Патрик Несс – Остальные здесь просто живут (страница 35)

– Он ужасен! – с восхищением произносит Хенна. – Настолько ужасен, что в каком-то смысле прекрасен.

– Я предупреждал.

Дверь открывается, и из салона высовывается Мэл.

– Зато здесь безопасно. По крайней мере, так кажется, – говорит она.

Действительно, похожее чувство, наверное, испытываешь, когда едешь в танке. Мы заезжаем за Джаредом (мистер Шурин приходит в ужас: «Сколько жрет эта махина?!»), а потом и за Нейтаном, потому что все так решили. («Здесь не курят», – говорю я ему с порога).

Зовите-меня-Стив отказался ехать на лимузине («Я и так странно себя чувствую – иду на выпускной бал через семь лет после собственного выпускного», – признался он Мэл. «Прекрасно понимаю, – ответила та. – Но тебя никто не спрашивал»). Он ждет нас возле школы и галантно открывает Мэл дверь, затем прикалывает ей на платье бутоньерку. Из всей нашей компании только они идут на бал как пара, поэтому один Стив и додумался купить цветочек.

– Это не машина, а преступление, – говорит Стив.

– Против природы? – спрашивает Мэл.

– Против здравого смысла. Против вкуса. Против планеты…

Они берутся за ручки и идут ко входу в школу, все еще улыбаясь и обсуждая наш чудовищно прекрасный «Хаммер», вокруг которого уже собралась небольшая толпа любопытных выпускников.

Джаред, который в тесноватом смокинге кажется настоящим великаном, говорит:

– Мы все отлично выглядим, да ведь?

– Да, – отвечает Хенна.

Тема нашего выпускного бала звучит так: «Вечно молодые».

Знаю, знаю.

Мы не смогли позволить себе отель в большом городе (как это вообще-то принято в школах), поэтому пришлось довольствоваться спортзалом. Обычно перед балом парочки ужинают в ресторане, но поскольку в нашем захолустье ничего приличнее «Гриллерз» просто нет, мы решили пропустить этот пункт программы. Мистер Шурин сказал, что затарил коттедж всякой едой – если ее не съедят выдры, сурки или медведи, с голоду мы не помрем.

– Танцуем, – приказывает Хенна и вновь берет меня под локоть.

– Я первый? – удивленно спрашиваю я, выходя на танцпол. Играет медленная музыка, поэтому я кладу ладони ей на бедра, а она опускает здоровую руку мне на плечо.

– Не волнуйся, с Нейтаном я тоже потанцую, – говорит она. – И вообще – с кем захочу.

– А как же это чувство в животе? Которое ты ощущаешь всякий раз, когда его видишь?

– Если бы ты перестал трепаться о Нейтане, мы с тобой, возможно, давно были бы вместе.

– В качестве эксперимента?

Хенна опускает голову мне на грудь. Я чувствую, как она вздыхает.

– Интересно, ты осознаешь, что вот эта неуверенность во всем делает тебя взрослым?

– По-моему, большинство взрослых как раз во всем уверены.

– Видимо, они еще не до конца выросли.

– Скажи это моей матери.

– Скажи это моей.

Мы танцуем. И мне хорошо.

– Ты только подумай, – говорит Джаред, вручая мне стаканчик пунша. Да, пунш. В стаканчике. – У нас последняя в жизни вечеринка без алкоголя.

– Двадцать один нам исполнится через три года, – говорю я и ищу взглядом Хенну: она танцует быстрый танец вместе с Нейтаном, Мэл и Зовите-меня-Стивом. – И мы не то чтобы часто бухаем.

– Это была метафора – о том, что нам предстоит самим принимать все решения, – отвечает Джаред. – И кстати, правда: почему никто из нас не пьет? – Тут он вспоминает про моего отца и реабилитационный центр. – Ой, извини.

Я пожимаю плечами и делаю глоток пунша.

– Как таблетки – действуют? – уже тише спрашивает меня Джаред.

Снова пожимаю плечами.

– Они не сразу начинают действовать. И к таблеткам прилагаются долгие беседы с доктором Лютер. Но вообще все неплохо, мне кажется.

– Это хорошо.

– Ты себе нравишься, Джаред?

Он удивленно смотрит на меня, но явно понимает, о чем речь.

– Иногда нравлюсь, – отвечает он. – Иногда нет.

– Иногда нет? – повторяю я. – Ты про все, что происходит? Про то, о чем ты никому не рассказываешь?

Джаред поворачивается ко мне.

– Слушай, мы мало танцуем.

– Мы… с тобой?

– Все вместе! – Он кивает на наших друзей, которые пляшут в толпе, как дураки, потеют, смеются и вообще отлично проводят время. Зал забит битком (видимо, по той же причине, что и аншлаг в кафе: людей одолевают дурные предчувствия, и они не хотят оставаться одни).

Меня вдруг охватывает ужас: да ведь это очередной шанс подорвать целую кучу народа разом! Конечно, если под школой проходит газопровод…

– Что такое? – спрашивает Джаред.

– А вдруг нам всем грозит опасность? – Мне спирает грудь, и я уже чувствую непреодолимое желание на чем-то зациклиться – причем быстро, – чтобы спасти всех друзей от верной смерти.

– Тут же ни одного хипстера, – говорит Джаред.

В самом деле – ни одного.

И это даже грустно.

– Все будет хорошо. – Джаред уже тащит меня на танцпол к остальным.

– Давай сходим на улицу, посмотрим, как там дела? – предлагаю я, но мои слова тонут в грохоте музыки и криках танцующих. Мы подходим к Хенне, Мэл, Стиву и Нейтану. И танцуем.

И мне опять хорошо.

– Мы поехали, – примерно через час сообщает нам Мэл. Мы стоим в школьном холле, где по случаю бала поставили несколько диванчиков (освещенных чересчур ярко, чтобы кому-то захотелось на них целоваться). – Встретимся в коттедже.

– А ты уверена, что нас там не зарубят? – спрашивает ее Стив. Причем лицо у него и впрямь немного встревоженное. – Выпускной бал. Разношерстная компания подростков. Уединенный коттедж на берегу озера…

Прямо вижу, как Мэл опешила.

– Ты серьезно?

– Ну, я все-таки врач. Всякое видел. Странные дела сейчас творятся.

Мы все в шоке.

– Чего?!

– С нами такие истории не происходят, – говорит ему Мэл. – Мы не те люди, с которыми может такое случиться.

– Не понял?..

Она целует его.

– Мне приятно, что ты за нас волнуешься. Но это лишнее, правда.