Патрик Несс – Вопрос и ответ (страница 105)
Одной рукой мэр держится за голову, между пальцами течет кровь. Скрючившись в три погибели, он поднимает глаза…
На его лице жуткая ухмылка…
И он опять швыряет в меня Шум…
И…
Я отбиваю пулю…
Мэр морщится…
Но пытается снова…
— Ты нас не одолеешь, — говорю я…
— Одолею, — цедит он сквозь стиснутые зубы, — уже почти.
Мэр опять морщится…
Пытается поднять винтовку…
Я бью его с новой силой…
Он роняет винтовку и пошатывается…
Я слышу гудение его Шума: он пытается проникнуть в меня…
Но голова у мэра раскалывается…
От
И от одного метко брошенного камня…
— И что ты этим доказал? — презрительно фыркает мэр. — Да, у тебя есть сила, но ты не умеешь с ней обращаться.
— Да вроде бы неплохо справляюсь, — говорю я.
А он улыбается, при этом стискивая зубы:
— Неужели?
Тут я замечаю, что руки у меня дрожат…
А Шум… шипит и искрится, точно огненный шар… Я почти не чувствую под собой ног и земли…
— Чтобы использовать Шум как оружие, нужна практика, — говорит мэр, — или твой мозг попросту взорвется. — Он немного выпрямляется, снова пытаясь поймать мой взгляд. — Я бы мог тебя научить…
И — в самый нужный момент — Виола кричит:
—
И я швыряю в мэра все, что есть у меня за душой… Всю боль за Виолу…
Весь гнев и разочарование и тоску…
Каждый миг разлуки…
Все свои страдания…
Все без остатка…
Каждую мелочь, что я о ней знаю…
Я бросаю все это прямо в него…
И он падает…
Ниже и ниже…
Глаза закатываются…
Голова дергается…
Ноги сучат в воздухе…
Падает падает падает…
Прямо на землю…
И замирает.
— Тодд? — спрашиваю я.
Он дрожит всем телом, еле держится на ногах, и я слышу какой-то нездоровый пронзительный
— Тодд? — Я пытаюсь встать на ноги, но эти дурацкие лодыжки…
— Ух, — говорит он, плюхаясь на землю рядом со мной. — Вот это да!..
Он с трудом дышит, и взгляд у него затуманенный.
— Ты цел? — спрашиваю я, кладя ладонь ему на руку.
Тодд кивает:
— Вроде бы.
Мы оба смотрим на мэра.
— Ты его победил, — говорю я.
—
Шум его немного проясняется, и он чуточку расправляет плечи. Но руки у него все еще дрожат.
— Бедный клятый Дейви, — говорит он.
Я крепко стискиваю его руку.
— Корабль, — тихо напоминаю я. — Нельзя, чтобы она добралась до него первой.
— Мы ей не дадим, — говорит он, поднимаясь. Его шатает, но мысленно он уже зовет к себя Желудя.
Жеребенок, отчетливо доносится до меня, и через обломки к нам пробирается конь Дейви, твердя без конца жеребенок жеребенок жеребенок.
Жеребенок Тодд слышу я издалека, и за Желудем выходит Ангаррад. Они встают рядышком.