армии. Кто-то с большим запасом лекарства. Армия не издает ни звука, если не считать марша и топота.

Нога, нога, нога на шее!

Они идут вдоль площади к помосту. Мистер Хаммар останавливается на углу и начинает строить солдат за помостом: они встают спиной ко мне, лицом к собравшимся на площади горожанам.

Я начинаю понемногу узнавать солдат. Вот мистер Уоллас. Мистер Смит-младший. Мистер Фелпс, хозяин лавки. Люди Прентисстауна и бессчетное множество других.

Армия «шла и росла».

Я вижу Ивана, с которым работал в Фарбранче и который по секрету рассказал мне о сторонниках мэра Прентисса. Он стоит во главе одного из строев, и наглядные доказательства его слов стоят за ним, с винтовками наготове.

Наконец последний солдат входит на площадь и останавливается под последнее слово марша.

Нога на ШЕЕ!

Наступает полная тишина, обдувающая Нью-Прентисстаун, точно ветер.

Где-то подо мной раскрываются ворота собора.

И на помост выходит мэр Прентисс. Он хочет говорить со своим новым городом.

— Сейчас, — чеканит он в микрофон, отсалютовав мистеру Хаммару и поднявшись по ступеням на помост, — вы все напуганы.

Мужчины города тихо смотрят на него.

Женщины в переулках тоже молчат.

Армия стоит начеку, готовая ко всему.

Даже я, оказывается, затаил дыхание.

— Сейчас вы думаете, что вас завоевали. Что надежды нет. Вы думаете, что обречены.

Он стоит спиной ко мне, но благодаря динамикам, спрятанным по четырем углам площади, его голос гремит над городом — а может, и над всей долиной и за ее пределами. Потомушто здесь собрались все, кто может его услышать. Каждый житель Нового света теперь либо здесь, либо под землей.

Мэр Прентисс обращается к планете.

— И вы правы, — говорит он. Честное слово, я слышу его улыбку. — Вас завоевали. Вас победили. Вы обречены.

Его слова несколько секунд висят в воздухе. Мой Шум вскидывается, и несколько человек на площади поднимают головы к башне. Я пытаюсь утихомирить свои мысли, но кто эти люди? Кто эти чистенькие, сытые, довольные жизнью люди, так легко сдавшиеся врагу?

— Но завоевал вас не я, — продолжает мэр. — Не я побил вас и не я поработил.

Он умолкает и окидывает взглядом толпу. На нем белая одежда, белая шляпа, белые сапоги, а поскольку и помост накрыт белой тканью, в ярких солнечных лучах смотреть на него почти больно.

— Вы — рабы собственной лени, — говорит мэр. — Вы пали жертвами собственной беспечности и мягкотелости. Вас погубят… — на этом слове он резко повышает голос, такшто половина собравшихся на площади подскакивают на месте, — ваши собственные благие намерения! — К этому времени мэр расходится не на шутку и тяжело дышит в микрофон. — Вы слабы и беспомощны перед невзгодами этого мира, всего за одно поколение вы превратились в людей, которые легко сдаются даже не врагу, а СЛУХАМ о враге!

Он начинает расхаживать по помосту с микрофоном в руке. Каждый напуганный человек в толпе, каждый солдат, до единого, неотрывно следит за его движениями.

Я тоже.

Он продолжает расхаживать, постепенно повышая голос:

— Такшто теперь вы знаете, что я сделал. Я просто протянул руку и взял. Отобрал у вас свободу, город, будущее. — Мэр смеется, как бутто не может поверить своему везению. — Я-то готовился к войне.

Некоторые из собравшихся смотрят себе под ноги, пряча глаза от остальных.

Интересно, им стыдно? Очень надеюсь, что да.

— Но вместо войны меня встретили переговорами. Которые начались со слов «Умоляем, не делайте нам больно» и «Пожалста, берите что хотите».

Внезапно мэр останавливается посреди помоста.

— А я ждал ВОИНЫ! — снова кричит он, потрясая кулаком.

И все вздрагивают.

Если толпа вапще может вздрогнуть, она вздрагивает — именно так это выглядит сверху.

Что делают женщины, мне не видно.

— Но раз войны я не получил, — беззаботно продолжает мэр, — теперь вы за это ответите.

Я слышу, как открываются двери собора. Мистер Коллинз тычками ведет на помост мэра Леджера со связанными за спиной руками.

Мэр Прентисс, скрестив руки на груди, молча наблюдает за ними. Наконец в толпе мужчин поднимается ропот, среди женщин — громкое недовольное бормотание, и конники начинают размахивать винтовками, чтобы угомонить людей. Мэр даже ухом не поводит, словно и не замечает этих звуков. Он просто смотрит, как мистер Коллинз заводит мэра Леджера на помост.

На верхней ступеньке мэр Леджер останавливается и окидывает взглядом толпу. Люди молча смотрят на него, кто-то морщится от оглушительного гула его Шума, в котором начинают проступать первые слова и картинки. Все они пропитаны страхом. Вот мистер Коллинз подбивает ему глаз и расквашивает губу, вот мэр сдается, вот его запирают в башне.

— На колени, — говорит мэр Прентисс. И хотя он произносит это очень тихо, без микрофона, слово это колокольным звоном гремит у меня в голове. Судя по изумленному оху толпы, в остальных головах тоже.

Внезапно, не успев даже сообразить, что к чему, мэр Леджер падает на колени. На его лице написано искреннее удивление.

На него смотрит весь город.

Мэр Прентисс выжидает одну секунду.

А затем подходит ближе.

И достает нож.

Огромный смертоносный клинок, сверкающий на сонце.

Мэр Прентисс заносит его над головой.

И медленно поворачивается на месте, чтобы все увидели, что сейчас будет.

Чтобы все увидели нож. На секунду мое сердце уходит в пятки — да ведь это же… Нет, нет, не мой.

А потом кто-то кричит:

— Убийца!

Единственный голос взлетает над тишиной. Женский голос. Мое сердце уходит в пятки… Но нет, это не она.

И всетаки хоть кто-то осмелился, хоть один человек…

Мэр Прентисс спокойно подходит к микрофону.

— С вами говорит победитель, — почти вежливо произносит он, словно не слышал крика той женщины. — Ваши главари будут казнены — это неизбежное следствие поражения.